ждать от ветра слёз.

она делает глубокий вдох, прежде чем осознать, где находится и что произошло. сквозь разбитые витражные окна завывает в зале ветер, развевая её длинную фату, некогда белую словно самый чистый первый снег. в зале, где совсем недавно собрались самые близкие ей люди, теперь стояла гробовая тишина. никто не мог ответить на её крик, сорвавшийся с губ, пока она медленно оседала на пол в осознании, что только что произошло. в осознании

что все эти изувеченные тела, лежащие в лужах собственной крови, с рваными ранами и стеклянными глазами, в которых застыл животный ужас,

это её рук дело.

никакие крики и слёзы не помогут. она беспомощно треплет полы подвенечного платья, пытаясь найти глазами того, кто некогда держал её ладонь в своей, говорил ласковые слова и клялся в безумной любви, пока её сердце ныряет в бездну, из которой нет выхода. взгляд падает на тело, ставшее неполноценным без правой руки — той самой руки, чьи пальцы нежно перебирали пряди её волос, очерчивали линию челюсти, ласкали кожу на щеках. засохшая кровь на руках начинает раздражать, она чешет-чешет-чешет, словно желая выбраться из своей собственной кожи, в которой ей больше нет места. она бы рада заплакать, но нет ни сил, ни — как бы ужасно эти ни звучало — сожалений о содеянном. позади раздаются чьи-то шаги в тяжёлых ботинках. один шаг — один удар её сердца. рука мягко ложится на плечо, чуть сдавливая, раздаётся глубокий бархатный голос: — разве не этого ты хотела всё это время? разве не об этом мечтала? она сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. — я… почему… почему я убила их? — хрипло произнесла она. — потому что никто из них не заслуживал тебя, — с улыбкой ответил он. — потому что только меня ты можешь искренне полюбить. — я ничего не помню. словно меня здесь не было. — тебя здесь и не было, — он массировал её напряжённые плечи. — это сделал я твоими руками, милая. но ты же простишь мне эту маленькую шалость? о, она простит в этот раз. и в миллионы других раз, когда ему захочется крови тех, кого она любила. её разум всецело охвачен им с самого первого взгляда. ради него она отталкивалась от земли и взлетала в облака, забывая обо всём и обо всех. её сердце больше ей не принадлежало. она сама себе больше не принадлежала. он подал ей руку, помогая подняться. она неустойчиво стояла на своих высоких каблуках, чувствуя, как дрожат лодыжки. от его ладони веяло чудовищным холодом, но его глаза, красные, словно самый жадный огонь, блестели в темноте двумя маленькими светлячками. в этих глазах она однажды утонула, и никто не смог её спасти. в улыбке он обнажает белые ровные зубы с заострёнными клыками. клыки эти рвали её душу на части, и никто не смог её спасти. левой рукой он обнял её за талию, притягивая ближе к себе. эти руки мучительно долго ломали каждую кость в её теле, и никто не смог её спасти. — давай потанцуем немного, моя любовь. чудовищный танец на могилах всех тех, кому не посчастливилось повстречать в этой жизни её. казалось, где-то тихо заиграла музыка, но рояль, сиротливо стоящий в углу, молчал — ведь его музыкант, уткнувшись кровавым лицом в клавиши, больше не смог бы выдавить из него хоть одну ноту за неимением пальцев на обеих руках. она была слепа до правды, перед глазами давно повисла пелена. она смотрела перед собой, разглядывала каждую черточку на его лице, которое так любила. к нему она так много раз приползала, отказываясь от всех благ в своей жизни. ему миллионы раз отдавала своё тело и притуплённые чувства. в этом вальсе кружились лишь они одни, не боясь, что мёртвые поднимутся и восстанут, ведь все они теперь принадлежат ему. он ускорял темп, делая танец ещё более страстным, и ей ничего не оставалось, кроме как поддаться ему, с трудом переставляя ноги. его яд растекался по её венам, сознание опутывали нити его паутины, сердце билось всё медленнее, и медленнее, и медленнее, пока совсем не остановилось, превращаясь в камень изо льда и грязи, который ему теперь будет гораздо проще разбить. её тело в прекрасном свадебном платье перестало двигаться, а взгляд застыл на этих кроваво-красных глазах, навсегда запечатлевая изображение самого страшного бедствия на этой земле — самого сатаны.