Восхитительная восьмёрка

На сборы ушло не так много времени, как можно было бы подумать. Да, Марья уезжает на пять лет, но с собой в академию можно брать только самое необходимое. Карету решили заложить на следующий день. Марья мало улыбалась перед отъездом. Но зато много разговаривала. Она прощалась. - А помните, как я впервые порезалась? – разговаривала девочка со слугами на кухне. - И не вспоминайте, барышня, - вздохнула кухарка. – Я уж тогда подумала, что меня Ваш батюшка прибьёт. Такой бишь у него взгляд свирепый был!.. Ну, Бог милостив – барыня Настасья его успокоила… - Марья Васильевна, - тихо сказала только что подошедшая Наташа, - Вас к обеду просят. Наташа тоже была не такая, как обычно. Она стала молчаливой и тихой, в её лице появилась бледность и какая-то отрешённость. Марья старалась не придавать этому значения – только больше расстроится. Юная графиня поднялась в столовую. Всё было тихо и немного уныло – даже солнечный свет будто поблёк. У всей семьи были мрачные лица. Василий Петрович старался ни на кого не смотреть – просто хмуро жевал, попивая кофе. Анастасия Константиновна подняла глаза на только что вошедшую Марью. Но, только увидев дочку, женщина тут же опустила взгляд и поджала губы, пытаясь сдержать непрошеные слёзы. Гриша водил взглядом по комнате, явно чувствуя неудобство и даже чувство вины. Ведь он – мальчик, а вместо него в академию отправляют его сестру. И только Танечка не смогла сдержать слёз, увидев Марью. Семилетняя девочка бросилась к сестре и зарыдала в голос: - Марья! Не уезжай! Пожалуйста, зачем тебе туда ехать? Останься! Анастасия Константиновна прикрыла лицо рукой и тихо заплакала – только вздрагивающие плечи выдавали это. - Татьяна, сядь на место, - хрипло сказал глава семьи. Но голос его был не суровый, а надломленный – даже жалостливый. – Пожалуйста. Марья мягко оторвала от себя сестру и – впервые за весь день – тихо улыбнулась. - Всё хорошо, Танюш, - мягко сказала девушка. – Я же вернусь через пять лет. Но девочка никак не могла успокоиться, железной хваткой вцепившись в платье старшей сестры. Гриша вскоре опомнился, нахмурился, не строго, а как-то горько, встал со своего места и оттащил Татьяну от Марьи. - Я, пожалуй, пообедаю в своей комнате, - тихо и сдержанно сказала Марья. – Позволите, батюшка? Василий Петрович еле заметно кивнул. Марья слегка наклонила голову и вышла из столовой. Наташа поставила кушанья на поднос и поспешила за госпожой. Девочка очень торопливо, чуть ли не бегом, пошла в свою комнату. Горничная нагнала её только там. Юная графиня сидела за столом с опущенной головой. Наташа тихо поставила поднос перед девочкой и уже хотела уйти, как услышала надломленный голос: - Наташенька. Миленькая… Девушка обернулась на Марью. Та подняла на неё глаза, полные слёз. - Мне так страшно, - прошептала Марья. Наташа присела на корточки и взяла руки графини в свои. Пальцы девочки были холодные как лёд, лицо бледное, нижняя губа подрагивала. - Ничего не бойся, - мягко, но чётко сказал горничная. – Тебя не смогут изменить, если ты не дашь слабину. Если будешь стойко стоять на своём и не выделяться, тебя никто не тронет. Но если покажешь свой страх… Тебя просто задавят. Так что, пообещай мне, что с этого дня и до нашей следующей встречи ты не проронишь ни одной слезы в угоду хозяевам академии. Заплачешь только от счастья спустя пять лет, когда вернёшься домой. Марья выслушала Наташу молча и внимательно, сдерживая рыдания, рвущиеся наружу. - Пообещай мне, Маша, - повторила горничная. Девочка решительно кивнула и вскоре её слёзы высохли, и она смогла спокойно поесть. На следующий день Марья выезжала из дома. Девочка не хотела, чтобы её провожали, но, несмотря на это, у крыльца собрался весь дом. Однако Марья никого не хотела видеть – это было слишком больно. - Я тебе обещала, что буду держаться, - сказала графиня на прощание Наташе. – Теперь и ты пообещай, что первая встретишь меня по возвращении. Горничная улыбнулась – мягко и по-родному, как может улыбаться только старшая сестра. - Обещаю, Марья Васильевна, - сказала она. – Не переживайте, я позабочусь о господах. Марья порывисто обняла Наташу и села в карету, кинув прощальный взгляд на свой дом.