Not again

- Вэй Ин! - Взревел Лань Чжань, посылая Би Чэнь отсечь голову лютого мертвеца, посмевшего добраться до Старейшины Илин. Но не успел. Рука трупа с длинными когтями вошла в живот Вэй Усяня по локоть, выходя с другой стороны. На лице Вэй Ина застыло удивленное выражение, как будто говорившее: "Я же Старейшина Илин, как меня смог победить мертвец? Снова мои собственные подчиненные." - мысль улетучилась, унесенная потоком боли, накрывшей мужчину как волна. В отдалении послышался крик Лань Ванцзи, одежду окропила алая кровь, и Вэй Усянь почувствовал, как тело стало заваливаться на бок. Не успел он коснуться земли, как боковым зрением заметил белую молнию, мелькнувшую сбоку. Подхватив обессиленное тело Старейшины, Лань Чжань со всей возможной аккуратностью опустил его голову себе на колени, дрожащими руками проводя по неестественно бледной щеке. Сейчас Вэй Ин вновь напоминал призрака-висельника, с белым, как полотно, лицом и яркими красными кругами вокруг глаз, прямо как в их первую встречу после многолетней разлуки. - Вэй Ин. - Сорвалось с губ Ханьгуан-Цзюя имя любимого, пока глаза блуждали по телу, оценивая повреждения. Рана была смертельной, но Лань Чжань подавил панику, внешне выражая спокойствие, и призвал духовные силы, собираясь передать их Вэй Усяню. Но энергия не откликнулась на зов. Нечести было слишком много, сражались они слишком долго, и, хотя труп, ранивший Старейшину Илин был последним, Лань Вань Цзи бросил все оставшиеся крупицы энергии на его ликвидацию. В итоге, это ничего не дало, поскольку Вэй Ин лежал на его коленях, истекая кровью и находясь на пороге смерти без единого шанса выкарабкаться. - Лань Чжань. - Прохрипел мужчина, а на уголках губ выступили капли крови. - Я рядом. - Растеряв все свое хваленное хладнокровие, просипел заклинатель, рефлекторно нажимая на акупуктурные точки, чтобы остановить кровотечение, и с все большим отчаянием осознавая, что это лишь отсрочит неизбежное. Внутренности Вэй Усяня превратились в кашу, и держался он наверняка только на своей знаменитой упрямости. Ванцзи не мог сделать ничего: Би Чэнь стал бесполезной железкой, целебных трав не было, а найти талантливого целителя он в этой глуши за несколько минут не смог бы. Оставалось только пытаться закрыть рану в тщетной попытке поправить положение и глотать соленые слезы, не позволяя им пролиться. - А были времена, когда я мог засунуть свои внутренности обратно и отправиться по делам, явившись к Вэнь Цин только вечером. - Старейшина попытался усмехнутся, но вышло слишком натянуто, поскольку боль до сих пор пульсировала в районе солнечного сплетения. Точнее там, где оно раньше было. - Наверное пришло время... - Нет. - Отрезал Ханьгуан-цзюй, не желая признавать поражение. - Ты не умрешь. - Они оба знали, что это наглая ложь, но Старейшина изогнул губы в мягкой улыбке, слабо сжимая пальцы Ван Цзи одной рукой. - Ты же... Ты же придумал себе мечту, какой-то план, о котором разглогольствовал целый месяц, заставляя меня угадывать, что это. - Хватаясь не то что за соломинку, а за ее тень, произнес мужчина, сжимая руку Вэй Усяня в ответ, а другую положив на его волосы, пропитавшиеся кровью, грязью и трупными жидкостями. - Ты так и не угадал. - Покачал головой Вэй Ин, по прежнему улыбаясь и чувствуя, как его минуты утекают сквозь решето. "В конце концов, он рядом. Последним, что я увижу будут его всегда такие холодные глаза, но я то знаю, какие мощные эмоции в них порой отражаются. И все связаны со мной." - утешение было слабым, потому-что сейчас Старейшина видел во взгляде Лань Чжаня только скорбь, которая в будущем разъест его душу. Он бы сделал все, что в его силах, чтобы Ханьгуан-цзюй никогда не нес на себе такой тяжкий груз утраты. Но не в его силах было выбраться из-за той грани, из которой не выбираются. - Честно говоря, ты и не пытался особо. - Помолчав пару драгоценных мгновений и запечетлевая в памяти изящные черты Лань Ванцзи, мужчина продолжил. - Я хотел остановиться где-нибудь на месяц другой. Осесть, испытать все прелести тихой семейной жизни. Хотя, зная нас, мы бы не выдержали и пары недель, но все же хотелось попробовать что-то новое. Однако, моя мечта никогда не менялась. Я всегда хотел и хочу идти с тобой, не важно куда и зачем. Хоть на заклание. - Вэй У Сянь кивнул на свою рану, проводя параллель и тем самым вызывая возмущение в груди второго нефрита. - Моей мечтой был, есть и будешь ты, Лань Ван Цзи. Только ты. Неудивительно, что ты так и не догадался. - Его голос затихал, все больше напоминая шелест листьев на ветру. - Не говори, силы потратишь. - Приказал заклинатель в белом, но Старейшина Илин и не подумал прислушаться к нему. - Сердце замирает при виде тебя... - Шепот окончательно оборвался вместе с дыханием Вэй Усяня. Ресницы дрогнули в последний раз, и веки Вэй Ина опустились, скрывая остекленевший взгляд, а мышцы расслабились, из-за чего пальцы, сжимвшие руку Лань Чжаня обмякли, падая на бурую от крови траву. Ханьгуан-цзюй еще пару секунд сидел, бездумно глядя на смертельно спокойное лицо Вэй Усяня, а потом внезапно упал, прильнув к его груди. Глаза жгли соленые слезы, стекающие по щекам. Лань Ванцзи за всю жизнь не пролил столько слез, сколько сейчас, рыдая над телом своей любви. Они так долго ждали, столько пережили, чтобы урвать у жизни несчастные полгода, а потом вновь разойтись, не надеясь встретиться. Окровавленная лобная лента была яростно отброшена в сторону, а из груди Лань Чжаня вырвался животный крик, заставляющий сердце холодеть от тоски. Обхватив тело Вэй Ина, Ванцзи прижал его к себе, обнимая одной рукой за талию, из-за чего пальцы скользили от крови, а другой зарывшись в волосы цвета воронового крыла. Боль, оставляющая шрамы на сердце, словно высекая его скорбь на стенах собственного тела, съедала, вынуждая кричать все отчаянее, убаюкивая Вэй Усяня. Когда его конечности онемели из-за неподвижной позы, пальцы ослабли, и тело выскользнуло из объятий, вновь оседая на землю, Лань Ванцзи принял это за движение и понадеялся, что Вэй Ин, каким то чудом, ожил. Но этого не произошло...

***

Приятная трель флейты вырвала Лань Чжаня из забытья, так что он распахнул глаза, тут же садясь на кровати и подавляя желание немедленно обернуться. Сохраняя остатки достоинства, он встал и развернулся, заставая Вэй Усяня, сидящим на подоконнике с любимым инструментов у рта и лицом, залитым лунным светом. Мужчина, казалось, погрузился в глубокие раздумья, не замечая проснувшегося мужа. Лань Ванцзи же не мог сказать и слова от охватившего его облегчения и незамутненной радости. Лишь доиграв мелодию, Старейшина отнял флейту от губ и увидел стоящего посреди комнаты Ханьгуан-цзюя. - Лань Чжань? - Недоуменно спросил Вэй Ин, мысленно отмечая, что сейчас только три утра, а заклинатель, обычно, спит до пяти. - Я тебя разбудил? Ты никогда не реагировал на музыку во сне, вот я и подумал... - Ничего. - Оборвал поток его речи Ханьгуан-цзюй и подошел, чтобы притянуть Вэй Усяня к себе, пропуская пряди волос сквозь пальцы и поглаживая обнаженную спину. Ни крови, ни вырванных внутренностей, ни даже трупного запаха - все было как обычно, за что Ванцзи благодарил богов, наслаждаясь присутствием любимого. - Что случилось? - Конечно, Старейшина не оставил попыток выяснить причину странного поведения мужа, но Лань Чжань лишь мимолетно изогнул уголки губ, намекая на улыбку. - Ничего. Уже ничего. Отстранился он только для того, чтобы накрыть губы Вэй Ина своими, выплескивая весь ужас кошмарного сна и всю радость, что он не имел никакого отношения к реальности.