Art Idol

Солнечный весенний день. Прохладный ветерок иногда смахивает пряди золотых на солнце волос. Природа так и сияет. В апреле самая идеальная погода в Сеуле, по мнению Юны. Мороз и снег остались в феврале, в марте земля прогрелась и природа начала оживать, а в апреле, в чудесном апреле жизнь начинает вновь наполняться светом. Целый год Ан Юна жила и училась в Бордо, в трех часах от Парижа на электричке. Там весна началась раньше, но главное, что по прилету в Корею девушка не мерзла, здесь уже было тепло. Сразу после самолета Юна отправилась в свою небольшую, но очень уютную квартиру с видом на реку Ханган. Распаковку вещей она оставила на потом — хотелось быстрее выпить горячий напиток в любимой кофейне, которая находилась рядом с домом. Там всегда спокойно, нет шума, а ещё пахнет круассанами, кофе и корицей. Она даже подружилась с бариста — красивым парнем, который всегда приходит во время и никогда не берет отгулов, по крайней мере так было раньше. Пока Юна училась во Франции, они поддерживали общение в соцсетях, но месяц назад он перестал выходить на связь, да и у нее самой не было свободного времени, сплошная учеба. Поэтому сейчас Ан очень надеялась, что он не уволился и с ним ничего не случилось. Бежевая футболка, свободные коричневые штаны, черные кеды, вельветовая рубашка и пара заколок в волосах. Легкий, свежий, эстетичный образ. Юна всегда подчеркивала гармонию своей личности. Уже вечереет, но до закрытия кофейни времени еще много. Когда девушка открывает стеклянную дверь, время застывает. Кажется, года вне дома не было — всё стоит на своих местах, только колокольчика на входной двери больше нет. В зале всего несколько человек: милая парочка с десертами в виде сердец и молодой человек за дальним столиком, он что-то пишет в своем блокноте. Ан Юна тихо подходит к стойке с улыбкой на лице — она поняла, что бариста все тот же, только войдя в помещение. Парень варит кофе спиной к девушке, даже не заметил, что кто-то вошел. — Чимин, — мягко позвала Юна, — я вернулась» Парень медленно развернулся с чашкой в руках и не мог поверить своим глазам. Удивление, радость, тепло — очень много эмоций в них. — Ан Юна? Когда.? Как ты.? Боже мой, как же я скучал! — он быстро поставил чашку, оббежал стойку и крепко обнял девушку. — Хэй, Чим, задушишь ведь! Я тоже очень скучала. — Почему не написала, что прилетаешь? Я бы тебя встретил в аэропорту. — Пак Чимин, разве не ты не выходил на связь целый месяц? Да и в любом случае, разве ты не работаешь без отгулов ради звания лучшего бариста? — Вот блин, прости, пожалуйста! Я забыл пароль от аккаунта и не мог сказать тебе новый! Ради тебя один день можно было бы и пропустить. — А ты вырос, Мони. Омайгад, это что, тату?! Ты забил руки? — Ах, это. Ну, да, решил сменить имидж и исполнить давнюю мечту. — Тебе очень идёт! — Как насчёт кофе? Моя смена закончиться через десят минут. Подождешь? — С радостью приму ваше предложение, господин Пак. — Тогда ожидайте меня вон за тем столиком, госпожа Ан. Пока девушка ждала Пака, парень, что сидел за соседним столом, стал, откровенно говоря, пялиться на неё. Сначала Юна не очень волновалась по этому поводу, она ведь красива, поэтому в этом нет ничего удивительного, но когда он встал и направился к ней, стало не по себе. — Девушка, место рядом с вами не занято? Можно я сюда сяду? — Но вокруг полно свободных мест, разве это необходимо? — Да, но все столики освещены солнцем, а этот в тени. Не хотите дать мне свой номер? Как вас зовут? — Извините, но я не даю свой номер первым встречным. Сядьте. пожалуйста, за соедний столик и прекратите преставать ко мне. — Что вы! Я совсем не такой! Я всего лишь попросил номер и имя! Разве так сложно ответить на простые вопросы? Да признайся, у тебя ведь нет парня, чего ломаешься, — на последних словах он положил свою руку ей на бедро и с наглой улыбкой двинулся выше. Внезапно появился Чимин, уже в повседневной одежде: черные рваные джинсы, тонкая белая кофта с воротником и кожаная косуха, тоже черная. — Если ты сейчас же не уберешь руки от моей девушки, тебе больше не понадобиться зубная щетка, потому что я двину тебе в челюсть и мне ничего за это не будет. — Да ладно, не кипишуй ты так, чего злишься из-за какой-то девки. Тут Пак не выдержал. Он заехал незнакомцу по наглой роже, и тот отлетел к стенке. — А вот это ты зря, баристочка. Я сын хозяина этой кофейни, так что выметайся, больше ты здесь не работаешь, сукин ты сын, — надменный тип ударил его в ответ не так сильно, но Чимин все равно упал и ударился ногой о ножку стула. — Эй, слышь ты, богатый отпрыск, я сейчас могу вызвать полицию, и она будет на нашей стороне! Здесь есть камеры и свидетели, поэтому то, что ты приставал ко мне, будет очень легко доказать. Это раз. Ты оскорбил меня и спровоцировал драку. Это два. И ты уволил работника без должных полномочий — Чимин давно работает здесь, так что я видела твоего отца, и он не похож на человека, который дал бы тебе вообще какие-то разрешения. — Ты чё, сильно умная?! — Не волнуйся, Джисон, я все равно увольняюсь. Так что, твой отец должен будет выплатить мне зарплату. Но ты не волнуйся, я не буду требовать компенсации, я не такой гавнюк, как ты, — закончил Чимин, взял Юну за руку и ушел с ней на улицу. Они недолго шли за руки в тишине, а если быть точнее, Чимин шел очень быстро, практически бежал, пока не остановился в парке у скамейки. — Чимин, мне больно, ты сильно сжимаешь руку. — Черт, прости, Юна, я… Просто… Черт! — Пак сел на скамейку, наклонился и закрыл лицо руками. В голове был ворох мыслей. «Я назвал Юну своей девушкой. Она точно это не оценила, я ведь мог сказать, что она моя сестра или придумать что получше. Я подрался при ней. Она точно разочарована. Юне никогда не нравились парни, машущие кулаками. Только благодаря ней я сохранил свое достоинство перед тем подонком и вышел чистым из воды. Я уволился и теперь у меня нет зарплаты из кафе и звания работник месяца. Теперь у меня не будет денег, чтобы позвать Юну на свидание, ведь в тату салоне платят мало. Черт, да какое свидание, она никогда бы и не согласилась. Она сейчас развернется и уйдет, бросив меня на скамейке. Улетит назад во Францию, найдет более подходящего парня, а не бедного студента, выйдет за муж, и я никогда ее не увижу. Останусь одиноким на всю жизнь, умру в маленькой комнате, никто даже и не вспомнит. Или заведу много собак, брошу зал, стану тощим и невзрачным, буду носить женские юбки и вести вебкам трансляции. О боже, это еще ужаснее.» — Чимин, с тобой все хорошо? Тебе плохо? Может в больницу? У тебя наверное ушиб на ноге, ты так сильно ударился, когда упал, — Юна говорила это спокойно, нежно, с беспокойством, медленно поглаживая Чима по голове, — Прости, это, наверное, моя вина, мне стоило самой разобраться с ним и ты бы не пострадал, у тебя бы не возникло проблем с работой… — Нет! Ой, извини, я весь на нервах. Я хотел сказать, в этом нет ни капли твоей вины. Я давно хотел уволиться, не переживай, мне хватит на существование, пока есть вторая подработка. — Какая? — Я не скажу. Ты и так во мне, я знаю, разочаровалась сегодня. Если хочешь, можешь бросить меня здесь, не переживай, я пойму. — Пак Чимин! Что ты несешь! Как я могла в тебе разочароваться из-за того, что ты защитил меня?! Говори, что это за подработка и прекращай ныть, никуда я не уйду, горе ты мое луковое. Я разочаруюсь в тебе, только если твоя вторая подработка связана с насилием, наркотиками или чем-то еще незаконным. — Нет, нет, нет! Я… Я работаю в тату салоне. — Хочешь сказать, больше нигде не нашлось работы администратора, или там хорошо платят? — Я не администратор. Я тату-мастер, — сказав это, Чимин, кажется, перестал дышать. — Вау! Ты рисуешь на коже?! Когда ты этому научился? А у тебя самого есть тату? А мне набьешь? — Ч-что? То есть… ты не злишься? Не разочарована? Мне казалось, ты не очень любишь тату и «разукраску тела», да и у меня у самого на груди и на руках несколько. — Чимин, я долго жила за границей. Мое отношения к таким вещам изменилось, люди должны самовыражаться так, как им хочется. Так что, набьешь мне? — Нет! — В смысле?! Ты мне не разрешаешь? — Ты еще слишком маленькая для такого! У тебя хрупкая, нежная кожа! Ты ведь как сладкий цветочек, который может сломаться от маленького ветерочка, такая нежная, что хочется забрать себе, защищать и никогда не отпускать, — Пак встал со скамейки, закончив чувственную речь и пока не осознав, что только что сказал. Ан встала следом напротив Чимина и затронулась до края кофты. Она потянула ее вверх, обнажая кожу, покрывшуюся мурашками от таких прикосновений. — Юна, ты чего? — Чимин застыл. Забыл как дышать. — Пак Чимин, что за тираду ты только что устроил? Говоришь так, будто влюблен в меня. Ты сказал, что у тебя есть тату на груди, где оно? — Девушка невесомо провела пальчиками по кубикам преса. — Может, выше? И действительно, надпись красовалась там, где лучше всего чувствуется громкое биение. Юна положила руку Чимину на сердце. — je t'aime, mon amour, même si tu es loin, — Ан прекрасно знала перевод этой фразы. — Люблю тебя, моя любовь, даже если ты далеко, — Пак прошептал это, глядя в глаза девушке. — Dans tes yeux, je brûle Je brûle, je brûle. — В твоих глазах я сгораю. Сгораю, сгораю, — теперь была очередь Юны прошептать перевод, в глаза напротив. — Почему на французском? Что это значит? — Просто я знал, что если ты прочтешь эти строки, то сразу поймешь. Я набил их в таком вместе, в котором ты бы прочитала их, если бы мы стали больше чем друзьями. Я не ожидал, что моя Юна когда-нибудь решит раздеть меня посреди парка после драки с приставучим грубияном, — он улыбнулся и тихо рассмеялся. — Я дам тебе затрещену, если продолжишь в том же духе! Извращуга Пак, это какую такую ситуацию характера «больше, чем друзья» ты там себе напредсавлял, когда бил тату! — Я, конечно, могу рассказать, но, боюсь, ответ тебя смутит. — И все-таки я дам тебе подзатыльник! — Я люблю тебя, Юни, — Чимин поймал ее руки, притянул к себе и обнял. Они простояли так пару минут, но Юна отстранилась. — Прости, Чимин, но мне нужно подумать об этом. — Я понимаю, ничего страшного. — Прогуляемся тогда, хочу поразмышлять, но не в одиночестве. Буду смотреть на тебя и оценивать. Так что будь послушным мальчиком. — А за руку можно взять? — Пошли уже, влюбленный, хромой, почти безработный Мони, — девушка дала ему свою руку, дав разрешение на маленькую прихоть Чимина.

***

Они гуляли, держась за руки, почти три часа. Шли почти молча — Чимин не хотел мешать Юне думать над его признанием, а сама Юна просто наслаждалась прогулкой по городу, по которому она скучала. — Чимин, покажешь место, где ты бьешь тату? — Ну, если ты хочешь, то могу. Только зачем? — Хочу, чтобы ты сделал мне тату. И не смей отговаривать, я уже все решила. — Тогда нам следует поторопиться. Но тут не далеко. Тату салон находился в Каннаме, в подвале какого-то элитного комплекса. — А ты, я смотрю, неплохо устроился. Работаешь в хорошем месте, это радует. — Дамы вперед, — они спустились вниз и вошли в просторное помещение. — А здесь красиво. — Спасибо. Они прошли в последнее помещение с табличкой «Park Jimin» на двери. — Это твой кабинет? Здесь все так чисто. — Да, здесь я провожу много времени почти каждый день. Стерильность — очень важная штука, когда делаешь тату. Я, кстати, поступил на медицинский в том году, чтобы получить постоянную лицензию. А так, я пока только учусь. — Ты так изменился. Стал более… взрослым, что ли? Я помню тебя совсем другим. Кстати, стиль твой мне сейчас нравится больше. Не потянет для студента-медика, но вот вайбом крутого тату мастера от тебя веет на километры. — Считаешь меня повзрослевшим, крутым и симпатичным? — Да, да, да. Это я и сказала. — Какую тату хочешь? Сделаю бесплатно и любую. — Правда? Тогда сделай мне тоже на груди надпись, я напишу на листочке. — Ладно. Стоп, на груди? — Да, а что? Тебя это смущает? — Нет, что ты, — сказал уже немного покрасневший от волнения Чимин. — Вот, — Юна протянула листочек с надписью. — Je suis là et je brûle aussi. Что это означает? Я знаю перевод только некоторых фраз, но некоторые слова вижу впервые, да и структуру языка я тоже не знаю. — Вот набьешь, и я скажу перевод. — Ладно. Тогда сними верх полностью и сядь на кушетку. Сначала я обработаю, потом напишу эскиз, ты одобришь или нет, а потом…- Чимину не хватило дара речи сказать свои мысли дальше, когда он развернулся и увидел Юну обнаженной по пояс, сидящую на кушетке и так невинно смотрящую на него, будто это не она сидит сейчас полуголая перед парнем, который признался ей в любви. — Ты так быстро приготовилась, надо было сказать, я… — Что ты? Никогда не видел девушку без одежды? Чимин, ты что, девственник? — Что ты такое спрашиваешь, Юна! У меня такое чувство, как будто меня сейчас соблазняют. Как я мог встречаться с другими, когда мне нравилась ты. Мы познакомились, когда мне было 17 и я только начал работать в кафе, до этого у меня не было девушек, а после нашей встречи так тем более! — Ого! Так ты хранил свою невинность ради меня? А вот я уже встречалась несколько раз. Во Франции я была популярной. Мой первый парень, Марк, учился на адвоката, поэтому я столько знаю об этом и смогла защитить нас от сыночка владельца кофейни. Второй, Джексон, был этническим китайцем, мы даже ездили в Гонконг на каникулы, но его родители хотели, чтобы он женился на китаянке, поэтому мы расстались, когда он улетел домой без меня. А третий, Серафим, он действительно был ангелом, мы были самой горячей парочкой факультета. — И как вы расстались? — Мы не расставались. Я его бросила, потому что у нас не было будущего, и я чуть не залетела. Думаю, если бы я все-таки забеременела, он увез бы меня в Лондон, к своей семье, а сам свалил бы доучиваться, оставив меня и ребенка на свою придурковатую семью. — Чёрт, Юна, это что, произошло за один год? — Хахаха, Пак Чимин, ты что, поверил во всё это?! Ты за кого меня принимаешь?! — Нет, я… — Да расслабься, я же шучу. Только про то, что я уже не девственна я не шутила. — Юна, не смущай меня, ты стала слишком… — Слишком горячей? Я была несносной девочкой, Пак Чимин, — Юна медленно подошла к Чимину и залезла пальчиками под его футболку, в которую он переоделся, когда они пришли в салон. — Юна, я не железный. — Так и будешь просто стоять? Пак Чимин резко притянул девушку к себе и поцеловал. Они переместились на кушетку, Чимин стянул с себя верх и снова поцеловал. Жадно, мокро, горячо. Он и правда горел сейчас. Они горели. — Чимми, ты же набьешь мне татуировку после того, как мы лишим тебя девственности? — Я чувствую себя маленьким мальчиком, когда ты так говоришь, — он продолжил опускаться и целовать шею Юны. Ан положила руку на выпирающий стояк парня и прошептала: — А мальчик не такой уж и маленький. — И кто еще из нас извращенец? — Ты просто плохо меня знаешь, когда я возбуждена, могу творить всякие глупости. — Тогда скажи мне перевод фразы, которую ты решила набить. — Я рядом и тоже сгораю, — Юна сказала это шепотом на ухо и наклонилась, к шее, чтобы оставить засос на бледной коже. — Как я потом буду людям показываться, ненасытная? — Можешь носить кофту, в которой был сегодня. — Тогда придется купить несколько, не буду же я все время ходить в одной кофте. — Правильно мыслишь, ты теперь ведь мой, и целовать я могу тебя сколько хочу. — Так это «да»? — Я сказала тебе да, когда разделась и попросила набить «Я рядом и тоже сгораю». — Парные тату, как глупо. — Тату, посвященная первой любви — вот что глупо. — Тогда придется сделать так, чтобы Ан Юна стала моей и первой, и последней любовью. — Посмотрим на твое поведение. Кажется, дальше слова были лишними, они были увлечены друг другом, не могли насытиться. — Мое тело — твой холст, далай с ним все, что захочешь, художник.