41 (по)пытка.

— И тогда я сказал ей, что у меня другие планы на жизнь и она точно в них не входит, — Бобби махал кружкой пива, не боясь случайно пролить на кого-нибудь из нас. Сейчас он полностью погружен в рассказ об одном дне в университете, остальные же внимательно слушали его и только издавали звуки восхищения или некого шока, как сейчас, например. Я же полностью погрузилась в себя и пыталась придумать план. Название ему «как сбежать из ловушки, если ее создатель тот еще ублюдок». Хах, и смешно и грустно. На часах уже почти полночь, но возвращаться домой сегодня нет никакого желания. А какой может быть план? Нужно найти того, кто проник в дом и дело с концами. В голову не лезет никто, кто бы мог совершить такое. Даже Аарон. я не вижу мотива. Голова уже болит от этого цирка, а недавняя встреча с ЧвМ совсем сбила меня с толку. Он сказал, что ответит на мои вопросы, если я найду его. Каким, блять, образом я должна это сделать? Глубоко вздохнув, я посмотрела на ребят, которые продолжали оживленно разговаривать, даже не взглянув на меня. Это к лучшему. На данный момент, все, что мне нужно, так это немного покоя. Я бы с удовольствием потратила одну из кучи попыток только на себя, но я перемещаюсь обратно именно тогда, когда приезжает Бобби. Может, важен именно тот факт, что мы все вместе. Но играет ли это хоть какую-то роль? Думаю, сейчас нет смысла задавать вопросы, ответы на которые я точно не узнаю самостоятельно. — А ты что думаешь, Сара? Они все смотрели на меня, лучезарно улыбаясь. Я прослушала абсолютно все, о чем они разговаривали и, по-честному, мне это неинтересно, по крайней мере сейчас. Глубоко вздохнув, я сделала глоток кофе и с непониманием оглядела всех. — Мы хотим вернуться в хижину, ты с нами? — Дерек, будто бы поняв, что я не заинтересована в их рассказах, в двух словах поведал мне об их замечательной идее встреть рассвет в хижине, после чего проводить Бобби. — У меня есть еще планы, — сделав еще один глоток кофе, я встала из-за стола. — С радостью бы еще осталась с вами, особенно с тобой, Бобби, но дела не ждут, — медленно пятясь назад, я успела врезаться дважды в столик и, наконец, под грустные взгляды друзей, я вылетела из кафе. Да уж, Сара, врать ты так и не научилась, а пора бы… Что мне делать сейчас? Хочется просто развалиться на земле и немного отдохнуть, но это не спасет мою шкуру от огромной проблемы в виде ЧвМ. Но и делать нечего: я понятия не имею, что он на самом деле задумал, и не могу быть уверенной в том, что он ответит хотя бы на один интересующий меня вопрос. Еще вчера, если это можно так назвать, я была готова спасать своих близких от возможной смерти, а сейчас понимаю, что сколько не спасай, я все равно вернусь в дождливый день с глупой запиской от мамы. Когда ты стала такой равнодушной? Пять лет назад ты была готова бороться за чужие жизни, не боясь пораниться самой, а сейчас ты просто опускаешь руки и готова принять поражение? Ударив себя по лицу, попыталась собраться с мыслями. Может и вправду.? — Дура, — произнесла я вслух, идя в неизвестном направлении. Даже не смотрела по сторонам, хотя в такое время лучше думать о своей безопасности… День сурка, Господи, даже звучит смешно. В детстве я думала, что если вдруг такая штука вообще существует и если я попаду в такую петлю, то стану вольной птицей и буду делать то, что захочу. Ну, своего добилась. Но я не делаю ничего от слова совсем. Просто проживаю каждый чертов день и не имею возможности поделиться этим с кем-нибудь. — Дура, — в очередной раз сказала я, снова почувствовав желание ударить себя, только чем-нибудь потяжелее, чтобы уж наверняка. Я свернула на тропу, ведущую к кладбищу и невольно вспомнила о нем. Случайно ли я вообще сюда пришла? Что ж, делать же все равно нечего, правда? Да и давно пора проведать его. Пройдя на территорию кладбища, невольно съежилась: то ли от холода, то ли от непонятного чувства грусти. Буквальная гробовая тишина давит на меня, но желания уйти не было. На память пытаюсь найти нужное надгробие, слишком темно, чтобы увидеть хоть что-то, фонари как обычно не работает, да и установлены они, видимо, для красоты. Вдалеке замечаю пару, уже увядших, букетов. Сажусь на землю без какого-либо страха испачкать одежду, поджимая ноги под себя. «Люк Моринг. 1970-1986». — Привет, Люк, — слегка улыбаюсь, его образ рисуется в голове почти сразу же, по коже пробегают мурашки. — Последний раз была здесь на похоронах, даже не соизволила проведать тебя, черт. — горько усмехаюсь, кладу голову на колени. Со стороны это выглядит странно, но даже если кто-то увидит, какая к черту разница? — Я снова оказалась по уши в дерьме, да. Человек в Маске не хочет сдаваться и видимо желает моей смерти также сильно как и… В горле ком, не хочу больше говорить. Прикрываю глаза и вижу только его. Улыбающегося, счастливого, и, в конце концов, живого. Виню ли я себя? Да. У меня был шанс его спасти, все бы получилось, будь я немного умнее и быстрее. Но уже нет смысла говорить «если бы». Люку уже все равно. — Адель ухаживает за могилой, неудивительно. Она очень любила тебя. Все тебя любили, — глубоко вздохнув, я открыла глаза и посмотрела на небо. Темно и красиво, снова пахнет дождем, но это уже неважно. — Извини, что я не разделяла твоих чувств. Если бы ты был здесь, я бы попросила меня ударить. Ты много раз мне говорил не сдаваться, но сейчас я будто на краю пропасти. Готова упасть, — голос срывается, не сдерживаю слез и даю волю эмоциям, — Я стала такой слабачкой, да? Хочется услышать простое «ты справишься!», но сейчас все, что я могу, так это разговаривать с могилой умершего друга. Больше я не нашла слов, просто сидела и плакала. Возможно, даже кричала, не помню. После этого я нашла камень, он небольшой, но довольно-таки острый, чтобы убить им кого-то. Это я и сделала. Сейчас же я стою на том самом месте, в густом тумане, вдали видно знакомый особняк, а в голове бьют колокола и единственные знакомые слова, которые я смогла расслышать, принадлежали ему. — Найди меня.