God;Unreality (R)

      Было странно, когда Диари так легко подошла к краю и уселась прямо на бетон, игнорируя скопившуюся на поверхности грязь и пепел, и даже пропасть под ногами. Было ужасно странно вообще видеть её сейчас такой же, как всегда, в светлой куртке и джинсах, с пушистым шаром искусственного меха на потёртой цепочке, карабином цеплявшейся за пояс. С того дня она не расплетала хвоста, не смывала чуть посыпавшуюся тушь с ресниц — и если бы не сообщения от Осори, навсегда запечатлённые в памяти интернет-сети, Сетна бы не поверила, что Диари умерла.       Она не была похожа на галлюцинацию или призрака, но иногда за спиной девушки полупрозрачной голограммой просвечивали сквозь воздух два небольших завитых крыла. Стоило моргнуть — никакой голограммы уже не оставалось.       — Ты ведь не веришь мне? — спросила Диари удручённо.       — Это странный вопрос.       Точнее, это был худший вопрос, который можно задать. Не до конца осознав потерю, Сетна не могла почувствовать радость обретения. Она находилась в замешательстве — в среднем между пограничными состоянии, которое заставляло её колебаться между счастьем и отчаянием.       В какие-то моменты Сетне самой хотелось оказаться на месте подруги, только вот если исчезнуть, то насовсем, чтобы больше не видеть никого и чтобы больше никто её не видел — зачем знать, что происходит после тебя, если выбираешь свободу и не хочешь иметь ничего общего с прошлой жизнью, наполненной только болью?       Но только сейчас Ирким ловила себя на мысли, что это и правда с т р а ш н о. Спокойный взгляд серых глаз подруги отбивал желание думать об этом с т р а ш н о м. Сетна хотела только одного — чтобы мираж оставался явью, а Диари никуда не исчезала с этой чёртовой крыши.       — Ну так веришь или нет?       Диари всегда хотела слышать точные ответы, без всяких уловок. А ещё она прекрасно знала, когда Сетна врёт. Поэтому та кивнула.       — Почему? — тут же задала она вопрос. — Разве такое бывает?       — Не бывает, — вздохнула Диари, опуская голову.       Внизу простиралась городская пропасть, раззинувшая сверкающую огнями пасть. Казалось, одно неверное движение, и с крыши можно было шагнуть прямиком туда, но Диари-то уже ничего не будет. Она по воздуху может как по ступенькам — быстро и безболезненно, и так легко, как бабочка, подгоняемая порывом ветра.       А если Сетна оступится — это конец. Прямо как и раньше, и в любом другом смысле, для неё ошибка равносильна самоуничтожению.       Сетна думала, что Диари живётся легче. Да и после смерти ей, видимо, разницы нет, потому что улыбалась она точно так же.       И от осознания этого внутри всё стыло. Как можно быть настолько простой?       — Я хочу, чтобы остальные остались живы. Это всё.       — Знаешь, звучит, как фраза из фильма про конец света.       — А я не смотрю фильмы, — Диари обернулась, улыбаясь. — В жизни всё по-другому. И было, и будет. Ты не в обиде?       — На что?       — На то, что я рискую. Всегда и всем. И головой совсем не думаю.       Сетна втянула носом воздух и ничего не почувствовала — только преддождевую влажность.       Распогодилось же этой весной.       — В обиде. В большой.       — Значит, не обидишься ещё больше, если я скажу тебе не улетать на турнир?       — Ты тоже? Почему?       — Время такое. Нелётное. Да и мы будем сильно скучать.       — Что-то ты недоговариваешь…       Сетне хотелось услышать совсем не это. Лучше — слова поддержки. Хоть какие-то, вроде «всё будет хорошо, попробуй ещё раз, может, Рон остынет, поймёт, что мечты забирать нельзя». Но у Диари во взгляде без единого блика жизни — тоска.       Тоска, от которой хочется спрятаться.       — Есть моменты, когда расходиться нельзя. Даже на время.       Она определённо знала намного больше, чем говорила, но Сетна не могла добиться правды, и ей оставалось только принять ситуацию.       Странную, ничем не обоснованную и, вероятнее всего, патовую.       Ситуацию, в которой Диари возродилась к жизни только для них самих, а реальность будто бы перестала существовать.

***

      В дверь раздался стук. Спустя пару секунд тишины он повторился — настойчивее и громче. Ответа не последовало — Осори лишь натянула на плечи одеяло посильнее, как будто бы это могло её избавить от брата. Экран монитора привлекал её внимание больше, чем Рис, который явно был недоволен таким раскладом вещей.       — Эй. Мать принесла вкусности. Она уже ушла, ты будешь что-нибудь? Или мне всё съесть?       — Оставь! — услышав волшебные слова, крикнула Осори, не отрываясь от ноутбука.       — Вот, с родным братом будешь говорить только за еду! — возмущённо вздохнул Рис и дёрнул за ручку — предупредительно. — Откроешь, может?       — Я не одета.       — Я не видел твои трусы в цветочек?       Через секунду дверь сама собой распахнулась, а в лицо Риса с невероятной точностью — бросок настоящей баскетболистки — прилетела подушка.       Конечно, Осори была одета — в голубую пижаму с ленточками и кофтой на запа́х, — только вот оставалась заспанной и непричёсанной. Морально тяжёлые дни отразились на ней полным отрицанием важности заботы о себе. Чего не сказать о Рисе, но тот всё-таки старше (хоть и вряд ли умнее!) и должен держать лицо более сильного духом.       Рис смотрел на сестру как на самую бедную родственницу, обнимая прилетевшую в него подушку в виде плоского кота — какая ирония. Осори этот взгляд не нравился.       — Еда-то где? — буркнула она, свесив ноги с кровати.       — На кухне, на столе. Может, поговорим?       Рис настолько сходу выпалил это, что можно было подумать, будто он не соображал вообще и предложил это просто потому что "так надо". Если бы их не объединяла частичка общего горя, Осори послала бы его куда подальше — чисто по-сестрински, потому что все так делают. Но не стала.       В маленькой кухне на столе, поблёскивающем светлой лакированной поверхностью, лежали упаковки с йогуртами, несколько коробочек домашнего печенья и бельгийских вафель. Осори завозилась с ними, распределяя по своим местам.       — А почему йогурт в холодильник не убрал? Я же весь не съем.       Рис повёл плечами, делая вид, будто рассеянность — это в его духе. На самом деле так и было, поэтому подобные вопросы оставались риторическими.       — Оставь мне с манго.       — С манго, — передразнила Осори тихо, разламывая склеенные баночки по перфорации. — Будет, сейчас.       Они уселись друг напротив друга, практически синхронно оторвали блестящую фольгированную крышку от упаковки йогурта. Начинать разговор Осори не собиралась — голод не тётка, а страшное злое создание, пожирающее желудок изнутри, и одной упаковкой молочного продукта и пустыми разговорами сыт не будешь. Однако Рис был другого мнения.       — Взбодриться бы надо… — вздохнул он. — Я, конечно, сам не могу, но смотрю на всё это и… Тоскливее в пять раз становится.       — Знаю, — едва заметно кивнула Осори.       — Не думаю, что она бы этого хотела.       Откуда вообще Рису понимать, чего бы хотела Диари? Спросить у неё самой он, к сожалению, не мог. Упал бы в обморок или вообще ничего не увидел и считал бы Осори за сумасшедшую. Пусть лучше думает, что Этаур и правда умерла.       — Кто теперь уже знает.       — Когда у вас там эта… Игра?       — Скоро. Наверное.       Осори не могла понять, зачем брат задаёт кучу дурацких вопросов. Это было явно не в его стиле. До этого они уже пережили вместе сложную ситуацию, которая принесла обоим неизгладимые впечатления, и он не вёл себя так глупо.       В день, когда им пришлось съехать от родителей, всё было по-другому. Тогда Рис молчал, но в какой-то момент, когда двери за его отцом закрылись, они сели вместе на диван в гостиной и сидели до тех пор, пока не уснули плечом к плечу.       — Не собираешься же бросать?       — А, ну…       Она немного замешкалась. Рис каким-то образом чувствовал её сомнения. Впрочем, он же не совсем дурак — понимал наверняка, в каком состоянии находятся все девочки из её компании.       — Пока не думала об этом, — уклончиво ответила Илиос и последний раз облизнула ложку. Йогурт пробудил зверский аппетит. К несчастью, что-то более существенное, чем молочка и печенье, пришлось бы готовить.       — Думаю, схожу и прогуляюсь, — внезапно объявил Рис.       — Куда? — машинально поинтересовалась Осори.       — Да просто поброжу по району. Может, загляну за хлебом. Раз мать сегодня приносила гостинцы, пусть будет полный холодильник.       — Ты собираешься класть хлеб в холодильник?       — Ну, да? Проблемы? Наивный взгляд брата вызвал невольный смешок.       — Иди уже, — Осори отмахнулась.

***

      Рис никогда не бывал в таких местах, как это. Одно существование подобных заведений казалось для него чем-то нереальным и далёким от его собственной вселенной, стоящей на книжной лавке, мягкой постели и сериалах как на трёх китах. Иногда море, в котором плавали эти киты, превращалось в высокоградусное, но это было совсем другое, «вы не понимаете».       Так или иначе, а оказаться в игровом магазине он не планировал ещё как минимум лет пятьдесят. К тому времени, конечно, подобные лавочки могли и вовсе прикрыться под гнётом стремительно растущего прогресса, но вслед за этой мыслью приходила и тревога о том, что его родная индустрия тоже может осесть и не встать с колен.       Рис был не против развития как такового — ему просто было бы безумно сложно менять привычный уклад жизни. Он с трудом нашёл баланс между работой и семьёй, в которой и без того были довольно необычные проблемы, и лезть ещё во что-то ему не улыбалось, но чего только ни сделаешь ради сестры.       Он ещё раз сверил символ на экране телефона и на вывеске, наглым образом взирающей на него прямо из-за стекла витрины. Затем, собравшись с мыслями, толкнул дверь предплечьем.       В магазине, на удивление, не толпились люди, будто не было ажиотажа вокруг новинки. Рис растерянно оглядел полупустое помещение и за пару секунд наткнулся на нужную полку. Символ кардиограммы блестел и переливался под полупрозрачной слюдой, покрывающей большую прямоугольную коробку.       Почему она такая огромная, если внутри, по идее, должен быть совсем крохотный носитель информации? Или же к игре прилагается пачка бонусов вроде двух толстенных томов инструкции и стрёмного пластикового брелока, который — о чудо — можно носить и как подвеску?       Через пару секунд коробка плавно переместилась.       Блондинка в огромных наушниках сосредоточенно вертела её в руках, явно раздумывая, стоит ли тратиться. Рис ещё раз взглянул на полку и больше не обнаружил ни одного экземпляра. Внутри неприятно похолодело.       — Девушка, вы брать будете?.. — не рассчитывая, что через наушники его услышат, обратился он.       Однако незнакомка подняла взгляд. Половина лица была скрыта густой светлой чёлкой, которая отбрасывала глубокую тень, благодаря чему девушка выглядела довольно агрессивно.       — А вам какое дело?       На слова она тоже была не слишком скупа.       — Если вы ещё думаете, то я уже решил, — аккуратно ответил Рис, хотя внутри уже начинали сворачиваться в узлы нервы. Он всегда быстро закипал, особенно в ситуациях, когда ему откровенно хамили.       — И с чего вы взяли, что я не решила?       — С того, что вы полчаса на коробку пялитесь.       — Иди ты знаешь куда? — не выдержала девушка и уже хотела развернуться, как вдруг встрепенулась и схватилась за наушники. — Джос? Что случилось?       Медлить было нельзя. Выхватывать коробку из рук — тоже по-дурацки и неправильно, но вместо этого случилось непредвиденное. Поддавшись порыву эмоций, девушка пихнула коробку Рису прямо в грудь, а затем стремглав выбежала из помещения.       — Прикольно… — только и успел выдохнуть он, провожая незнакомку взглядом.       Теперь игра, которую так жаждала получить Осори, находилась у него буквально в руках. Она не имела ни шанса на грусть, только все пути для того, чтобы развлечься с девочками и забыть о произошедшем.       По крайней мере, Рису хотелось так думать.

***

      Через приоткрытое окно неприятно сквозил холодный воздух, но иначе дышать было невозможно — в комнате собралась вся Белая команда, а пять с половиной человек на пару квадратных метров — уже стая. Так, полушутя-полусерьезно, их называла Селим, для которой тема волчьего братства была особенной.       Сама она сидела на подлокотнике кресла, методично разглаживая сгиб салфетки. Повестка дня оказалась не слишком радостной. Могла ли она когда-нибудь представить, что на следующий день её будут ждать похороны человека, который находится сейчас рядом, как будто ничего не произошло?       Диари преспокойно расположилась возле стола, на мягком ковре, скрестив ноги в позе лотоса. Она лишь слегка хмурилась, явно пытаясь не выдавать своих мыслей. Остальные девочки тоже были погружены в себя, и ни одна не решалась начать диалог.       На столике, поблёскивая упаковочной слюдой, возвышалась большая коробка с символом двух пирамид и пронзающей его линией сердцебиения.       — Что собираешься с этим делать? — рискнула нарушить тишину Селим.       Она подозревала, что Осори не ответит. Решение о том, играть или нет, лежало не только на её плечах. Она-то, может быть, и не собиралась вновь поднимать тему из-за сложившейся ситуации, но внезапный подарок Риса подтолкнул к обсуждению.       — Сервера открылись в полночь. Нет смысла начинать играть прямо сейчас, — вздохнула Равел.       — Но ведь чем раньше, тем лучше? — уточнила Сетна.       — Я согласна с Равел! — нашлась Кияма.       — Тихо, девочки, — шикнула на них Селим.       Глава команды сняла очки и принялась протирать стёкла краем кофты. Она молчала, но кажется, ещё немного, и какая-то очень тонкая ниточка лопнула бы.       — Почему бы вам тогда не сыграть после завтрашнего?.. — предложила Диари.       Все будто забыли о её существовании, поэтому вздрогнули, устремив взгляды к столу.       — Завтра на похоронах… — она не стала уточнять, чьих, — будет кто-то из вас?       — Я, — пробормотала Осори.       — Ну и я, — поддержала Селим, — А ты сама придёшь?       — Меня никто не видит, но… Я не знаю, — Этаур покачала головой, и причина еë категоричности была ясна. — Не хочу встречать кого-то из родни.       — Как мы-то тебя видим?.. — подала голос Кияма. — В голове не укладывается. Это мистика?.. Шутка?       — Сама не знаю. Стала бы я над таким шутить, — фыркнула Диари обиженно.       — Никто бы не стал… Но не может же быть магии. Призраков всяких. Научно же не доказано.       — Раньше считали, что не может быть и дополненной реальности, что это всё фантастика и нельзя взаимодействовать с тем, чего нет, — заметила Селим. — Ну, видишь как жизнь повернулась. Прогресс.       Кияма задумалась и в конце концов медленно, очень неуверенно кивнула.       — Делать нечего, раз у нас есть эта штука, — Эктер кивнула в сторону коробки, — то надо куда-то её деть. Или отдать нуждающимся, а?       — Не надо нуждающимся. Сыграем, — сдалась вдруг Осори.       — Чего это ты? Жалко стало? — усмехнулась Селим.       — Не хочу Риса расстраивать, — буркнула глава Белой команды. — Ему наверняка пришлось пройти через ад.

***

      Рин Ромфелл всегда просчитывала всё заранее и ни один её шаг не был непродуманным. Однако даже если распланировать путь к успеху от начала и до конца, прибегая к помощи не только гениального мозга, но и супер-программы, можно наткнуться на непредвиденную ошибку. Никто не отменял фактор случайности.       В этот день такой ошибкой стал некто под кодовым именем TS. Всего две буквы, а столько хлопот! В душе Рин рвала и метала, когда услышала их от Джоса. И почему же неизвестный хакер оказался столь настойчивым и надоедливым, что даже он не мог противостоять ему? Все планы на игру откладывались на неопределённое время, ведь Рин не могла допустить, чтобы с компьютерным помощником что-то случилось.       Она оказалась на пороге квартиры за каких-то пятнадцать минут, большее время из которых, как ей казалось, прождала лифт. Дверь распахнулась сразу же, стоило Рин коснуться ручки — сработали датчики.       — Джос, ты тут? — она всё ещё держала с ним связь, но ступив на порог, отключила гарнитуру и крикнула во весь голос.       Сразу же замерцал экран под потолком. Послышалось еле различимое гудение динамиков.       «Я здесь, Ягодка. Живой и почти здоровый, так что не ругайся».       — Если этот чëртов ТиЭс-или-как-его-там связан с Нокс Нексусом, я его найду и… Что же скрывалось под многозначительным «и», оставалось загадкой. Сосредоточенное лицо Джоса сразу же материализовалось на экране, и он прервал тираду, подкреплëнную крепкими выражениями.       — Сказал же, не ругайся. Не надо слов, не надо паники, — чуть ли не процитировал он одну из старых песен. — Наш Титаник ещë на плаву.       — Что если это он перехватил наши атаки? — продолжала рассуждать вслух Рин, чуть успокоившись. — Из-за внезапной тревоги мне пришлось упустить экземпляр игры!       — Пока тебя не было, я перестраховался. Вообще пропускать открытие серверов было неправильно. Или приличные девушки обязаны хоть раз в жизни опоздать?       Даже под страхом поломки Джос ехидничал, как маленькая пиксельная крыса. Рин это до чëртиков раздражало, но она ведь сама настроила ему характер, а значит, винить могла только саму себя.       — Ты знаешь, у меня была причина.       — Причина в твоей спешке, Ягодка. Знаешь, я недавно нашëл словарь пословиц…       — Не беси, а лучше рассказывай, каковы наши шансы, — пробурчала Рин, усаживаясь на диван.       — Подготовка к сражению с Богом Виртуальности пострадала менее чем на десять процентов. Этот TS прицепился сильно, но недостаточно, чтобы удержаться надолго. Его атака была достаточно обширной, не уверен, на что именно он был нацелен.       — Сколько понадобится времени, чтобы восстановить план?       — Около суток, может, двое. Эй, не делай такое кислое лицо. Можешь пока съесть эклер, у нас остались в холодильнике. Думаю, тебе поможет.       — Поклянись, что отследишь этого хакера и устроишь ему взбучку.       — А чем клясться? Матерью не могу, ты у меня одна.       Под смешок Джоса Рин устало закатила глаза.       — Если бы не дело с БВ, я бы тебя давно отключила…       — Славно, Ягодка, теперь я похож на преступника, у которого очень лояльный палач. Джос отсалютовал создательнице.       — А! — встрепенулась та. — Ты ведь говорил, что перестраховался…       — Обо всëм завтра, а сейчас меня ждëт долгая изнурительная работа. Не забудь помочь мне, желательно на полную мощность.       — Куда же ты без меня… — поморщилась Рин. — Только не подведи, Джос.

***

      Слишком солнечная погода не способствовала созданию мрачной похоронной атмосферы. Слепящие лучи пробирались через сетку листьев, отбрасывая кружевную тень на лица собравшихся. Кто-то среди толпы обмахивался ладонью, нервно оглядываясь и щурясь от света.       Диари была не из тех людей, кто пропускает важные события. Селим не верила, что она не придëт — на собственный праздник, пусть и последний, полагалось являться лично. Она вгляделась в решëтчатую ограду, скользнула взглядом по близлежащим кустам, как будто подруге пришло бы в голову там спрятаться.       — Мы идëм, — тихо окликнула Осори. — На что ты там смотришь?       Несмотря на припекающее солнце, весна всё ещё не стремилась к летним температурам, и на девушках были почти одинаковые тëплые чëрные толстовки с капюшонами — на случай, если подует пронизывающий северный ветер. Осори в целом нравилась такая одежда, а вот Селим считала еë пусть и комфортной, но скучной, поэтому и расписала спину и рукава бело-красными буквами. Краска уже чуть потрескалась от последствий десятой стирки.       — Да мало ли, виновница торжества всë-таки решит посетить мероприятие.       — Думаешь, ей охота смотреть на скорбные лица? Ты, конечно, любишь по выходным погулять по кладбищу, но у вас с Диари слегка разные понятия о развлечениях.       — Девочки, — кашлянув, одëрнул их Рис, находившийся тут же. — Слишком громко. Он выглядел хмуро, словно собрал в себя все тучи, которые должны были быть на небе. И, наверное, выражение лица его не менялось бы, но Илиос-старший поднял взгляд и на мгновение замер. Ему показалось, что где-то между прутьев решëтчатого ограждения мелькнуло лиловое сияние.       — Сказал идти, а сам тормозишь, — Селим легонько подхватила Риса под локоть. — Смотри, ослепнешь, если будешь на солнце долго смотреть.       — Да по ходу, мне уже напекло, глюки ловлю… — пробормотал тот и тряхнул головой, позволяя увлечь себя.       Девушки многозначительно переглянулись, и пока Селим вела Риса, ускорив шаг, уже Осори обернулась к забору. Она не увидела ничего подозрительного, только легко колышущуюся листву. Может, и правда показалось?       Подруги обладали несомненно полумистической силой — чувствовали не только настроение и состояние друг друга, но и присутствие на расстоянии. Диари понимала это и заранее делала вывод — визит не окажется незамеченным. Она не могла пересилить себя и остаться дома, в пустой квартире и комнате, где нельзя было ничего трогать, чтобы не стать в глазах тёти полтергейстом. В то же время смотреть на родственников и знакомых больше походило на пытку совести.       Этаур пыталась перенаправить мысли в другое русло, чтобы не задохнуться от отчаяния, и постепенно чувствовала, что начинает злиться. Как же так получилось, что её благие намерения обернулись дорогой в ад?       Убедившись, что Риса увели подальше, Диари опустилась на землю, поджала ноги под себя и устремила взгляд в небо. Она пыталась вспомнить последние секунды, когда ещё дышала. Что могло пойти не так?       Перед глазами возникло лишь одно — силуэт человека в капюшоне, маячившего в проулке между домами.       Пистолет.       Он явно охотился за Джун Лесс Этаур, в то время спокойно болтавшей по телефону. Больше свидетелей ситуации не было.       Но кому нужно было убирать тётю? Наживала ли она за всю карьеру в КИРе врагов — неизвестно. Хотя, безусловно, могла, ведь престижная должность оставляла много поводов для зависти. Мысль попытаться узнать о возможных подозреваемых через коллег показалась уже более логичной.       Диари подняла обе руки в надежде понять, насколько она видима человеческому глазу — рисковать и раскрывать себя она бы не стала, но из опыта стало понятно, что замечают её точно не все. Оставалось определить критерий. Если причина в близком знакомстве, то в КИРе вряд ли есть люди, которые знают её в лицо. Даже если и увидят, то не узнают сразу.       Страшно до безумия, но выхода нет. КИР ждёт гостей.

***

      Кияма растерянно крутила ручку в пальцах, пальцем другой руки то и дело проводя по экрану телефона. Пересматривать старые фотографии стало её ежедневной привычкой с тех пор, как Тэмико исчезла. Только вернувшись с похорон, она чувствовала себя подавленно, и лучшим решением в этой ситуации стала, конечно же, идея полностью окунуться в ностальгию. Щадить свою психику Кияма не могла и не хотела. Диари исчезла, практически умерла, но при этом была рядом, и сравнение с Тэмико, от которой не было новостей уже долгое время, напрашивалось само собой.       Перед глазами мелькали фотографии их посиделок в «Рипрае», когда рядом послышалось шуршание. На диван рядом с Киямой расслабленно уселась Равел. Длинные ногти щёлкнули по жестяной крышке банки, и из-под открытого язычка вырвалось тихое шипение.       — Чем занимаешься?       Кияма вздрогнула, и ручка почти выскользнула из пальцев. В какой момент Равел появилась в комнате, она не осознала. Девочки собрались в большой квартире Селим почти полным составом — все, кроме Диари. Той же полуночью они должны будут зайти в игру все вместе.       — Ох, я тут… Просто… — Кияма попыталась собрать мысли в кучу и неосознанно, будто бы это было что-то секретное, смахнула фото. Общение с Равел наедине всё ещё давалось ей нелегко. Казалось, будто между ними стояла стена. Недавнее знакомство не влияло на это ощущение — с Селим и Осори они сблизились гораздо легче. Равел же была немного другой, но внутреннее и внешнее различие чем-то притягивало и восхищало.       — Фотки? — предположила Ринну, успевшая заметить мелькнувшие на экране телефона лица.       — Да, смотрю тут всякое старое. Отвлечься захотелось.       — Будешь?       Равел передала Кияме жестяную банку. Напиток пах чем-то сладко-ягодным, поэтому Аимер сделала небольшой глоток, буквально смочив губы.       — Спасибо. Вкусно, — кивнула она.       — Обращайся. Ты не волнуйся, если там тайны какие-то, я не смотрю.       Кияма поняла, что Равел говорила про фотографии, и резко замотала головой.       — Да нет, нет, просто подругу вспомнила. Я давно с ней не виделась. Она… пропала.       — Пропала? — недоумённо переспросила Равел. — А в полицию заяву писали? Родня на уши должна была всех поставить.       Кияме на мгновение показалось, будто эти слова она уже слышала, и не от кого-то, а от самой же Равел. Странное чувство дежавю нахлынуло так же внезапно, как отпустило.       — Да нет, у неё только мать, и она в Чикаго.       — А она сама?       — Здесь была. Мы вместе прилетели.       — Сложно всё у вас, — задумчиво оценила Равел, делая глоток из банки. — Можно Осори попросить. Она у нас что-то вроде гениального хакера. Человека найдёт, думаю.       — Мы пытались, — покачала головой Кияма и щёлкнула ручкой. — Тэмико как будто и не было… Извини, я не очень хочу об этом говорить.       — Ну, да, понимаю. Но думаю, она найдётся, может, время нужно. У нас в городе никто просто так не пропадает, — тон Равел был слишком убедительным и настойчивым, чтобы сомневаться. Кияма немного улыбнулась.       — Спасибо. Я надеюсь.       — Где там Диари вообще застряла, — цокнула языком Равел, решив сменить тему разговора. — Она ничего не говорила?       — Нет, я не слышала. Только что на похороны не пойдёт. Ты тоже не была?       — Меня её родня не знает, незачем было. Да и не хочу я это кладбище видеть. С матерью здороваться неохота, — почти зло бросила Равел.       Сложить два и два Кияме удалось только спустя несколько секунд. Она хотела было уже что-то сказать, но Равел поднялась с дивана.       — Пойду Селим спрошу, где наш ангелок местный летает.       — Если она знает, — выдохнула Кияма, поняв, что сложного разговора и неловких фраз удалось избежать. В голове у неё крутилась неутешительная мысль.

***

      Стеклянные окна на куполе отражали свет огней вечернего города, и здание КИРа казалось сияющим, будто диско-шар. Многие жители города привыкли к тому, что даже в ранней темноте всё вокруг горело неоном. Диари привыкла тоже. Ей казалось это даже красивым, особенно с высоты — море разноцветных фонариков манило своей глубиной. Но сейчас она смотрела на купол КИРа не как на местный архитектурный шедевр, а как на неприступную крепость.       В её ситуации был единственный плюс — будучи уже не живой, она могла по крайней мере попытаться пробраться туда незамеченной. Тётя не должна была выходить на работу, Диари точно знала, что она взяла отгул. Это значило, что проследить за ней не удастся, но вот найти её рабочее место — уже более вероятно.       Работа в КИРе шла и в дневную, и в ночную смену. К зданию начали стекаться работники, заступающие на пост. Они ничем не выделялись среди обычных прохожих, но Диари видела со стороны, куда те направляются. Купол поглощал работников, заходящих через стеклянные двери.       Этаур ещё раз посмотрела на свои руки, как будто пыталась убедиться в их прозрачности, а затем вышла из своего укрытия в тени крыши автобусной остановки. Она следовала за мужчиной в бежевом пальто, который посматривал в сторону купола. Кажется, тот её не замечал, и Диари немного расслабилась, стараясь при этом не отставать ни на шаг. Интуиция не обманула — мужчина действительно приблизился к стеклянным дверям. На контрольном пункте он отсканировал ладонь, и двери распахнулись.       Задержав дыхание, Диари чуть ли не прыгнула вслед за незнакомцем в холл здания, однако это её не спасло её от датчиков.       — В чём дело? — услышав недовольное пиликанье приборов, из своей кабинки высунулся охранник.       — Добрый вечер. Не понимаю, мне разрешён доступ, и я работаю здесь, — пожал плечами мужчина. Его реакция была достаточно отрешённой. Чтобы убедить охранника, он сдвинул рукав, показывая пропускной браслет. Диари застыла на месте, и её сердце ухнуло куда-то в желудок.       — Добрый. Вы в следующий раз в дверях не стойте, быстрее проходите, а то так и будет пищать, — посоветовал охранник, удостоверившись в соблюдении формальностей.       — Разумеется, — натянуто улыбнулся мужчина и, поправив рукав, направился вглубь здания.       Охранник окинул взглядом холл и вернулся в кабинку. Диари почувствовала острое желание провалиться сквозь землю, но, похоже, её и так никто не увидел.       Она поспешила за мужчиной в пальто, который уже стоял у лифта, почти затерявшись в толпе прибывших на ночную смену. Возле дверей висел большая план здания с кратким указанием располагающихся на этажах отделов. Диари попыталась вспомнить, в каком именно работает тётя. Её должность была достаточно высокой, и скорее всего, понадобилось бы найти отдельный кабинет.       Отдел контроля разработок удалось найти на минус первом этаже. Кататься в лифте с толпой работников и оставаться незамеченной было слишком рискованно, поэтому Диари решила спуститься по лестнице — благо, та тоже обозначалась на плане. Проходить через пол и стены было тоже небезопасно — к своей новой оболочке она ещё не могла привыкнуть. На пару секунд контролировать осязаемость, чтобы открыть дверь к лестнице, тоже звучало как безрассудная идея, но Этаур сосредоточилась и прижалась ладонью к поверхности. Правда, вместо того, чтобы ухватиться за ручку, она вылетела в тёмное пространство лестничного пролёта.       Освещение откуда-то снизу практически спасло ситуацию — Диари направилась на этот свет, как мотылёк к огню, искренне надеясь, что открыта нужная дверь. Однако свет пробивался через небольшое квадратное окно, открывающее вид на коридор минус первого этажа. Ей снова пришлось сосредоточиться, чтобы ощутить, как неосязаемое тело преодолевает пространство, будто проваливаясь в текстуры.       Она оказалась посреди широкого коридора. Из кабинета в кабинет переходили люди в халатах, практически не переговариваясь друг с другом, некоторые ограничивались обменом кивками. Диари не представляла себе раньше атмосферу в КИРе, но ей показалось, что всё находится на своих местах — и светлые стены, и люди, слишком погружённые в свои мысли.       Одинаковые двери навевали ощущение нахождения в лабиринте. Диари надеялась дойти до лифта, где мог быть такой же план здания, как на первом этаже, но это оказалось сложнее, чем она думала. Заблудиться в огромном рабочем муравейнике было так же просто, как ребёнку в торговом центре.       — Заблудилась?       Конечно, обращаться могли и не к ней, но голос прозвучал так громко, что Диари резко обернулась. Перед ней стоял тот самый мужчина, за которым она следовала всю дорогу.       — И зачем ты за мной следила?       Этаур будто забыла, как разговаривать, или просто надеялась, что если она не издаст ни звука, мужчина перестанет её видеть. Однако тот чуть нахмурился и засунул руки в карманы халата — успел переодеться.       — Не притворяйся, будто пытаешься стать невидимкой. Ты ведь мне не мерещишься. Ну, я надеюсь.       Последние слова он произнёс с горькой усмешкой. Диари растерянно огляделась. Кажется, она попала в ловушку.