Громовержец

      На улице бушевал шторм. Нередкое явление на берегах островов, так что все местные уже давно привыкли к подобному и вовсе не дрожали в страхе перед мощью природы. Кто продолжал работать в поле, кто загонял овец, чтобы они не разбежались по полям в ужасе от ударов грома, другие же привязывали лодки к причалу. Все действовали чётко и без лишней суеты, будто подобное случается каждый день, поэтому Какаши не мог не удивляться происходящему.       Однако, детям строго-настрого запретили выходить из домов. Будучи заключённым в теле ребёнка, Какаши не мог не чувствовать притеснения. Ведь он хотел помочь людям, что всеми своими силами противостояли гневу стихии, но пойти против воли хозяев, что дали ему кров, было бы крайне неуважительно. Поэтому сейчас он сидел у очага в доме Вильи и её родителей.       Над огнём висел казанок с кипящим бульоном, от которого доносился приятный мясной аромат. Вилья сидела напротив и нарезала овощи для супа. Всё казалось таким неспешным, но, когда за окнами бушевала природа, отблески огня на тёмных деревянных стенах нагоняли тоску. Эти ощущения заставляли пробуждаться старые воспоминания. Друзья, Коноха, отец…       Прошло не так уж много времени с тех пор, как Какаши оказался в этом месте, однако тоска по близким уже тяготила его сердце.       «Интересно, как они там?..» — глядя в запотевшее окно, подумал парень. Положив подбородок на руку, он вздохнул.       — Должно быть, сегодня Один отправился в поход… Калле, ты уже проголодался, да? — мягко спросила Вилья, посмотрев на мальчика.       В её голубых глазах блестел огонь очага. Это было прекрасное зрелище. Будто огонь сражается с бескрайним морем. На мгновение Какаши потерял дар речи, но быстро опомнился и покачал головой.       — Ещё нет, — ответил он. — Подождём твоих родителей.       — Вот как, хорошо, — с нежной улыбкой ответила девушка.       На самом деле, характер Вильи сильно выбивался из образа островитян. Какаши уже повидал и познакомился со многими жителями острова, поэтому с уверенностью мог сказать, что эта девушка лишена свойственного им темперамента. Жители острова были грубыми, неотёсанными, громкими и очень нетактичными, однако каждого из них отличала некая воля… Можно сказать, стальной стрежень, что накрепко держал их дух. Они были бесстрашными, сильными, а умереть в бою было для них честью.       Вилья же была очень мягкой девушкой, неспособной на грубость к окружающим. Даже её собственная мать была совершенно иной. Они были словно небо и земля, на фоне чего часто происходили конфликты. Мать девушки, откровенно говоря, была недовольна поведением дочери, ведь сама она была сильным воином, не раз участвовавшим в набегах на соседние страны и поселения.       Да, эти люди совершали набеги на соседей. Так они зарабатывали. Поэтому, скотоводство и земледелие здесь было развито не особо. Ведь всё необходимое можно было либо получить в набегах, либо купить в больших городах на золото, полученное там же. Конечно, это можно было назвать варварством, но кем был для них Какаши и какое он имел право кого-либо учить жизни?       Поэтому, оставалось лишь молчать и трудиться. Ведь этим людям он обязан жизнью. Свободной жизнью. А мог вполне быть продан в рабство. Такое дело тоже здесь практиковалось…       От мрачных мыслей его оторвала приятная нежная мелодия, что мурлыкала себе под нос Вилья. Она не пела в полный голос, но от этого её слова звучали лишь более душевно, будто она сама была той самой девой, про которую говорилось в песне. Она пела мягко, нежно, не напрягая горло, будто училась этому много лет. Невольно, Какаши засмотрелся на девушку.       — Сотня человек стремились на войну, покидая сердцу милые края…       Он хранил в груди слова её любви. О его объятьях грезила она…       Он молвил: «прошу дождись меня… Верь в клятву, что держит нас,       Луна лишь взойдёт на небеса, с победой вернусь к тебе назад.»       Все скрылись под стягами войны, а слёзы… отчаянно текли.       И верить трудно прекратить, что время его и возвратит…       Переведя дыхание, Вилья заметила на себе взгляд мальчика и улыбнулась. Отложив нож, она вытерла тыльной стороной ладони щеку, по которой покатилась слеза.       — Такая погода нагоняет на меня тоску… — прошептала она.       — О чём эта песня? — спросил Какаши.       — О двух возлюбленных, что поклялись друг другу в бесконечной любви… — мечтательно произнесла девушка. — Это одна из немногих легенд, в которой говорилось о чём-то, что не было окроплено кровью. Эта история о леди Аделине, пообещавшей дождаться своего возлюбленного из боя, но она так и не дождалась. Легенда гласит, что она ждала его каждую полную луну на скале, а его дух ждал её всё время. Лишь после смерти они смогли воссоединиться.       — Грустная история, — произнёс парень.       — И правда… — вздохнула девушка.       — Вилья… — неуверенно протянул Какаши.       — Да?       — Можешь рассказать мне что-нибудь ещё?       — Конечно, — с улыбкой ответила Вилья. — Что ты хочешь услышать?       — Может, начать с начала… — задумался Какаши. — Я часто слышал, как местные молятся Одину и другим богам, но… Я не знаю или не помню, кто они такие.       Люди думали, что он потерял память, поэтому стоило продолжать отыгрывать роль, решил Какаши.       — Ох, и верно, — протянула девушка. — Люди узнают это ещё из детских сказок, но… Хорошо, тогда начнём с того, как родился наш мир.       За окном ударил гром и со стен посыпалась пыль, будто само небо наблюдало за происходящим.       Вздохнув, Вилья немного перевела дыхание и провела руками над огнём.       — Сначала не было ничего. Лишь пустота, имя которой — Гиннунгагап. Это бездна лишённая жизни и всякого существа. Но зародилось там два мира: Нифльхейм, земля льдов и Муспельхейм, царство огня — две противоположности, две стихии. Изо льда Нифльхейма родился великан — Имир, а из пота его первые из народа великанов — мужчина и женщина. Одна его нога зачала с другой тельца, что своим языком выточил из инистых камней первого человека — Бури. Дети великанов породили прекраснейшую из женщин, что понесла детей от Бури, первого из Асов — Бёра. Бёр женился на дочери Имира и так на свет появились трое сыновей: Один, Вили и Ве.       Вилья рассказывала это очень сосредоточенно, нагоняя атмосферу таинственности, отчего обычный ребёнок наверняка бы был поражён, но Какаши лишь размышлял о сказанном. На самом деле он никогда не интересовался религией. Было крайне мало религиозных шиноби. Однако это не означало, что стоило пренебрегать знаниями. А здесь, единственное, что он мог узнать — это старые мифы и легенды, из которых можно было понять менталитет островитян.       — Асы хотели сотворить новый мир, где будет царствовать жизнь, но сил для этого им не хватало. Тогда они убили Имира, — вздохнула Вилья. — Они создали землю, Мидгард, из плоти, а океаны наполнили его кровью. Боги создали горы из его костей, леса из его волос, из черепа небесный свод, а из его мозга — быстрые облака…       — Довольно кроваво… — протянул парень.       — Все наши легенды стоят на море крови… — печально ответила Вилья. — Но не стоит об этом думать.       Она смахнула с доски овощи в бульон начала его помешивать деревянным половником.       — Родители должны скоро вернуться…

***

      Тишина. Лишь ветер шелестел в листве деревьев, но это ни капли не мешало бывшему шиноби. Он сидел неподвижно на опушке леса, сложив ноги в позе лотоса. Рядом лежала большая связка дров и громоздкий для размеров парня топор. Какаши был весь вымокший от пота, но, казалось, он вовсе не был уставшим.       Мерное дыхание вздымало его грудь. Из носа выходил лёгкий пар, как и от его разгорячённого трудом тела.       Каждый день он занимался в этом месте, где не было никого, кроме диких животных. Конечно, никто не знал, что он ходит сюда. Ведь он никому не говорил, насколько далеко заходит за дровами. Но это было лишь на пользу. Не каждый бы понял, чем может заниматься здесь мальчишка.       Однако, сидел он вовсе не просто так.       И за всё время тренировок, были уже кое-какие результаты.       Вдруг тело парня вспыхнуло голубоватым едва заметным пламенем, от которого веяло силой.       На его лице появилась улыбка.       — Получилось… — прошептал Какаши, приоткрыв глаза.       Пламя тут же исчезло. Он поднялся с земли и посмотрел на свои руки. В его теле струилась сила, которую он не ощущал уже долгое время. Это чувство отличалось от чакры, оно несло совершенно иные ощущения. Ведь и принцип её работы был другим. Чакра состояла из двух составляющих: духовной и физической энергии, Инь и Ян, что смешивались в теле шиноби и порождали силу. Сейчас же он ощущал в себе нечто совершенно иное.       Это нечто выходило за рамки обычного. Даже больше, Какаши ощущал себя так, будто в его теле появился новый орган, присутствующий прямо под сердцем, что и вырабатывает эту энергию. Но помимо этого он также ощущал в себе и физическую энергию, исходящую от клеток организма. Это было трудно объяснить, но…       Казалось, что теперь в его теле было три совершенно независимых друг от друга источника силы, а не один единый очаг чакры, в котором смешивались бы Инь и Ян составляющие.       Это было странно.       Вздохнув, Какаши прервал размышления и потянулся, разминая своё тело после долгой медитации.       — Пора возвращаться… — хмыкнул он и натянул на лицо маску, что висела у него на шее. Привычка прятать лицо никуда не делась.       Он подобрал с земли связку дров, топор и направился в сторону деревни. Всё было тихо, как обычно, но что-то не давало покоя мальчику. Такое же ощущение, как перед боем. Тревога в груди, не дающая продохнуть. Какаши остановился и осмотрелся вокруг. Ничего не привлекало его внимания, но вдруг в лесной тиши, сквозь звуки шелеста листьев он услышал женский крик, а высоко в небе за верхушками деревьев появился дым.       Какаши бросил дрова и сорвался с места.