Один на миллион

Я стою у окна, А за ним – как кино: Чья-то жизнь… только я – стороной. Вроде нечего ждать, Ну, а я всё равно Так надеюсь на встречу с тобой. Тормознет машинист – Остановка. Перрон. Ты пройдёшь по нему как весна, И билет совпадёт – Тот же рейс и вагон, Я один, и ты тоже одна. (с)

– Чаю? – с дежурной улыбкой спросила проводница. – Что?.. Да, – Итачи кинул взгляд на Саске и тот медленно кивнул, – два. Женщина сделала пометку в блокноте и удалилась. Стучали колеса, люди, тихо переговариваясь между собой, готовились ко сну, а за окном, в кромешной темноте проносились редкие огни. Откинувшись на спинку, Итачи рассматривал брата, невольно поражаясь тому, как тот изменился. Вытянулся, почти догнав по росту его самого, раздался в плечах, а взгляд стал колючим. Время стёрло все детское с его лица. Исчезла суматошность в жестах, сменившись спокойствием, граничащим с холодной скованностью. – Не ожидал тебя встретить, – голос тоже изменился, став низким и глубоким. – А ты вырос. Ирония судьбы: они не виделись восемь лет и случайно столкнулись в поезде, оказавшись соседями в плацкартном вагоне. – Ты тоже изменился, – Саске пожал плечами, отворачиваясь к окну. Когда Итачи уехал учиться, больше всего Саске хотелось, чтобы тот поскорее вернулся. Вначале он представлял, как радостно кинется Итачи на шею, обнимет, расскажет о том, как скучал. Потом, что они будут вместе бродить по городу, пить пиво, сидя на набережной, говорить... Итачи не вернулся. Напоминанием о его существовании остались только редкие телефонные звонки и пара писем с вложенными фотографиями. Окончание Университета, свадьба. После них Саске перестал мечтать. – Как дома? – Итачи не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так неловко. Перед ним сидел его брат, которого он помнил мелким непоседой, а впоследствии – нескладным подростком. И в то же время перед ним был чужой человек, и он не знал, о чем с ним говорить. – Холодно, дождь, – словно нехотя отозвался Саске, – как и всегда. – Мама как? – Нормально, – он кинул короткий взгляд на брата, – отец умер. Это ты хоть знаешь? – Да, год назад. – Два. – Два, – повторил Итачи, – время так быстро идёт. Саске не ответил. Он тоже не знал – о чем ему говорить с человеком, сидящим напротив. Раньше так много хотелось сказать, о многом расспросить, но теперь Саске был не уверен, что желает хоть что-то знать о своём брате. Он и так потратил слишком много времени, чтобы его забыть. Не ждать. – Ты откуда едешь? – Итачи осмотрелся в поисках проводницы с чаем. Хотелось чем-нибудь занять руки, хоть чашкой. – Был у приятеля на дне рождения. – Ваш чай, – прерывая тяжёлый разговор, проводница поставила на стол два подстаканника с гранёными стаканами внутри. – Что-нибудь ещё? – Нет, спасибо, – Саске придвинул к себе свой чай и полез в сумку за деньгами. – Мне тоже не нужно, – Итачи протянул женщине купюру, – возьмите за двоих. – Сдачу сейчас принесу. – Не нужно. Когда она ушла, Саске вскинул на брата раздражённый взгляд. – Я и сам могу за себя заплатить. – Ты не работаешь, верно? – А ты у нас богатый, значит? Подарил брату чашку чая... – губы Саске изогнулись в злой усмешке, – у тебя все так просто, Итачи. Как и всегда. Он замолчал, пытаясь взять себя в руки и убедить мгновенно спятившие чувства, что на самом деле – ему все равно. В вагоне погас свет. Хлопнула дверь в тамбур. Потом все стихло. – Почему ты не вернулся? – голос Саске прозвучал неожиданно тихо и вместе с тем отстранено. Он не мог не задать этого вопроса, но и не хотел слышать на него ответ. Возможно, боялся, или не желал ворошить прошлое. – Я женился, – коротко ответил Итачи, глядя, как подрагивает чай в такт стуку колёс. – И даже не позвал на свадьбу, – хмыкнул Саске, – ладно, мне и не хотелось особо. – Поэтому и не позвал, – взгляды встретились, – я не хотел, чтобы ты чувствовал себя... обманутым. Саске безразлично смотрел на брата, не видя никакого толка в этих откровениях. Понятнее не стало. – И где же твоя жена? – он заставил себя это спросить. На самом деле ему было все равно. Он не хотел ничего о ней знать или слышать, точно так же, как и о самом Итачи, но совсем молчать тоже не получалось. Где-то внутри все ещё тлела надежда. Детская, почти вытесненная реальностью, надежда на то, что брат вернётся и скажет: "Ничего не случилось. Теперь все будет хорошо..." Саске не мог знать, что Итачи тоже мечтал об этом. – Я развёлся с ней. – Почему? – Не мог больше обманывать себя, – Итачи смотрел на него открыто и спокойно. Ему вдруг показалось, что если им выпал один шанс на миллион случайно столкнуться в поезде, то, наверное, это что-то значит. Все то время, пока они не виделись, Итачи помнил о своём брате и о тех чувствах, которые они испытывали друг к другу. В свои четырнадцать лет Саске тянуло к нему, как магнитом. Итачи видел это, понимая, что подобная любовь, все менее похожая на братскую, неправильна. Боялся, потому что испытывал то же самое. Он уехал, а после и женился в надежде – перегорит, отпустит. Нормальные отношения и полная суматохи жизнь заставят забыть. Он ошибся. Не забыл, не перегорело. Наоборот, опалило сильнее, когда он увидел, каким стал его брат. Саске поднялся, доставая изрядно помятую пачку сигарет. – Куришь? – Не поверишь, но и пью тоже, – нервно облизав губы, он ушёл по направлению к тамбуру. Итачи проводил его взглядом и выдохнул. Стучали колеса, стыл чай. Итачи чувствовал, как уходит время. "Сейчас, – приказал он себе, – к черту все. Сейчас!" После вагона в тамбуре было холодно и шумно. Саске со злостью чиркал бесполезной уже зажигалкой, но та не хотела гореть. – Твою мать! – он швырнул её в урну, резко разворачиваясь на каблуках, и тут же был пойман в объятия. Замер, ощущая, как растворяется злость в тепле чужих рук. – Зачем ты, – как-то хрипло выдавил Саске. – Я не вернулся, потому что боялся того, что начинало происходить между нами. Это было неправильно. Я думал, что если исчезну из твоей жизни, то будет лучше. Нам обоим. Саске уткнулся лбом в плечо Итачи и глухо рассмеялся. – А с чего ты взял, что между нами что-то происходило? Кто тебе давал право за меня решать, а? – злость ушла, но обида, столько времени ждавшая своего часа, выплёскивалась наружу, – ты просто исчез и все. Ты даже на похороны отца не приехал! Итачи молчал, понимая, что говорить что-то сейчас бессмысленно. Единственным, что было важным в этот момент – горячее тело в руках, низкий голос, говорящий что-то все более и более сумбурное. – Саске, – позвал он, – посмотри на меня. Брат поднял голову, уставившись на него ошалелым от эмоций и чувства близости взглядом. "Он стал взрослым, почти не приходится наклоняться", – отрешённо подумал Итачи. Саске отвечал на поцелуй жадно, напористо, перехватывал инициативу, цепляясь за плечи, все теснее прижимаясь к нему. Он так долго старался не думать о том, каково это – целоваться с тем, кто был самым близким и родным в его жизни. Он даже не верил в подобную возможность. И когда это произошло – накатил страх... До конца пути оставалось четыре часа, а потом, наверное, снова – звонки на Новый Год и очередной конверт с какой-нибудь фотографией вместо письма. Они сошли с поезда и замерли друг напротив друга, не замечая ни суетящихся вокруг людей, ни зазывал-таксистов, ни моросящего дождя. – Ну, ты когда обратно поедешь? – Саске оглянулся по сторонам, ища, на чем можно остановить взгляд. Смотреть на брата не хотелось. – Завтра. – Зайдёшь домой? – У меня номер в гостинице забронирован, – Итачи обвёл взглядом толпу народа вокруг. – Просто зайди домой... мы тебя ждём. – У меня много дел, Саске. Три квартиры на осмотр. – Что? – он обернулся к Итачи и непонимающе уставился на того, – какие квартиры? – Я хотел сказать, но из головы вылетело, – криво улыбнулся Итачи. – Я хочу купить здесь квартиру. – Переедешь? – Да. – А на новоселье позовёшь? – Саске говорил спокойно, но больше всего ему хотелось, как в детстве – кинуться брату на шею, обнять, прижать к себе и не отпускать. – Конечно, – легко согласился Итачи, а потом серьёзно добавил: – Я вернусь. Уже совсем скоро. Мне нужно закончить некоторые дела... – Понимаю, – кивнул Саске, – я подожду, не привыкать. Спустя месяц Саске получил посылку. В ней была связка ключей и записка: "Буду примерно через неделю. Это – второй комплект. Надеюсь, твоя детская привычка все терять осталась в прошлом". Он так же, как и Итачи, не знал, что будет дальше. Единственное, что они оба поняли – встреча в поезде стала подарком судьбы. И они не собирались от него отказываться.