Пластинка

Тихий стук в дверь заставляет меня оторваться от книги, с помощью которой я пытался хоть как-то отвлечься от боли. Не физической, но душевной. Уже больше месяца прошло с того дня, как мы в последний раз виделись с Ромой. Я до сих пор не понимаю, что происходит: вот он говорит, что любит меня, делая меня самым счастливым человеком на свете, а вот он пропадает на месяц, ничего не написав, даже не спросив банального «как дела?», «все ли у тебя в порядке?», и от этого слишком больно. Аккуратно открывая дверь, замираю, смотря на гостя, до конца не веря, что он действительно пришел. А он только улыбается, протягивая мне бутылку вина, и вопросительно смотрит, намекая на то, чтобы я его впустил. - Ты правда приехал ко мне? – Тихо спрашиваю я, не до конца в это веря. - Конечно, я приехал. Как я мог оставить тебя в таком состоянии одного, тем более я же обещал тебе, - говоришь ты, чуть грустно улыбаясь. Я, наконец, пропускаю тебя внутрь, уходя на кухню за бокалами, пока ты снимаешь с себя пальто и проходишь в комнату. Достав бокалы и нарезав также фруктов, я возвращаюсь в комнату, где ты уже ждешь меня, сидя на подоконнике, который, кстати, достаточно большой, чтобы вместить на себя двух взрослых парней. Я смотрю на тебя, освещенного светом гирлянд, которые висят у меня круглый год, и улыбаюсь. Как все-таки странно устроена жизнь. Мой парень даже не может мне написать, просто пропав без объяснений, зато друг, работающий допоздна на другом конце города и у которого своих проблем достаточно, приезжает ко мне, чтобы просто поговорить со мной, когда мне плохо. - Арс? – зову я друга, уже сидя на окне с бокалом вина в руке. - Да? – отзываешься ты, ставя какую-то пластинку. Мое небольшое хобби – коллекционировать пластинки, слушая их, когда мне совсем плохо. - Спасибо, что приехал, для меня это действительно важно. Я, если честно, даже и не надеялся на это… Ты все-таки ставишь пластинку, и уже через секунду комнату наполняет мягкая мелодия. Возвращаясь на окно, ты садишься рядом со мной, наливая в свой бокал вино. Я смотрю на тебя, на то, как ты тихо вздыхаешь, смотря куда-то за стекло, наверное, на звездное небо. Сегодня оно особенно красивое. Ты переводишь свой взгляд на меня, и я немного теряюсь в нем. Впервые за все время я замечаю, насколько красивые твои глаза, они напоминают мне бушующий океан, в котором я начинаю тонуть. Медленно, как-то странно. Возможно, это все из-за вина в моей крови. - Я взял красное-полусладкое, не знал точно, какое ты пьешь, но решил, что это довольно неплохое, - смеешься ты, отбрасывая небольшую челку назад, а я скольжу своим взглядом по твоим пальцам, теряющихся где-то в темных волосах. Весь оставшийся вечер мы разговариваем обо всем на свете, негромко смеемся и просто наслаждаемся слишком уютной атмосферой. Потом я достаю еще одну бутылку, сменяя пластинку другой. Мы обсуждаем свои планы на будущее, фильмы, которые недавно смотрели, песни и литературу, а потом я все же не выдерживаю, начиная говорить про Рому. Наши с ним отношения всегда были странными, вроде все хорошо, мы счастливы, а потом пропасть из молчания, затем Рома снова возвращался, говоря, что ему очень комфортно и хорошо со мной, целуя нежно, но настойчиво. А потом опять все повторяется, снова и снова, как будто пластинка кружится, но не останавливается, продолжая крутиться дальше, круг за кругом, не переставая. Последней каплей, скорее всего, стало очередное молчание длинною в месяц, без объяснений, без намеков. Тишина, и больше ничего. - Постарайся не думать об этом, попытайся отвлечься от всего этого. Не думаю, что Рома вернется, прошло уже довольно много времени. В любом случае, как раньше уже не будет, а убиваться по нему каждый раз и вовсе не следует. Тебе не идут слезы, ты очень красивый, когда улыбаешься, - вполголоса говоришь ты, поднося бокал к губам, прикрывая глаза, а у меня как будто весь мир перед глазами рушится. Я смотрю на тебя, на твои чуть лохматые волосы, длинные ресницы, чуть вздернутый нос, смотрю на твои губы, отливающие в свете гирлянды винным цветом и, наконец, поднимаю взгляд, сталкиваясь с твоим. Я смотрю на тебя, на то, как ты откинулся на стекло, чуть запрокинув голову назад, на то, как твои длинные пальцы крепко сжимают бокал с вином, и понимаю. Медленно, но до меня все-таки начинает доходить. И почему раньше я был так слеп? Почему каждый раз убивался из-за Ромы, которому явно не до меня, не замечая того, кто всегда рядом со мной? Я вспоминаю каждый раз, когда Арсений приезжал ко мне, когда был рядом, в то время как мне было плохо, и я не знал, к кому еще обратиться. Арсений всегда был рядом, приезжал в любое время, писал, спрашивая о самочувствии или же о том, как прошел мой день, чем я занимался или чем планирую. Он всегда волновался, когда я не надевал шапку на улицу в мороз, когда я опять плакал из-за Ромы, когда забывал поесть. Он всегда поддерживал, всегда обнимал меня в самые отвратительные дни, не давая сломаться окончательно. А я все это время был так слеп, не замечая эту заботу, не замечая ничего, слишком погруженный в человека, которому, как оказалось, совсем нет до меня дела. Арсений продолжает что-то говорить, посмеиваясь, о чем-то рассказывает, а я лишь смотрю на него, не в силах сосредоточиться на словах. Арсений все еще ведет свой рассказ, улыбается и смотрит на меня, а я лишь наклоняюсь вперед, накрывая его губы своими, наконец осознав все, что было у меня на душе. Секунда и Арс отвечает на поцелуй, в то время как во мне будто бы рождается новый мир. Сердце вновь сжимается, вот только уже не от боли, а от переполняющей его нежности и счастья. В эту ночь мы засыпаем вместе. Арсений крепко обнимает меня за талию, прикасаясь губами к моему лбу, оставляя невесомый поцелуй, а я тихо вздыхаю, счастливо улыбаясь и прижимаясь к нему крепче, до конца осознавая, чего мне не хватало всю жизнь. А пластинка все продолжает тихо играть, уводя в сон двух парней, что так долго искали друг друга и наконец-то нашли.