По праву крови

«Отчаявшись в облегчении мучительного наказания, грешники воззовут к Малику — стражу огня, говоря: «Попроси твоего Господа послать нам кончину, чтобы мы избавились от ужасов адского огня». А Малик им ответит: «Вы вечно пребудете в адской муке» (Сура Аз-Зухруф, 77 аят) Глава 30 Небо недолго благоволило к трём наблюдателям на утёсе. Облачный провал затянулся, мгла заволокла всё вокруг, сделав неразличимыми небо и далёкое море. Было решено вернуться в помещение, чтобы увидеть всё воочию на мониторе. Кирку было неприятно это признать, но исход схватки волновал его. Он не готов был дать оценку действиям Хана, но при мысли, что все, с кем он общался последние недели, могут погибнуть, на сердце становилось пусто. Малик утёр вспотевший лоб, хотя в убежище было прохладно. Он уже менялся, легко сбрасывая повседневную шелуху: лицо стало непроницаемо-сосредоточенным, мягкие в обычной жизни черты обрели чёткость и заострились, в сузившихся глазах исчезла тоска и заплясали весёлые и злые искры - он стал неуловимо напоминать Хана. Кирк, не отдавая себе отчёта, отстранился от него, приблизившись к экрану. Там происходило нечто ещё более невероятное: два красных силуэта – грузовик и «Конституция» противостояли россыпи зелёных, которые занимали всё большее пространство, стремясь заключить врагов в шар. - Переживаешь, что не удастся поучаствовать? – полушутливо спросил Кирк. - Надеюсь - не удастся, я вмешаюсь, если дело будет - труба – Малик посмотрел на коммуникатор, явно не ожидая от него ничего хорошего. - Ну, значит, не сегодня. Слушай, а почему «Лазарь» - капитана не особо интересовала история наименования челнока, но ледяная готовность аугмента действовала на нервы, – в честь воскресшего святого? - Нет, в память об одном рыцарском ордене. - - Прокажённые воины? Странный выбор – пожал плечами Спок. - Есть основания… – отмахнулся Малик, разминая пальцы, словно фокусник или пианист перед выступлением. Кирк нахмурился. Он подозревал, почему старший инженер в разгар боя оказался так далеко от варп- ядра. - Это и есть «труба»? – между тем продолжил вулканец. Аугмент шумно вздохнул и весь вытянулся в сторону экрана, словно охотничья собака в стойке. - Teri Maa Ki!!! – громко выругался инженер. - Твою ж мать!!! – вырвалось у Рии. Хан, обычно не терпевший выражений на мостике, не обратил на неё никакого внимания. Всё оно целиком было занято кораблём, внезапно вынырнувшим из варпа прямо за кормой «Кентавра» - второй, точно такой же крейсер завис в пространстве, словно осматриваясь. И тут же открыла шквальный огонь по кораблю Хана. Тот, хоть и был не готов к такому повороту, сориентировался быстро. Пришлось перебросить все атакующие челноки и часть захваченных кораблей на нового врага, и отчаянными виражами выводить «Кентавра» из под обстрела. «Конституция» в точности повторяла его движения, дожидаясь первой же ошибки. Щиты стали сдавать, встряски, норовившие выбросить из кресла, красноречиво говорили об этом. С нижних палуб доложили о задымлении - несколько коротких замыканий грозили перейти в полноценный пожар. Для его ликвидации пришлось забрать часть людей из групп захвата, благо свои основные задачи они уже успели выполнить. Хан отвёл «Кентавру» ещё 5-6 прямых попаданий а, учитывая ту энергию, что забирали оставшиеся шиты, об уходе в варп не могло быть и речи. - Вот теперь время для резервов – негромко обратился он к помощнице, – «Лазарь» - твой выход. --- Кирк отскочил, пропуская Малика. Внешне аугмент преобразился полностью. Стремительный и пугающий, теперь он менялся и изнутри – как будто его пробуждение происходило только сейчас, а всё, что случилось с ним за последние два месяца, было лишь продолжением долгого ледяного сна. Волк, как оказалось, способен притворяться собакой, он может убедить в этом всех вокруг, даже самого себя, но волком он от этого быть не перестанет. У самого выхода он обернулся и пристально взглянул на Кирка: - Запомни, Ковбой, – Раштапати-Бхаван, три тысячи ярдов от первого фонаря справа и сто пятьдесят вниз. Удачи! - «Лазьо-орь 2 и 3 - взлъёт» - послышалось уже снаружи. Малик говорил ниже, чем обычно, бенгальский выговор стал явным. Кирк выбежал следом, Спок уже стоял возле ангара, чья конструкция теперь разделилась на две части, явив миру челнок, с виду ничем не отличающийся от обычного «Галлилея». - Вы на этом будете штурмовать «Конституцию» в одиночку? – изумился Спок. - На этом. Но не один – скупо отозвался Малик, отбрасывая кверху створку люка. - Предлагаю вам свою помощь. Я заинтересован в вашем выживании – настойчиво продолжил вулканец. - Это не ваша драка, Спок! – донёсся приглушённый голос изнутри. – И с дороги, оба! - Собью при взлёте! «Он что, правда ничего не понимает?!» - подумал Кирк сильно дёргая друга за руку, пытаясь заставить того замолчать. - Я заинтересован в вашем выживании! – повторил Спок, игнорируя все манипуляции со своей рукой, - мой опыт… - Засуньте его … передайте потомкам! Челнок бесшумно приподнялся, сделал плавный разворот вокруг своей оси, и, набирая скорость, устремился к затянутому тучами небу. - Готовый смертник! – горько проговорил Кирк. - Почему он не принял мою помощь? – спросил сам себя Спок. – Это сильно повысило бы его шансы. - Это не наша драка – тихо проговорил Кирк. Он не знал, видит ли его ещё Малик, но застыл на краю обрыва и отдал честь улетающему «Лазарю». Спок, непривычно печальный и растерянный, повторил его жест. В этот миг весь корпус челнока озарился мягким зеленоватым светом и исчез. Кирк с удивлением посмотрел на друга – тень улыбки промелькнула на бледном, отливающем зеленью, лице: - Он не собирается умирать, Джим. - Шансы? - 23 и семь. Если остальные челноки оборудованы чем-то подобным – то все 60. *** Как только последние алые всполохи угасли за стеклом иллюминатора, Малик приглушил двигатель, ожидая ведомых. На короткий миг он остался один-на-один с космосом. Когда-то, ещё на первом совете было принято решение отказаться от второго пилота, и он сам горячо отстаивал такой вариант. Тогда цель казалась ясной: избежать лишних жертв, даже с риском поражения. Маскировка шаттла отнимала львиную доли энергии, остатков хватало только на поддержание слабенького защитного поля. Челнок не мог быть подбит - только уничтожен - первое же попадание фазера или торпеды почти наверняка становилось последним. А потому никакого ремонта в полёте, никакой замены раненого не понадобится. Одиночество Малика длилось недолго. Видеть своих спутников он не мог, но связь не подвела, и взлетевшие с обеих лун челноки сразу же дали о себе знать. Оставалось добраться до цели. На всё про всё у них было около минуты, именно столько небольшой энергозапас шаттла сможет удерживать маскировочное поле. Но и минута – настоящее богатство, если с толком ею распорядится. Пять из бесценных шестидесяти секунд пришлось потратить на возвращение себе обычного состояния. Ярость пригодится позже - сейас – только чистый рассчёт. Малик знал, что и остальные пилоты тоже нуждаются в этом перерыве. Все четверо, уже сорвавшиеся один раз, теперь всю жизнь обречены на предельную осторожность. На этом и строился план Хана, собравшего их всех вместе для последнего удара. Пять секунд истекли и прокажённые продолжили невидимую атаку. - Лазарь 2 и 3, ловите координаты, четвёртый – идёшь по моим – распорядился Малик, настраивая всех на спокойное выжидание. - Принято – разом отозвались два мужских и один женский голос. - Выход на линию огня. Наведение. Залп! И кто-то ещё говорит, что «Звёздные войны» устарели! --- - На мостике «Кентавра» царило тщательно скрываемая тревога. Хан продолжал манёвры, пока ему удавалось удерживать щиты на приемлемых 20-25 процентах. Малик, опасаясь перехвата, на связь с крейсером не выходил, и о том, что резервы вступили в бой, можно будет сказать не раньше, чем их маскировка полностью исчезнет. Хан уже видел то место, куда будет нанесён первый удар. По-крайней мере, он сам поступил бы так же. «Пять – четыре – три» – мысленно отсекались мгновения – Крен влево, Рия! - «Два – один». Две серебристые капли вырвались из пустоты и тут же, одна за другой, от них отделились искры. Набирая скорость, торпеды рванули к «Конституции». Две едва заметные вспышки, возникшие у основания левой гондолы, заставили дрожать всю громадную конструкцию. Взрывы в космосе редко бывают зрелищными, но Хан отчётливо понял, какой урон уже нанесён «Конституции» и как малы шансы, что она сможет оправиться от него. – Почему так высоко? – вырвалось у рулевого, – там же антивещество! -Там генераторы поля – снисходительно пояснил Хан. – Теперь очередь Малика и Юсуфа, как только они отстреляются, начинаем атаку по пробоине. Фазеры 2 и 7- готовность к наведению. Радист передал приказ дальше. «Да где же они?» – Хан до боли всматривался в сетку координат. -Связь с «Лазарем-1» - он с трудом скрывал волнение. - Сахиб! – радостно воскликнула Рия, указывая на две точки, возникшие совсем рядом со стойкой гондолы. – Близко подобрались... -Форточник! – довольно улыбнулся рулевой. Всё шло по плану, однако тревожное предчувствие не покидало Хана. Что-то во всей картине боя выглядело не так. Неожиданно он понял: -Вытаскивай Юсуфа, Аюш! --- - «Лазарь– 2» «Лазарь-3» - на базы! – распорядился Малик. Боезапас обоих давно был исчерпан и смысла в том, чтобы болтаться в пространстве, изображая мишень, у них не было. - Мы можем их отвлечь – возразила девушка. -«Лазарь-2» - приказ ясен? На базы! Лично отчитаешься «Первому» о своих подвигах. - Манипулятор! Удачи тебе! – оба ведомых исчезли за кормой, направляясь к спутникам. Путь к «Кентавру» был слишком опасен. Малик сбросил маскировку, и качнул крылом Юсуфу. Юсуф - позывной - «Лазарь-4» - спокойный, никогда не лузущий на рожон парень, всю свою земную карьеру прослуживший в личной охране Хана - то есть, по мнению Малика, занимавшийся самым бесполезным делом на свете. После пробуждения Юсуф занял скромную должность водителя флаера и был ею вполне доволен ровно до того момента, когда Кирку не пришло в голову захватить неприметный синий грузовик и спровадить строптивого пилота прямиком в пасти аллигаторовых рыб. Когда спасательный катер добрался до Юсуфа, вода вокруг него бурлила, вспененная агонией одной из хищниц с разорванными жабрами, а вторая, оставляя широкий кровавый след, плыла прочь. Её собственный выломанный зуб торчал из пробитого, до самого черепа, глаза. Юсуфа, почти захлебнувшегося водой и рыбьей кровью, с огромным трудом втащили на борт - он хрипел и вырывался, норовя продолжить драку. Понадобилось несколько выстрелов на оглушение, чтобы усмирить его. Но даже когда он полностью обездвиженный, оказался на берегу, глаза Юсуфа так и пылали безумным огнём срыва. Второй челнок, точная копия шаттла Малика, сначала возник тёмным пятном, застлавшим звёзды, затем чётко обозначил свои контуры и полностью проявился в пустоте. Теперь можно было выпускать злость наружу. Они подобрались немыслимо близко. Настолько близко, что оказались способны попасть в слабое место перемычки, не аннигилировав всё вокруг. На их стороне были все захваченные корабли и оставшиеся на крыле шаттлы, чья единственна задача сейчас - отвлекать врагов и прикрывать «Лазарей», пока они наносят основной удар. Остальные подробности Малик успел обдумать, когда первая из его торпед неслась к цели, подчистую сметая остатки щита и круша верхний слой поляризационной плитки. Юсуф выстрелил следом, чуть менее точно, но всё же попав в расползающееся пятно на белоснежной грани перемычки. Трещина стала пробоиной - кислород вырвался наружу, полыхнув во все стороны. Расплавленный металл круглыми каплями взметнулся в космос. Уже чувствовалось скорое возвращение на «Кентавр», немой восторг в глазах Савитри, сдержанное, но дорого стоящее одобрнение Хана. «Ты прав, остроухий философ, я зациклен на других, но не забывай, кто эти другие. Юсуф? Будет приятно разделить свой триумф с таким напарником. Надо обратить на него внимание, может быть, грузовики – не его предел». Самым трудным для Малика оставалось отслеживать общую картину боя. Связь с компьютером «Кентавра» часто терялась, и вся крохотная галограмма монитора то и дело покрывалась волнами и мутнела - подпространство тоже участвовало в этой стычке, не понятно только на чьей стороне. Когда он увидел, что один из шаттлов, атакующих грузовик, лишился правого двигателя, завертелся волчком, кое-как выровнился и стал удаляться в сторону родного корабля, действовать было уже поздно. Малик успел заметить блеск поднятого ствола фазера и оглохнуть от собственного вопля: - Сорок влево, уходи! Шаттл Юсуфа начал сваливаться в сторону, подчиняясь приказу, когда вспышка озарила его, заставила сиять изнутри и рассеяла в простарнстве кусками бесполезного металла. Малика накрыло болью, потеря ведомого резанула не только душу. Лишь миг спустя, он понял, что это гудит его собственный челнок, сотрясаясь от удара извне. Пилот словно бы оказался внутри огромного колокола - дрожь металла передалась нервам, тело напряглось и расслабилось, принимая удар и распределяя его силу на крупные мышцы, не давая ей сконцентрироваться в уязвимых точках. - Я не успел, повелитель! – сокрушённый голос Аюша зазвучал из динамика сразу после угасания зелёного индикатора жизни рядом с именем Юсуф. Рия сильно зажмурилась, словно надеясь, что когда она откроет глаза, всё окажется совсем по-другому. Хан, забывшись, скомкал ткань водолазки на груди. Эпитафия бывшему телохранителю получилась короткой и ёмкой, как раз под стать обстановке: - Эта смерть не должна стать напрасной - «Лазарь», атакуй! Крохотный «Лазарь», последний из четвёрки, сражался с самым страшным своим врагом – инерцией. Малик выжимал из двигателя все его лошадиные силы, чтобы только удержаться на курсе после удара. Перегрузка, невыносимая даже для аугмента, ударила по стопам, сплющила лёгкие, со свистом выдавливая из них воздух. Перед глазами, вылезавшими из орбит, расплескалась красная муть, сквозь которую Малик видел собственные дрожащие руки, готовые сорваться с пульта. Хрипя от натуги, он перераспределял энергию, жертвуя даже щитами во имя скорости. На его счастье выстрел, уничтоживший Юсуфа, оказался лебединой песней грузовика. Силуэт вражеского корабля уже блестел на карте спокойным зелёным светом. Одновременно с этим «Лазарь» вздрогнул, едва не заставив Малика распрощаться с обедом, а заодно и с половиной внутренностей, и замер. Белая опора гондолы ослепительно сияла прямо перед ним. Инженер перевёл дух, ощущая, как кровь начинает отливать от головы и возвращается в положенные ей места. Предметы снова обретали свои обычные цвета. Ещё не до конца оправившись от встряски, Малик запустил диагностику. Система, однажды, ради шутки настроенная под хозяина, покорно выдала: «Попал, как сявка на дешевый зехер» и голографическая картинка зависла возле правой руки: крупный осколок погибшего челнока нелепо торчал из пробитого днища, не дотянув пары дюймов до кожуха последней торпеды. Вспышки фазеров проносились выше и ниже шаттла, адресованные, в основном «Кентавру». Сам «Лазарь», похоже, оставался незамеченным. То ли сенсоры «Конституции» не могли различить маленькую цель на столь близком расстоянии, то ли пираты сочли обоих пилотов мёртвыми. -«Лазарь» - атакуй – голос Хана наполнил небольшое пространство и окончательно развеял красную пелену перед воспалёнными глазами. -«Первый», торпеду заклинило – ответил Малик, с трудом разжимая сведённые челюсти, - придётся таранить. Хан задумался на миг: риски всё возрастали, шансы на благополучное возвращение падали, а чувство потери от гибели Юсуфа давило на совесть и эмоции. И всё же: -«Лазарь -1», разрешаю, эвакуация через десять секунд. - Выполняю – Малик ввёл координаты. Ему удаётся выровнять полёт, но скорость потеряна безвозвратно. Челнок начинает рыскать, сбивая прицел. Повреждена проводка - снизу доносится угрожающее потрескивание, запасные кабели берут часть нагрузки на себя, но этого недостаточно. «Стоило принять помощь Спока – думает Малик, – запрашивать подкрепление с корабля – значит рисковать ещё одним и почти наверняка зря. Но выход ещё есть». - Если я погибну – склонился Хан к Рие, – ты знаешь, что делать – он сказал это тихо, но таким тоном, что девушка не осмелилась возражать и лишь кивнула в ответ. Она не представляла, как он сможет умереть, разве что вместе со всем кораблём, но план отступления помнила точно, как и то, что с тем минимумом топлива, которое ещё остался у захваченных судов, они смогут продержаться недели две. За это время им придётся найти подходящую для жизни планету и пытаться приспособиться к ней, оттягивая окончательную деградацию. А возглавлять уцелевших будет уже она. Последний раз по-настоящему сражаться Малику пришлось во время штурма Дели. Тогда, он и Нуньен, опьянённые собственной силой, и счастливые как никогда, первыми ворвались под своды президентского дворца. Ученые книги листали мы, Своим красноречием блистали мы, Кажется, взрослыми стали мы... Долой унижение! Долой подчинение! – стучали в висках слова другого бенгальца, сокращенные в угоду моменту. Коридор легко простреливался, но они не думали об этом. Все, способные к сопротивлению, уже были упокоены на широких мраморных ступенях Раштрапати-Бхавана. А если кто и уцелел, то пара пуль в неуязвимую спину ничего уже не решит. За свои мы воюем права Большие надежды, большие слова... – В этом ритме звучал топот их армейских ботинок, который не в силах были заглушить даже мягчайшие персидсие ковры. Юные боги войны и свободы - они брали то, что заслуживали – власть. Власть, которая должна принадлежать лучшим. Лучшему. Покинутое президентское кресло стояло пустое, беззащитное и доступное каждому. Забывшись, не в силах усмирить боевой азарт, Малик вырвался вперёд Поневоле тут кругом пойдет голова, Поневоле придешь в исступление! Но едва коснувшись мягкого подлокотника, вдруг отпрянул, словно уколовшись. Отпечаток окровавленной ладони остался на белой выделанной коже. - Прости – сказал он тогда другу, – это твоё место. Нуньен счастливо улыбнулся ему и уверенно занял кресло. Больше такой улыбки ни Малик, ни кто другой, у него не видели. Тогда все они разом приобрели и потеряли многое: Нуньен, став грозным Ханом, уже никогда не вернулся к своему положению первого среди равных, а Малик занялся космосом, жадно хватал все новые знания о бесконечном: в своём дневнике он тогда старательно, ничего не меняя и не сокращая, переписал продолжение тех строк, что когда-то вели их в бой: Обложился я грудами книг И к источнику знания жадно приник. Я с книгами не расстаюсь ни на миг. Неразлучны со мною перо и бумага. Опахало бы мне! Кровь горит. Вдохновеньем охвачен я властным. Во всем этом был только один минус – хотя минусом это стало только сейчас - до сегодняшнего дня Малику больше не довелось сражаться с настоящим врагом. Теперь это долгое отсутствие боевого опыта давало о себе знать. То, что предстояло ему сделать, слишком походило на самопожертвование, и Сахиб понял, что умирать он не готов. Савитри, Хан, долгий путь сквозь космос - слишком многое привязывало его к жизни. Что ж, если он не может совершить это в здравом уме, значит к демонам этот здравый ум! Он зажмурился и вызвал свои самые страшные кошмары. Картина чужого мира становится всё ясней: полупустынная планета на которой будут влачить свои годы те, кто переживёт сегодняшнюю ночь. Пара людей, бредущих среди камней и жалких кустиков: в лохмотьях, покрывавших их загорелые, давно не мытые тела, угадывались остатки фиолетовой формы «Кентавра». Аюш, крадущийся впереди, нёс длинное копьё, тускло поблескивающее в свете белого солнца. Малик присмотрелся - так и есть - обломок кормового шпангоута. Рия, вооружённая стальным луком, тащила на плече тушу неизвестного животного, над добычей уже вились мухи, но её это не смущало. Картина сменилась: плотик, связанный из кривых, кое-как подогнанных сучьев, пришвартован к берегу мелкой, грязноватой речки. Его украшает гирлянда из неправдоподобно-ярки красных цветов. Савитри, сгорбленная, почерневшая от горя, несёт на руках маленькое тело, завернутое в белый саван. Будущий смертник продолжал накручивать себя, ярость кипела в жилах, потери, которые пока не случились, уже требовали отмщения. «Спок – будь моим учителем!» Малик гасил в себе сначала аугмента, а потом и человека. Он больше не личность: нет планов, нет стремлений, даже осознание себя уже не пригодится. Он растворяется в оставшихся – его смерть – их жизнь. Окровавленный зверь – один из стаи, выходил на поверхность. - «Лазарь» - готовься к переносу! – Хан зачем-то пробивается по видеосвязи. Догадался? - Автопилот лажает! – оборотень, проти воли вырванный их собственного бреда, снова обретший разум, пытается перекричать треск разрядов, - челнок нельзя оставлять - Малик видит Хана размыто – расширенные зрачки на другое уже не способны. - Сахиб, ты на грани – предупреждает старый друг, пытаясь поймать его взгляд. Поздно! Даже Хан уже не властен над хищником, почуявшим волю. Ярость вырывается наружу, превращаясь в неистовую радость. Подлинная свобода, доступная только зверям и берсеркам… - Нет, мой повелитель, - за гранью. Прощайте! Малик сжимает ладонь, корпус коммуникатора трескается, и горсть бесполезных микросхем осыпается на пол. Следом за этим он отключает внешнюю антенну, разрывая последние нити, связывающие его с братьями. - Связь исчезла! – радист удивлённо повернулся к Хану. - Он её оборвал – воскликнул тот. - Эвакуация через 20 секунд. Время пошло. Рия – прими командование. Аюш – переправь меня на челнок – Хан сказал это уже на ходу, одновременно слушая, как девушка связывается с ближайшими кораблями. Говорила Рия твёрдо, невольно копируя его интонации. «А она не безнадёжна!» - решил он тогда. Всё ещё было не безнадёжно. Его соперником снова стало время: сто восемьдесят шагов в минуту (вот только не было у него этой минуты), три – в секунду, каждый начинается с сильного толчка, подбрасывающего всё тело в воздух, и заканчивается чётким мягким приземлением. Ему понадобилось 4 секунды, чтобы преодолеть 60 ярдов и ворваться в транспортаторную, но даже это – слишком много. Аюш едва успел отскочить. Хан встал в светлый круг и пригнулся готовясь к новому броску. -«Лазарь»! --- Малик с пульта открыл люк в полу, запах горящего пластика тут же наполнил кабину. Он рассчитал верно – до стойки гондолы судёнышко не дотянет, а на таком расстоянии даже крупный осколок способен разнести перемычку вдребезги. Он в последний раз выравнивает почти неуправляемый полёт. Теперь осталось немного: перегрузить фазера – кинуть последний на немигающие звёзды, вспомнить ласковую улыбку Савитри, да голос Хана, эхом раскатывающийся по зале Раштрапати-Бхавана и самодельная граната летит в отверстие. - На «губе» сгною! – слова произносятся совсем не так, как в воспоминаниях, даже интонация другая - прежний Хан редко допускал эту злую иронию. Но действуют эти слова по-старому - морок, так тщательно наведённый, спадает разом. Малик легко выходит из транса и успевает заметить, как возникший из огненного смерча Хан перехватывает фазер на лету и отправляет его в утилизатор. Здесь это всего лишь труба, ведущая прямо в космос. Страшный взрыв оборачивается безобидной вспышкой где-то за бортом. - Две секунды – любой ценой! – Хан не приказывал, просто доводил до сведения. Малик, сразу поняв, что от него требуется, распластался на полу возле люка. Это было правильно – никто лучше него не знал новое устройство челнока. Командир тут же занял освободившееся место и, швырнув инженеру защитные перчатки, кажется, забыл о нём. Хан прикинул расстояние до цели и выжал из шаттла всё, на что тот был ещё способен. Челнок послушно устремился вперёд – Малику вручную удалось соединить перебитые, извивающиеся и искрящие кабели, двигатель больше не работал вхолостую. Семь – шесть – время измеряется в десятых долях секунды, неестественно белая на фоне чёрного космоса опора несётся на встречу. Вдруг оглушительный треск и синяя вспышка заставили Хана обернуться – Малик, даже не вскрикнув, отлетел к стене, синие молнии зазмеились по скорченному телу, вспыхнул свитер, пламя сразу же перекинулось на волосы. Забыв обо всём, Хан рванулся было к нему, но тот уже сам сорвал с себя горящую ткань, руками сбил огонь и вновь оказался возле люка. «Я же убиваю его - второго удара ему не пережить» -Пять секунд – Малик, держись! – Хан почти просил его – 2 градуса влево! – Аюш, по моей команде – три- два- один … Хан оказывается на ногах, его фазер уже летит в люк. Новый треск и инженер спиной врезался в своего командира. Хан, не пытаясь понять, что случилось, схватил его в охапку и, падая вместе с ним на пол, закрыл от жара электрической дуги, вырвавшийся из отверстия в полу. – Ноль! – орёт он, чувствуя, что начинает гореть. Сам воздух вокруг пылает. Шипит и плавится металл. Трескается кожа на лице и руках. Но, плотнее обхватив странно-затвердевшее тело инженера, Хан, пылая, как факел, всё-таки вваливается в транспортаторную «Кентавра». Взрывная волна настигает его даже здесь - спрессованный воздух бьёт сзади, разом сдувает огонь с одежды, Аюш оказывается рядом, не даёт скатиться с площадки и гасит последние языки пламени. В наступившей за тем тишине отчётливо слышались равномерные хлопки, гулко раскатывающиеся по коридорам – заработали фазеры, каждый толчок отдаётся болью в обожжённых руках. Но это всё потом - только сейчас у Хана нашёлся миг, чтобы взглянуть на Малика. Обугленное, изуродованное, почти неузнаваемое тело. Перчатки намертво вплавились в сведенные судорогой руки. Малик уже не дышал, зловещая синева разливалась вокруг чудом уцелевших губ и носа. Из-под спекшихся в комок волос тянулись алые кривые линии – следы разрядов, словно тонкие крючковатые пальцы сжали виски и щёки. Одна из полос прошла через оба сомкнутых глаза. «Значит, в конце он всё делал на ощупь. И брошенный фазер не видел» - Хан подумал это отстранённо, не давая чувству вины овладеть собой. Один раз он уже допустил такое - но тогда на кону стояла только его собственная жизнь. Аюш опустился рядом с ними, держа в руках маску для ИВЛ. -Телепортируй в медблок, живо! Сави, соберись – добавил он в коммуникатор - Кто? – врач говорила почти бесстрастно, Хан с трудом смог уловить лёгкую дрожь в её голосе. - Малик. Сильно обгорел. Едва зародившийся всхлип перешёл в глухой рык: - С того света достану. А Хану предстояло вновь вернуться на мостик – убедиться, что всё это проделано не зря. И всё же образ изуродованного, обожжённого, а может быть, и уже мёртвого Малика так и застыл перед глазами.