Маска (cover-up)

Мэри никогда не любила детские загадки, но одна из них хорошо описывала ее ситуацию. Что преследует тебя, несмотря на то, как сильно ты пытаешься от этого убежать? Конечно, вы можете сказать — своя тень, и, если вы удачливее девушки, у вас она только одна. — Доброе утро, Саотомэ-сан, — сказала Ицуки, когда Мэри остановилась рядом с ней в коридоре, — Как там твоя удача? — Прекрасно, когда дело доходит до азартных игр, в других сферах похуже, — ответила Мэри. — Ох, это ужасно. Надеюсь, все наладится. Эм, Саотомэ-сан, ты заметила, что… — Да, — кивнула Мэри, вздохнув. — Я должна беспокоиться? — Нет, не думаю, — Мэри оглянулась через свое плечо, никого не увидев в пустом коридоре, — С Днем святого Валентина, Ицуки-сан. Увидимся позже. — Тебя тоже, Саотоме-сан. Мэри продолжила свой путь, ни разу не оглянувшись назад. Она подошла к углу коридора, обогнула его и стала ждать. Вскоре она услышала отчетливый звук приближающихся шагов. Топ-топ, топ-топ. Она выставила ногу, об которую запнулась Ририка, и тут же поймала девушку, заключив ее в нежные объятия. — Ты могла идти со мной, если хотела. Сегодня День святого Валентина. Не веди себя так, будто забыла, — сказала Мэри. — Я., — Ририка пыталась говорить низким голосом, но больше не могла. Управлять им было трудно, думать о том, что сказать — еще хуже. Она выбралась из объятий Мэри, прежде чем неожиданная близость сделала ее еще более заикающейся и краснеющей. Она попятилась назад, нечаянно наткнувшись в стенку спиной. — Не говори мне, что ты и в правду забыла, — рука Мэри уперлась в стену рядом с лицом Ририки. — К-конечно нет! А?! — руки Ририки взметнулись вверх, но слишком поздно. Мэри уже сжимала маску в руке, пока дрожащие руки Ририки прижимались к собственной груди. Мэри наклонилась ближе, так близко, что Ририка могла бы сосчитать волосы на ее лбу. Ририка посчитала до трех, прежде чем Мэри оказалась так близко, что глаза девушки закрылись от волнения. — Обещай, что больше не забудешь о моем дне рождении вот так, — прошептала Мэри на ухо Ририке. — Обещаю, — ответила девушка, чувствуя, как к ней возвращается способность дышать. Ририка всегда думала, что это произойдет примерно так. В подходящий день, рука Мэри на стене, рядом с ее лицом, глаза закрыты. Хотя, она ожидала от себя большей смелости, но сейчас это не имело значения — чувствовать губы Мэри было не менее приятно. Ририка открыла глаза, почувствовав, что маска снова была на нее надета. Мэри подняла сумку и повесила ей на плечо, небрежно поведя локтем в сторону. — Тебе лучше сдержать это обещание. — Даю слово, — Ририка прильнула к стене, слишком слабая, чтобы продолжить преследовать Мэри. Честно говоря, она помнила. Забыть о Дне святого Валентина, даже будучи неопытной и бесполезной в таких вопросах было бы абсолютно новым уровнем. Кроме того, если за небольшую забывчивость ее отругали таким способом, зачем пытаться удерживать что-либо в своей голове? Чрезмерная честность ничего не принесет вам ни в жизни, ни за покерным столом. Путь Ририки в комнату студенческого совета прошел гладко: несколько учеников болтались в коридорах, не обращая внимания на призракоподобную девушку, как и всегда. Совет был почти пуст. В конце концов, зачем заниматься официальными делами в День святого Валентина? Что бы там ни было, это могло подождать до завтра. Кирари сидела на своем месте, в конце стола, со стоящей рядом Саякой. Ририка задалась вопросом, почему ее сестра работала в такой день — о причине присутствия Саяки было меньше размышлений. По правде говоря, Ририка ревновала время от времени, потому что Саяка, казалось, находилась с сестрой больше, чем она сама. Ририка повернула голову к Саяке, проходя мимо, чтобы ее враждебность была видна достаточно, но не слишком. Саяка яростно покраснела и отвернулась. — Что? — спросила Ририка, ее голос был настолько холодным и грозным, насколько она могла его таким сделать. Кирари оторвала взгляд от своей чашки. Голубые губы сжались и расплылись в восторженной улыбке. — Что? — повторила Ририка. Уверенность в голосе давно исчезла. — Ничего, — Кирари потягивала чай. Саяка все еще была очень смущенной, как девочка, которую застукали за написанием дневника. «Ничего», подумала Ририка, но знала, что это не так. Ририка не стала садиться на свой стул. Она развернулась на месте и вышла, захлопнув за собой дверь. Обеими дрожащими руками она сорвала маску и перевернула ее. Под левым глазом было нарисовано красное сердце с буквой ‘M’ внутри.