Сломанная игра

-Есть тут кто-нибудь?! Отзовитесь! — отчаянно кричал Осама, находясь в странной тёмной субстанции, что была нечто средним между жидкостью и дымом. Она заглушала все звуки, мешала двигаться, да и на ощупь была очень противной и оставляла на руках тёмные разводы. Но двигаться сквозь неё, пусть с трудом, но было возможно. Парень пошёл вперёд, чуть ли не на ощупь определяя своё местоположение. Он чувствовал, что находится в каком-то здании, где всё пространство заполонила эта недожидкость. Видимость не превышала одного шага, дальше всё тонуло во мраке. Как будто на Осаму в сплошной тьме наставили прожектор. Осама на что-то налетел и попытался обойти, пока не понял, что это стена. Он двинулся вдоль каменной стены, ощупывая её неровную поверхность в поисках дверного проёма. В конце концов он нашарил заветную дверь и распахнул её. В комнату начал просачиваться дым, отличающийся по цвету. Он был алым, обжигающим кожу и оставлявший на ней глубокие царапинами. Новая субстанция как будто была наполнена лезвиями и огнём, она сулила долгую и мучительную смерть от порезов и ожогов. Парень начал отступать, прижимаясь к той же стене, по которой и пробрался к двери. Но дым будто имел свой разум, окружив свою жертву и начав сужать кольцо. Вот он коснулся кожи Осамы, опалив его своим жарким пламенем и распоров кожу лезвием. Парень закричал… и проснулся, лёжа в своей кровати и смотря в невысокий потолок. Да, он дома, в своей комнате. Нет никакого дыма, нет никакой боли — только тихие звуки наступающего дня и тиканье будильника, отсчитываюшего минуты до звонка. Осама кинул взгляд на циферблат, и, успокоившись, лёг, уютно устроившись под одеялом. Стрелки показывали всего четыре часа утра, а подъём у парня в 6 часов. Есть ещё два часа на наслаждение теплотой своей кровати и просмотр фильма, иначе именуемого сном. Нежась в кровати, Осама нечаянно зацепил взглядом своё отражение в зеркале. Из зеркальных глубин на него глядел сонный студент-экскурсовод, вцепившийся в одеяло обеими руками. Чёрные, как смоль, волосы, обычно красиво причёсанные, растрепались. Глаза-хамелеон при свете луны казались жёлто-зелёными, как кошачьи глаза. Острый вздёрнутый нос, тонкие, едва заметные брови, нижняя губа чуть пухлее верхней. Кожа в свете встающего солнца казалась желтоватой, хотя на самом деле она почти белая. Почти обычная и ни чем не привлекательная внешность. Правда, его часто принимали за подростка из-за маленького роста и острого подбородка, но Осама и на самом деле выглядит так, будто ему не 21, а максимум 16. Парень машинально пригладил рукой волосы, что не произвело нужного эффекта. Они только на секунду улеглись как надо, а потом вновь встали задорными рожками. Осама почти уже заснул, когда на тумбочке рядом с его постелью запел телефон. — Какого чёрта в такую рань? — пробормотал Осама, принимая звонок от своего коллеги, Мифо Кадзимо. Мифо был молодым секретарём, которому было от силы 24 года. У него были тёмно-каштановые волосы, крашеные в белый к кончикам, яркие голубые глаза, всегда широко распахнутые, будто он чему-то удивлялся. Несмотря на внешнюю неповоротливость, Мифо очень быстро бегал и прыгал так, что его грандиозности могла позавидовать любая пантера. Что касается характера, то парень был очень общителен и доверчив, весел, как никто другой, и вечно веселил своих товарищей по работе. И сейчас, услышав жизнерадостное «Привет, Осама!», Осама понял, что секретарь не спит уже как минимум час или два, ибо заспаности в голосе никакой не было. — Чего тебе, сумасшедший? — хмуро спросил Осама, желая знать, почему ему помешали выспаться, — я спал. — Да не спал ты, — в полной уверенности откликнулась трубка голосом Мифо, — Я тебя во сне видел, а это значит, что ты не спишь. — Как бы наоборот, — поправил Осама, — если человек не может уснуть, значит, он привиделся кому-то во сне. А потом парень понял, что сказал почти тоже самое, что и Мифо, и логику того, что по ту сторону трубки, легко понять. — Это взаимосвязано, — пафосно объявил Мифо, передразнивая Мисс Аё, директрису музея, где работал Осама. Черноволосый усмехнулся — уж слишком забавно Мифо передразнил сухую пожилую даму со своим вечным зонтиком под мышку и полуседыми волосами, завязанными в пучок. — Так вот, что я хотел сказать, — Мифо перестал баловаться и перешёл к делу, — ты свободен после работы? — Да, свободен. А что? — Да я тут решил сходить куда-нибудь потусоваться. В парк какой-нибудь, или не знаю. Не спрашивай, почему я звоню сейчас, у тебя сегодня такое плотное расписание, что я не с могу с тобой поговорить на работе, — последние слова предугадывали следующий вопрос Осамы, и он застыл с открытым ртом, так ничего и не сказав. — Я с удовольствием пойду. — ну хоть что-то хорошее после всех проблем, валящихся парню на голову в последний месяц. Сначала мама заболела, потом жена ушла. Хорошо ещё, что Амира и Кашима, сёстры Осамы, хотя бы обещают приехать, но что-то вечно мешается — то внеплановая сессия, то в школе какие-то проблемы, — а кто ещё идёт? — Да так, просто хотел встретиться с узким кругом друзей, — этот ответ, данный вроде бы невпопад, дал парню представление о своих спутниках. Обязательно будет Осои Казимаки. А уж если будет Осои, то и Катасаки Наямо тоже придёт. Они же друзья не разлей вода с самого раннего детства. До того, как Мифо не сказал Осаме правду, он считал Катасаки и Осои родными братьями. Наверняка будет Агата, дружелюбная соведущая на экскурсиях. И её подружка Мифория наверное будет. Мифория — подруга для Агаты и сестра для Катасаки. Хотя они не похожи от слова «совсем». — Хорошо, я понял, — Осама попрощался, положил трубку, залез обратно под одеяло и сладко заснул.