Паззл

      — Я хочу капучино с корицей!       Мужчины договорились встречаться теперь не на остановке, а в кофейне. Несмотря на то, что у них обоих были зонты, от ветра им было не укрыться. Да и неудобно стоять так и пытаться удержать в руках хлипкий зонтик, который вот-вот унесёт зефиром. Уж лучше в кафе.       Доктор на этот раз надел другой шарфик, более цветастый и узорчатый. В остальном же никаких отличий от прошлых нарядов. Михаил находил стабильность такого рода обаятельной. Волосы у чудака чуть-чуть отросли, и они так же топорщились, как седые бакенбарды. Клетчатое пальто, как всегда, неизменно.       Под спортивной курткой Михаила была одежда совершенно иного стиля: глаженная красная рубашка, тёмная вязаная жилетка и чёрный галстук. Уж никак такое не могло сочетаться с курткой с полосками на рукавах! Впрочем, неважно. Гигант просто решил приодеться для чудака и подчеркнуть внешним видом свой статус, мол, я такой же, как ты. Конечно, Миша понятия не имел, кем являлся доктор, так как все эти полтора месяца они лишь обменивались абстрактными фразочками и даже не спросили имён друг у друга.       А надо ли?       Бариста запомнил этих отбитых молчунов, которые всегда сидели напротив друг друга. Правда, он до сих пор не научился угадывать заказы доктора Людвига. Каждый раз тот заказывал разное — то ему эспрессо, то раф, то вообще чай с молоком подавай. Михаил почти всегда заказывал чёрный чай. Врач же был непредсказуем. На то он и чудак.       За окном гроза. Как приятно сидеть в тёплом, уютном замкнутом пространстве и наблюдать за происходящим ужасом, от которого тебя отгораживает тонкая стеклянная поверхность, именуемая окном. Хах, окно. Странно. Доктор часто задумывался, почему слова называются именно так, а не как-то по-другому. Он представлял, сколько могло бы быть уморительных каламбуров, если бы окно, например, звалось мороженым.       — Как думаете? У Вас есть мысли на эту тему? — спросил врач своего товарища после высказывания своих удивительных рассуждений.       — Я как-то не думал над этим, хотя это действительно заставляет задуматься.       — То-то и оно, — доктор, довольно ухмыльнувшись, как котик, немного отпил из чашки. — Просто представьте, что сейчас мы бы могли сидеть на капусте и пить поезда. Звучит безумно, но зато как завораживает…       Яркая вспышка ослепила всю кофейню. Михаил закрыл окно шторой, так как глаза начинали болеть от мерцаний со стороны. Врач не возражал и никак не прокомментировал это.       — Раз уж мы заговорили о воображении… — доктор немного наклонился к мужчине. — Как Вы думаете, Вы хороши в загадках? Я хочу, чтобы Вы угадали одну вещь.       — Какую же? — гигант нахмурился, хотя ничего страшного он не подозревал, несмотря на наличие знаний о социально неприемлемом поведении врача.       — Имя.       — Чьё?       — Моё.       Молчание. Как тогда, в первый раз. Михаил задумался. Он ни разу не поинтересовался, как зовут этого чудаковатого гражданина, и в этот момент здоровяку стало очень, очень стыдно. Это было крайне невежливо. Мужчине казалось, что его собеседник собирался отчитывать его или как-то насмехаться, но нет. Доктор и вправду хотел узнать, способен ли Михаил угадать его имя.       Гигант сосредоточился. Основываясь на акценте, мужчина мог предположить, что имя, скорее всего, немецкое.       — Август?       — Нет, — улыбаясь, ответил доктор. Его глаза дьявольски блестели.       — Вольфрам?       — Дальше.       Миша нахмурился сильнее. Какое имя больше подошло бы этому чудаку?       — Винценц?       — Не хочу расстраивать, но нет, — с той же улыбкой произнёс мужчина, взяв салфетку и начав складывать из неё оригами. — Хотя я хотел бы себе такое имя.       — Готтлиб?       Доктор ничего не ответил. Улыбка исчезла с его продолговатого лица. Михаилу оставалось наблюдать, как клетчатый чудак складывает из салфетки ворону. Эта модель простая и интересная: если потянуть оригами-ворону за крылья, то её клюв откроется. Доделав бумажную игрушку, немец начал вертеть в руках и рассматривать своё творение, играясь.       Через пару минут гигант услышал ответ:       — Не угадали.       Мужчина встал, положил деньги на стол и направился к выходу, оставив Михаила наедине с собой и бумажной вороной.