Я не могу тебя забыть

Помнится, один человек говорил, что, якобы история циклична. Это означало, что любое событие, произошедшее с вами, рано или поздно повторится. Когда Рейчел падала на пол, она, наконец, вспомнила фамилию этого историка: Мейер. Боли не было. Страха, на удивление тоже не предвиделось. В голове девушки параллельно воспроизводились два рассуждения. Первое гласило, что нужно выбраться отсюда как можно быстрее, и уже неважно, выживет она или нет. Самое главное сейчас - любым возможным способом передать улики полиции. Поэтому, несмотря на общую слабость во всём теле, Рейчел начала медленно, но верно ползти вперёд. Второе же рассуждение основывалось на цикличности истории. С иронией Рей осознала, что такое уже случалось с ней раньше. Всё было точно так же: ранение, холод, невероятная слабость. Не хватало лишь одной решающей переменной - Зака, без которого её бы сейчас не было в живых. "Не время раскисать. Нужно всего лишь выйти из этого порочного круга и выбраться отсюда," - сказала себе Рейчел. Таким образом два рассуждения образовали одну навязчивую идею: выжить. Любой ценой. Позади раздался ещё один выстрел; Рейчел старалась не думать о том, кому он был адресован, но факт того, что Эмили не преследует её волей неволей расставил всё на свои места. Оборачиваться девушка опасалась по какой-то неизвестной ей причине. А если подумать, где же Сюзанна? Наверное, на работе или уехала в город - сегодня ведь будний день. Постепенно у Рей в глазах начало двоиться, но всё же она смогла рассмотреть дверную ручку и дотянуться до неё рукой. Дверь была заперта. Рей не поверила своим глазам и подёргала ручку ещё несколько раз, но тщетно... - Слушай мою команду! Квин, ты заходи слева, я зайду справа, а ты, Миллер, пройдёшь напрямую, разведаешь обстановку. Давай! Будьте на связи! Как только на время впавшая в беспамятство Рей услышала этот голос, прорезавшийся сквозь тишину, всё её существо преисполнилось надеждой. Это полиция! Сейчас она заберёт её отсюда! Собрав последние силы, Рейчел застучала по двери ладонью. От надежды ей хотелось кричать, но сил хватило лишь на едва слышимый хрип: "Я здесь. Прошу, спасите меня!" С каждой секундой зрение девушки ухудшалось, а руки переставали её слушаться. Прошедшее время показалось ей вечностью, хотя ждала она порядка нескольких секунд. Когда полицейский спокойно открыл дверь, Рейчел почувствовала себя полной дурой; ей нужно было лишь немного постараться и нажать на ужасно тугую дверную ручку. Девушка буквально вывалилась на крыльцо дома, глаза её тут же ослепило ярким светом. "Солнце," - вяло подумала Рей перед тем, как силы окончательно покинули её. *** - Миллер, что произошло? - Это...Она!!! Рейчел Браннер!!! - Как она? Она вообще жива? - ...Она ещё дышит! Она жива! Повторяю, Рейчел Браннер жива, но ей требуется помощь! До Рей доносились приглушённые мужские голоса. Кто-то взял её на руки и куда-то понёс. Девушка не могла рассмотреть его лица; сейчас только яркое весеннее Солнце представало перед её взором. Оно приятно грело лицо и сияло, сияло лишь для неё. Рей очень хотелось туда, в неведомое солнечное царство на небе, чуть выше облаков, где солнце светит всегда и особенно ярко. Там она будет кататься на золотых качелях из солнечных лучей, вдыхать свежий аромат весенних цветов и есть пирожные. Если бы Рейчел могла, она бы протянула руки к Солнцу и умоляла: "Прошу, возьми меня к себе!" Но солнце скрылось, а в нос ударил резкий запах медикаментов. А как же солнечное царство? Куда оно исчезло? Где сейчас окажется Рей? Девушке сейчас не хотелось об этом думать. В любом случае, после смерти она попадёт к столь вожделенному Солнцу. *** Напевая себе под нос весёленький мотивчик, Джонс заперся в своём кабинете и, достав папку с делом Рейчел Браннер, начал тщательно копошится в пластиковом контейнере, в котором находились все вещи, что были были при потерпевшей: одежда, мелкие аксессуары и прочие вещички. Джонс обожал разбирать вещи жертвы на молекулы, ведь каждая из них, даже малюсенькая пылинка, могла в корне поменять исход дела. Мужчина внимательно рассматривал под лупой пальто и джинсы, белые кроссовки и рубашку, расстроенно цокая языком из-за наличия на этих вещах багровых пятен. Посмотрев на одежду и на фото места преступления даже дурак бы догадался, что жертва отчаянно боролась за свою свободу, что заслуживало похвалы. Порывшись в карманах джинс, Джонс обнаружил три аккуратно сложенных бумажки. Внутри были письмена на языке, похожем на детские невнятные каракули. Многие могли бы подумать, что это просто бред сумасшедшего, но Джонс верил, что Рейчел Браннер - невероятно сообразительная девушка, и она просто не могла положить в карман то, что не имело смысла. Поэтому следователь достал самую мелкую вещь, найденную при жертве - кулон в виде птицы. Слегка надавив на клюв, Джонс с лёгкостью открыл его и усмехнулся, вспомнив свою дочку, у которой был точно такой же. Следователь не ошибся в догадках: в кулоне была небольшая, свёрнутая в трубочку бумажка с толкованием шифра, представленного в письмах. - Она умница. Большая умница, - пробормотал Джонс, усмехаясь. - Шеф? Не помешаю? - послышался голос из-за двери. - Заходи, Миллер, - сказал Джонс. - Какие новости? Миллер откашлялся. - Пришли результаты вскрытия тела Эмили Грей, - сказал Миллер, положив на стол стопку скреплённых вместе бумаг. - Судмедэксперты заключили, что она погибла в результате выстрела в голову. - Что ж, этого следовало ожидать, - вновь усмехнулся Джонс. - Э-это ещё не всё, - Миллер окончательно растерялся. - Также в крови мисс Грей было обнаружено незначительное количество вещества, помутняющего сознание. То же вещество было обнаружено и в крови жертвы. Вот документы, подтверждающие это. Беглым взглядом Джонс взглянул на бумажки, а затем посмотрел прямо на Миллера из под очков. - Как состояние жертвы? - поинтересовался он. - Стабильное, - не растерялся Миллер. - На данный момент потерпевшая находится в коме. Врачи, прооперировавшие её, не дают никаких прогнозов. Если вы хотите допросить её, то, боюсь, придётся подождать. - Нет. Рейчел Браннер позаботилась о том, чтобы её показания были доставлены в полицию независимо от её состояния, - Джонс помахал письмами перед Миллером. - Сейчас самое главное, чтобы она выкарабкалась: тогда Сюзанне Аддамс дадут год, и ещё шесть месяцев условно за похищение и сокрытие преступления. Кстати, Миллер, не хочешь пойти к нашей "преступнице" и обрадовать её? - Шеф! - воскликнул Миллер и добавил уже тише. - Пожалуйста, не лезьте в наши с мисс Аддамс отношения... - Хорошо-хорошо, передавай мисс Сюзанне от меня пламенный привет! - сказал Джонс и демонстративно удалился из своего кабинета. - И да, не забудь передать письма адресатам, - добавил старик, резко развернувшись. Миллеру оставалось только мученически вздохнуть. *** Преступники, ожидавшие своего судебного процесса в следственном изоляторе, уже познакомились друг с другом и сейчас активно переговаривались о своей криминальной деятельности. Лишь Сюзанна сидела дальше от всех остальных, скрестив руки на груди и состроив такое лицо, словно она - принцесса Браденбургская, и сейчас за ней приедет её многотысячная охрана и заберёт отсюда. К камере с криминальными деятелями подошёл смотритель и, открыв дверь пробасил: - Аддамс - на выход. К тебе приехал один из следователей. Сюзанна нехотя вышла из камеры, затем на неё надели наручники и повели по коридору в допросную комнату. Там её ждал... Миллер. Странно. Сюзанна думала увидеть там Джонса, даже заготовила дежурную улыбку, но сейчас ей хотя бы не придётся притворяться, что всё хорошо. Миллер, едва завидев Сюзи, вскочил со своего места, как ошпаренный и даже отодвинул ей стул. - Не стоит так стараться ради меня, - Сюзанна отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть своё смущение. - Нет, вы не подумайте, - Миллер, похоже, тоже смутился. - Просто я подумал, что будет тяжело... в наручниках. - Нет-нет, я даже ни о чём таком не думала, - Сюзи усиленно замахала руками и поэтому её наручники через чур громко загремели на всю комнату. Миллер откашлялся. - Так вот, Сюзанна... то есть, мисс Аддамс, - начал он. - Я приехал сюда уведомить вас о том, что, скорее всего, закон будет на вашей стороне. - В каком смысле? - При Рейчел Браннер нашли послание полиции, написанное ею, и в нём потерпевшая подтвердила Вашу непричастность ко всему, что с ней происходило. - Как она? - спросила Сюзанна, заламывая руки. - В коме, - ответил Миллер. - Она потеряла много крови, да и многочисленные внешние повреждения и недавно пережитая лихорадка дали осложнения. Но, к счастью, потерпевшую вовремя доставили в госпиталь, иначе её шансы на выживание были бы практически равны нулю. Сюзанну будто прошибло током. Глаза её уже вылазили из орбит, руки сами собой продолжали заламываться, а подбородок предательски задрожал. - Н-не стоит так переживать, - сказал Миллер. - Д-даже если Рейчел Браннер, упаси Боже, не выживет, Вам всё равно дадут максимум два года... - Да при чём здесь это?! - воскликнула Сюзанна, опустившая голову вниз. - Я с самого начала сказала ей, что способна на всё, кроме убийства... не заслуживаю помилования... - Не говорите так, Сюз... то есть, мисс Аддамс... - Вы можете называть меня по имени, если Вам так удобно, Николас. Офицер Николас Миллер смутился, как в последнее время делал очень часто в присутствии этой девушки. - Сюзанна, - сказал он, взяв её за руку. - Я уверен, что Ваша семья сможет понять мотивы Вашего поступка... - А Вы сами сможете понять мои мотивы, когда даже я задаю себе вопрос: почему я не нашла другой способ? Почему пошла по такому пути? - Сюзи, казалось, уже ничем не успокоить. - Это всяко лучше, чем те индивиды, которые убивали сотни, а то и тысячи людей просто из-за скуки, - заметил Миллер. - У Вас же была хоть какая-то причина. А ещё я вижу, как Вы раскаиваетесь - уже этим Вы заслужили некоторые поблажки. Если у Вас нет денег, то я сам найму Вам хорошего адвоката, который во что бы то ни стало оправдает Вас. А после того, как Вы выйдете из тюрьмы, если вдруг Вам некуда будет идти, то... я обязательно что-нибудь придумаю. - Почему... Вы делаете это всё для меня? - спросила Сюзанна, подняв на офицера полные заинтересованности глаза. - Ну, если Вам нужна конкретная причина, - усмехнулся Миллер, - то можете считать, что я просто пытаюсь стать Вашим другом. - Что ж, в таком случае тебе это удалось, Ник, - Сюзанна очаровательно улыбнулась, мигом перейдя на "ты". - Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи. - Да, Вы... ты права, - сказал Миллер, поднимаясь. - Мне действительно пора уходить. Тем более, шеф поручил мне разнести прощальные письма Рейчел Браннер адресатам. Серьёзно, я нанимался в полицию не для того, чтобы за бесплатно работать почтальоном! - Ты можешь отдать их моей младшей сестре, - усмехнулась Сюзи. - Она отлично справляется с работой почтальона, уж я-то знаю. И, если всё-таки решишься обратиться к ней, то передай ей... хотя лучше всё же не стоит. У неё сейчас наверняка и так мозги набекрень из-за этого всего, да ещё и экзамены на носу... Эх, - внезапно вздохнула девушка. - Меня же больше не допустят преподавать, правильно? - Ну, поскольку у тебя будет судимость... увы, - ответил Миллер. - Понятно, - спокойно ответила Сюзанна. - Очень жаль. Даже и обвинить некого... На такой ноте офицер полиции и преступница расстались. Но ненадолго (по крайней мере, Николас очень на это надеялся). *** Приближался конец учебного года. Последнего в школьной жизни Вероники. Девушка всем своим существом чувствовала, что её юность улетучивается куда-то вдаль, подобно листкам календаря. Больше не слышны были звуки драк и бесконечной возни на переменках; все, даже самые отъявленные хулиганы, с головой ушли в учебники, готовясь к выпускным экзаменам. Сейчас этим можно было заняться, помимо всего прочего, на уроках биологии, ведь мисс Аддамс была вынуждена выбыть из преподавательского состава школы в результате "непредвиденных обстоятельств" - так гласила официальная версия. "Кого они пытаются обмануть?" - думала Ника, бесцельно листая учебник по алгебре и смотря на пустое место рядом с собой. Если бы здесь была Рей, то она бы сосредоточенно смотрела на формулы, подперев щёку левой рукой, выпрямив спину и согнув ноги строго на девяносто градусов. Вот только подруги здесь не было, хотя когда-то давно, когда выпускной казался ещё таким далёким, как верхушка Эвереста, подруги пообещали друг другу, что непременно выпустятся вместе, а затем каждая пойдёт своей дорогой: Ника станет супер-пупер известной журналисткой и будет ежечасно колесить по всему миру в поисках очередной сенсации. А Рей всерьёз займётся кройкой и шитьём, и возможно в будущем она откроет своё собственное ателье. Из приятных воспоминаний девушку вывел внезапный порыв ветра, который требовательно зашелестел страницами её учебника, недвусмысленно намекая, что пора бы и делом заняться. Вероника этот намёк поняла и, тяжело вздохнув, принялась усиленно зубрить, на время выкинув подругу из головы. В последнее время Ника всегда очень нехотя возвращалась домой по понятным причинам. Родители всё ещё не до конца оправились от шока, пережитого в результате правды, которая неподъёмным грузом свалилась на их семью. Вчера, например, когда к ним домой пришёл один из офицеров полиции - Миллер, кажется - с серьёзным разговором по поводу Сюзи, мама плакала, даже не пытаясь это скрыть. Поэтому сейчас младшая дочь семейства Аддамс предпочитала ходить по гостям. Сегодня она решила зайти к Молли и Ричарду, которые всегда принимали её радушно, словно близкую родственницу. Так было и сегодня. - Вы уже были у Рей? - спросила Ника у Ричарда, выпивая чай. Молли дома не было - после долгого перерыва она наконец отправилась на работу. - Да, вчера, - ответил Ричард. - И... как у неё дела? - Её состояние пока стабильно. Она у нас молодец - держится, - ответил мужчина и попытался улыбнуться, разрядить обстановку, правда получилось это у него из рук вон плохо. - Мне жаль, что так получилось, - тихо сказала девушка, глядя на своё отражение в чашке чая. - Не нужно винить себя за то, чего не совершала, - поучительным тоном сказал ей Ричард. - По собственному горькому опыту могу судить, что ничем хорошим это не закончится. Как, кстати, твоя сестра? Вы виделись с ней? - Нет, - отрезала Ника, - и вряд ли мы сможем увидеться до её судебного заседания. Сейчас мы разговариваем с ней только через полицию. - Скучаешь по сестре? - Нисколько, - сказала Ника, отвернув взгляд в сторону. - С чего это я должна скучать по той, что совершила непростительное? - Действительно. Если подумать, кровное родство в нашем мире почти ничего не значит, - философски заметил Ричард. - Но на самом деле в том, что будешь скучать по ней нет ничего плохого. Ведь она всю жизнь была рядом с тобой, вы привязались друг к другу, и совершенно естественно то, что тебя будет тянуть к не чужому для тебя человеку... - Как умно и философично. Любой психолог позавидует. - У жены научился, - усмехнулся Ричард. - А то порой мне кажется, что мы с Молли разговариваем на абсолютно разных языках, с этой её профессиональной привычкой анализировать ситуации... Вероника впервые за день улыбнулась и даже рассмеялась, хоть и до сих пор была в растерянности из-за накопившихся нерешённых проблем. - Точно! Совсем забыла! - воскликнула девушка, принявшись рыться в сумке, пока наконец не извлекла из неё переведённое послание Рей. - Это от Рейчел, - сказала она, протягивая письмо Ричарду. - Вчера вечером к нам заходил следователь, чтобы уведомить родителей о положении дел Сюзанны, и заодно просил передать... Ричард молча принял сложенный листок бумаги. - А ещё, - сказала девушка, - можно мне зайти в комнату Рей? - Да, конечно, пока можешь, - ответил Ричард. - Что значит "пока можешь"? - удивилась Ника, уже бежавшая на лестницу. Только сейчас она заметила стоящие в коридоре картонные коробки. - Вы что... переезжаете? - спросила она, надеясь, что её догадка неверна. - Да, - ответил Ричард. - Просто мы с Молли подумали: зачем нам жить втроём в таком большом доме, да и содержание Рейчел сейчас изрядно ударяет по нашему бюджету. Поэтому мы уже подыскали хорошенькую квартирку в центре, а этот дом мы будем сдавать. При входе в комнату Рей сразу ощущалось, что тут уже давненько никто не жил. Всё было как-то слишком идеально разложено, словно на экспозиции мебельного магазина. Окно было открыто, запуская в комнату свежий воздух, который хоть как-то делал это помещение "живым". Но Вероника пришла сюда не с целью сделать это очевидное замечание, а с намерением направиться прямиком к туалетному столику, уверенным движением открыть его единственный ящик и обнаружить там довольно старый, если приглядеться, нож, а затем победоносно улыбнуться и, не забыв попрощаться с Ричардом и попросить его передать привет Молли, направится прямиком к следующему адресату: Айзеку Фостеру. *** Четыре стены, пол и потолок. Что ещё нужно для полного ощущения комфорта? Возможно, кто-то добавит к этому списку холодильник, всегда наполненный едой, телевизор и прочие достижения человечества, и, конечно же, уютные диваны и мягкую кровать. На данный момент Зак располагал всеми этими "прелестями жизни", но чувствовал ли он себя при этом комфортно? Сложный вопрос. Для начала, наверное, стоит отметить, как ему привалило такое счастье? Да совершенно случайно, можно сказать. Попалась Заку на пути одна пожилая дама, которой он, по воле случая, помог донести пакеты из магазина. Эта добрая старушенция тогда всю свою жизнь парню по минуточкам пересказала, и в ходе этого рассказа выяснилось, что у бабушки этой осталась квартирка от каких-то её дальних родственников. Ей самой она к чёрту не сдалась - она, видите ли, в дом престарелых собралась переезжать, а тут ей встретился "симпатичный молодой человек", которому она готова отдать её буквально за бесценок. Вот так примерно это и произошло. А кто ещё тут смеет говорить, что счастливых совпадений не бывает? Жить самостоятельной жизнью оказалось намного проще, чем ожидал Зак, правда питаться пока что возможно только едой быстрого приготовления, но это не то, чтобы слишком большая проблема... "Я не боюсь смерти. Я боюсь одиночества. Я точно знаю, что без тебя буду чувствовать себя одиноко." - теперь Зак в полной мере осознавал эти слова, сказанные однажды Рейчел. Она сказала это, когда они были счастливы, когда она была рядом. Заку было прекрасно известно, что её уставшее тело нашла полиция, и сейчас жизнь Рей висит на волоске. Любой день для неё мог стать последним. Но всё равно, сколько бы раз Айзек не проходил мимо стерильного здания больницы, в котором сейчас держали Рейчел, то ноги автоматически поворачивали в другую сторону и шли как можно дальше от этого места. В чём была причина? Зак не мог этого сказать. Но, вполне возможно, что первопричиной стали его... ночные кошмары ли? Или видения? Или просто буйная игра воображения? Суть в том, что они казались столь же реальными, как четыре стены, пол и потолок, в которых Зак жил. В них Рей встречала его в палате, удручённо восседая на инвалидной коляске; абсолютно беспомощная, она могла только двигать головой и смотреть на Зака страдальческим, полным ненависти взглядом, от которого кровь стынет в жилах. Или, что ещё хуже, девушка, прикованная к белоснежной больничной койке, стеклянным невидящим взглядом уставилась в потолок и не узнаёт никого из её прежнего окружения. Вскоре, не выдержав этого, она покинет этот бренный мир, как некогда мечтала. А Зак останется. Совершенно один. Почему нельзя повернуть время вспять и вообще не заводить тот дурацкий разговор? Тогда всё вернулось бы на круги своя, осталось бы таким счастливым, таким правильным. И Рей была бы жива и невредима. Солнце показывало всё своё величие, сделавшись от усилия розовым, перед тем, как окончательно скрыться за горизонтом. Рей не любила закаты. "Знаешь, мне всегда как-то тоскливо становится, смотря на закат. Ощущение, будто что-то хорошее заканчивается, вроде любимого сериала по телеку," - сказала она как-то раз, когда им вместе довелось смотреть на это волшебное время. А ведь, если подумать, уже наступило 20 мая. Скоро наступит лето - жаркое, солнечное, свежее, как и всегда. На улице уже совсем тепло, и тюльпаны вовсю цветут. "Зак! Посмотри, какая прелесть! - воскликнула Рей, увидев цветущие в саду алые, словно кровь, бутоны, и тут же подбежала понюхать один из них. - Апчхи! Чёрт! Совсем забыла, что у меня аллергия... Апчхи!!" Зак уселся на диван. Ветер через открытую форточку всколыхнул лёгкий белый тюль, похожий на вздымающиеся паруса корабля, который рвётся в открытое море. "Я... не забыла, - сказала девочка в белой сорочке надрывисто, словно обещание, данное ею - это всё, что у неё есть. - Потому что... Я поклялась! Ты, Зак, и я поклялись друг другу!" - А потом ты говоришь "Идём, Рей!", берёшь её за руку и два влюблённых психопата прыгают из окон психбольницы. Заезженная история, но романтичная, - мечтательно произнёс до боли знакомый голос. Зак не мог поверить своим глазам: перед ним стояла не кто иная, как Рей. Живее всех живых, она бросает свои озорные взгляды голубых глаз на него. Волосы её собраны в хвост, что тоже безумно ей идёт. -...Рей? - спросил он, всё ещё не веря ничему, говорящему о том, что она сейчас здесь, рядом с ним. - Это...ты? Девушка улыбнулась и, присев рядом с ним на диван, опустила голову на его плечо. - А ты сам как думаешь? - игриво спросила она, водя своим изящным пальцем по линиям ладони Зака. Тот ничего не ответил, ведь всё и так было очевидно. Он лишь вздохнул с облегчением и сжал руку девушки крепко-крепко, чтобы уже никогда её не отпускать. - Рано обрадовался, - произнесла Рей, мигом вскочив с дивана. - Видимо, ты забыл, что у Рейчел есть и другая сторона. - Я бы предпочла представляться не так пафосно, - позади раздался совершенно спокойный голос Рейчел. Вскоре перед Заком остановились две такие разные, но в то же время такие одинаковые девушки: одна из них была подросшей девочкой со стеклянными глазами, с которой он познакомился около пяти лет назад, а другая - та, которая смогла вылечиться и начать жизнь заново. Удивительно, но с каждой секундой пребывания здесь этих особ происходящее казалось всё более реальным. - Так... Зачем вы здесь? - совершенно серьёзно спросил Зак. - Если бы мы только знали, - протянула Рейчел Браннер. - Просто... в какой-то момент мы резко оказались здесь, - объяснила Рейчел Гарднер. - Я полагаю, что это может быть неким знаком свыше, ибо Бог вездесущ... - Прошу тебя, не начинай, - упрекнула её Рейчел Браннер, заставив религиозную сторону покраснеть (выражение её лица при этом никоим образом не поменялось). - То есть вы двое - это что-то типа субличностей Рей, правильно, - спросил Зак. - Ну типа, - ответила Рейчел Браннер. - Как там Рей? Что с ней случилось той ночью? - резко спросил Зак, думая, что сможет приоткрыть эту завесу тайны. - Извините, я умываю руки, - сказала Рейчел Браннер. - Я была там только первое время, да и то очень плохо соображала. А потом она, - девушка указала пальцем на Рейчел Гарднер, - взяла бразды правления на себя. И всё. Мне уже было не протолкнуться. Я знаю только одно: Рей... очень скучала. - Да, Рей было плохо там. Очень плохо, - тихо произнесла Рейчел Гарднер, сжав края своей длинной полосатой футболки. - Эмили Грей совершила непростительный грех, от которого и она, и я вряд ли сможем отмыться. Если честно, пару раз я хотела покончить со всем этим, ведь я и так грешна... но я вспомнила о ней, - кивок в сторону Рейчел Браннер, - и начала разрабатывать план. То, что произошло в итоге с Рей... мне жаль. На тот момент у меня не было иного выбора. Но, Зак, я думаю, что должна сказать тебе, что мы - лишь две половины сознания Рей, но не она сама. Мы помогаем ей принимать решения, но не проживаем за неё её жизнь. - Она права, - Рейчел Браннер вмиг стала серьёзной. - У каждой из нас своё видение, свой взгляд на жизнь, но Рей - это симбиоз, уникальная личность, которая видит всё по-своему. Поэтому, если хочешь полную версию, тебе лучше спросить у неё лично... *** Дверной звонок настойчиво дребезжал, умоляя открыть входную дверь. Зак встал слишком резко и схватился за голову: как можно было умудриться уснуть прямо на диване?! Да ещё и сон какой-то дурацкий снился, только он уже улетучился, растворился вместе с закатом. Но Зак точно помнил, что сон был странным и точно был о Рей. А тем временем звонок и не думал успокаиваться. "Это кто ж там такой назойливый?" - думал Зак, открывая дверь. На пороге стояла Вероника. - Ну наконец-то! - сказала она. - Я уж думала, что никогда тебя не добужусь. - Мелкая... как ты вообще узнала, где я живу? - Во-первых, не смей называть меня "мелкой", - сказала Вероника, постепенно закипая. - Серьёзно! Мне уже почти 18! А во-вторых, я, как будущий журналист, провела своё первое расследование, в результате которого я выяснила твой домашний адрес и рабочее расписание. Здорово, правда? - Зачем пришла? - В гости, - ответила Ника. - Я хотела ещё вчера вечером зайти, но ты не открывал. Поэтому, раз сегодня суббота, и ты не работаешь, я решила заглянуть к тебе, а заодно доставить письмецо. - От кого это? - От Рей, - и девушка, не говоря больше ни слова, прошла в квартиру и начала по-хозяйски её осматривать. - Слушай, а ты неплохо устроился, - сказала она. - И райончик хороший, и квартирка светлая. Прямо как у Сюз... Ника оборвалась на полуслове. - Почему ты ни разу не навестил Рей? - внезапно спросила она, глядя на крыши домов из окна. - Я была у неё. Правда всего один раз. Она очень даже ничего, можно сказать - совсем не изменилась. - Тебе-то какое дело? - спросил Зак, подойдя к ней. Только сейчас он заметил, что глаза у девушки были на мокром месте. - Рей - моя подруга, - сказала она. - И её похитила моя сестра. Скажи, кого я должна ненавидеть в подобной ситуации? - она выжидающе посмотрела на Зака, надеясь прочитать на нём ответ. - И дураку понятно, что это моя сестра во всём виновата. Но... почему она так поступила? Почему я должна её ненавидеть? - Мелкая, ты чего ревёшь? - спросил Зак, увидев, как девушка вновь раскисает. - Раз не хочешь - не ненавидь, делов-то. Всё-таки всем нужно избавляться от вредной привычки раздувать проблемы из ничего. - Родители... не обращают внимания на меня, - всхлипывала Ника, прижавшись к Заку. - Иногда мне кажется, что им вообще на меня всё равно. Конечно... Сюзи ведь их любимая старшая доченька, а я так... запасной вариант. - Я, конечно, во всём этом не разбираюсь, но, помнится, новая мать Рей говорила мне, что любую проблему можно решить, просто поговорив, - ответил Зак и похлопал Нику по голове. - Ну всё, не реви. А то действительно, как малявка. - У тебя такие объятия тёплые, - заметила девушка, немного успокоившись, - словно пуховое одеяло. Рей с тобой очень повезло. Она очень любит тебя, поэтому... береги её, пожалуйста. Через несколько минут Ника ушла, не забыв оставить письмо и нечто, завёрнутое в платочек. Зак присел за стол и взглянул на листок, на котором было написано "Для Зака". Дрожащими пальцами парень развернул его. В письме, поверх непонятных букв, написанных Рей, было аккуратным почерком написано следующее: "Привет, Зак. Как у тебя дела? Не жалуешься ли ты на здоровье? В любом случае, я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Как бы то ни было, знай - я очень скучаю по тебе. Это последнее моё тебе письмо, ведь, буду честна, живой я отсюда вряд ли выберусь, поэтому я постараюсь уместить здесь все свои чувства (хоть это и будет очень сложно, ведь мне много чего нужно сказать тебе). Прежде всего хочу сказать спасибо за нашу встречу, за то, что ты спасал мне жизнь не единожды, за то, что просто был рядом в трудную минуту. Прости меня за то, что ненароком ранила тебя тогда. Знай: ты ни в чём не виноват. В том, во что я вляпалась, виновата исключительно я сама. Мне жаль. Знаешь, недавно я кое-что осознала. В последнее время я часто вспоминала моих биологических родителей, и мне внезапно пришло в голову, что в моей жизни до встречи с тобой были и приятные моменты. Сейчас я лишь с теплотой вспоминаю те дни, когда я была счастлива, и это придаёт мне сил двигаться дальше. Хоть это и может показаться эгоистичным, но прошу, Зак, не забывай меня и то, что было между нами. Храни их глубоко-глубоко в душе и доставай лишь тогда, когда нужен стимул двигаться дальше. Но не смей жить прошлым! Создавай новые приятные воспоминания, ещё лучше, чем те, которые у тебя уже есть, и если память о Рей-эгоистке поможет тебе найти счастье, то это будет лучшей для меня наградой. Так к чему это я? В моей комнате, в выдвижном ящике туалетного столика, лежит твой нож. Я хранила его ещё с того самого дня, помнишь? Завещаю его тебе - такова моя воля. С этим ножом у меня связано очень много воспоминаний, поэтому пусть он послужит знаком наших воспоминаний. И последнее, что хотелось бы сказать: я люблю тебя, Зак, и буду любить до самого конца. Рей" На самом краю листка бумаги было несколько багровых пятен. Зак развернул платочек, данный Вероникой: в нём был уже старый, потрёпанный временем нож. Зак запрокинув голову назад и горько усмехнулся. Она всё это время держала эту железяку у себя, считала её чем-то ценным. "Зачем, зачем ты извиняешься, будто бы в чём-то провинилась?" - в отчаянии подумал Зак, смотря на нож. Натуру Рей порой понять было очень сложно и даже сейчас Айзек не мог утверждать, что знает её на все сто процентов. То, что она такая мелочная, слегка эгоистичная и иногда даже философичная - всего этого Зак до сего момента не знал. Недаром говорят, что даже всей жизни недостаточно, чтобы понять природу человеческих поступков. В этом и заключается весь интерес: никогда не знаешь, с какой стороны человек откроется тебе сегодня. Об этом Зак думал, когда шёл по направлению к больнице. Сколько Зак помнил себя, он всегда плыл по течению. Настало, видимо, время открыться с новой стороны и для себя. Ведь свои новые счастливые воспоминания он хочет создать именно с Рейчел. С внезапно онемевшими конечностями Зак стоял перед палатой, на которой было написано "Р. Браннер", и дело было не только в том, что буквально несколько минут назад ему пришлось впервые в жизни соврать о том, что он является родственником пациентки, находящейся здесь. За дверью стояла гробовая тишина, только был слышен равнодушный писк приборов. Переборов себя, Зак вошёл туда, стараясь не нарушить покой лежащей на койке возле окна Рейчел. Девушка побледнела настолько, что почти сливалась с белоснежными простынями и стерильно чистой светлой палатой. Рей была подключена проводами к различным приборам, измеряющим её показатели. С этой своей белой кожей и худобой Рейчел была похожа на скелет: щёки её впали, а из ворота больничной пижамы чётко были видны рёбра. Но главное было не это, а то, что всё её тело было покрыто шрамами, синяками, ссадинами, которые останутся у неё на всю жизнь, как болезненное напоминание о том, что она пережила. Солнце клонилось к закату, и последние его лучи медленно скользили по спокойному, даже равнодушному, лицу девушки. Теперь она не сморщит смешно свой носик, как это делала всегда. И почему-то от осознания этого Заку на душе стало так невыносимо, как никогда раньше не было. Он опустился на колени перед больничной койкой, а голова его рухнула возле руки Рей. Это, конечно, бред - разговаривать с человеком, пребывающим в коме, но Зак вновь открылся для себя с новой стороны, потому что он приложил ледяную руку девушки к своей щеке, ощутив на себе столь вожделенные прикосновения, и сиплым голосом сказал: - Рей... прости меня. Не нужно было мне тогда говорить об этом - поторопился, дурак, признаю. Хочешь - я что угодно для тебя сделаю, только, пожалуйста, проснись. Ну, тебя правда не хватает. Ну, пожалуйста, Рей, чего тебе стоит? Палата наполнилась оранжевым светом. Ещё один день близился к концу, а Зак продолжал шептать её имя, как мантру. - Рей, ну ладно тебе. Каменное лицо тебе не идёт. Так что давай, просыпайся, - шептал он, надеясь согреть ледяную руку девушки. - Ты же столько всего пережила и после этого планируешь так просто умереть?! Я тебе не позволю! Слышишь? ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ ВОТ ТАК!!! - внезапно сорвался он на крик, но Рейчел не отреагировала. И тут что-то горячее и солёное тонкой струйкой потекло по щекам Зака. - Прости меня, - сказал он. - Прости меня за то, что так редко говорил тебе такую простую истину. Я люблю тебя, Рей. Если ты очнёшься, то я буду говорить тебе это каждый день, слышишь? Я люблю тебя. Сильно люблю... Как, оказывается, легко и приятно говорить человеку слова любви. Когда Зак повторил эти три слова ещё несколько раз, то в душе у него потеплело настолько, что рука Рей стала хоть немного похожа на человеческую, а её тонкие изящные пальцы будто поглаживали его щёку. Сложно было объяснить, на что похожи эти ощущения, но подарить их могла лишь... - ...Рей... - сказал Зак, подняв голову и смотря в бездонные голубые глаза, смотрящие на него так, словно не было этих четырёх месяцев разлуки, того разговора, того письма, а просто так, как обычно смотрит Рей: взглядом, преисполненным нежностью, задумчивостью и некой усталостью. - Зак, - сказала она всё ещё слабым и заспанным голосом, словно не до конца понимала происходящее. - Зак! - сказала она уже громче, и её глаза наполнились слезами, которые подобно воде из кристально чистого источника потекли по щекам. Рейчел раскинула руки Заку навстречу - его не нужно было уговаривать дважды. Он обхватил её и прижал её такое хрупкое тело к себе, зарылся лицом в её волосы, осознав, как же он скучал. - Зак, - сказала сквозь слёзы Рей. - Давай с этого дня будем вместе. Всегда-всегда. - Конечно мы будем неразлучны, - сказал Зак, усмехнувшись, - потому что, боюсь, мне придётся посадить тебя на цепь и никуда не отпускать. А то никаких нервов на тебя не хватает! Рейчел внезапно отпрянула. - Н-не надо цепей, - сказала она. - Да шучу я. Шутки, что ль понимать разучилась? Девушка надулась. - Ну, знаешь ли, - пробубнила она и отвернулась к окну. - Ах! Какой сегодня закат красивый... Зак тоже повернулся к окну и, обняв Рей за плечи, положил её голову к себе на плечо. - Ты же вроде у нас не жалуешь закаты? - сказал он. - Ну, возможно, завтра я уже не буду этим так восторгаться, - согласилась девушка. - Но как по мне, так лучше уж закат, чем сырость и тусклая лампочка, - Рей поёжилась. Зак просто гладил её по волосам, позабыв обо всём, что хотел спросить. Да и разве сейчас это так важно? Главное, что Рейчел жива и сейчас находится рядом с ним. - Кстати, а какое сегодня число? - спросила она чуть позже. - Двадцать первое мая вроде с утра было, - ответил Зак. - Как двадцать первое мая? - Рейчел резко развернулась, но тут же завалилась на бок из-за общей слабости. - Это что же получается? У тебя завтра день рождения, а я ничего тебе не подарю. Вот ведь, весь год коту под хвост! - Дурёха ты, Рей, - сказал Зак. - Ничего мне от тебя не нужно. У меня же есть нож для жертвоприношений. - Почему же сразу для жертвоприношений? - Потому что эта старая железяка доставалась лишь раз в сто лет, - многозначительно ответил Зак. - Серьёзно, я думал, что ты избавишься от него или, на крайняк, будешь использовать его в бытовых целях. Никогда бы не подумал, что тебе так нравятся старинные вещи. - Ты оставил его мне на сохранение, - Рей, казалось бы, обиделась. - Что хочу с ним, то и делаю. И вообще, ты знаешь, сколько раз он мне помогал? - А ну-ка, - ответил Зак. И Рей принялась увлечённо рассказывать интереснейшие истории, и за этим занятием их застали и врачи, и родители девушки, которые были рады, что Рейчел Браннер очнулась. Где-то некую Сюзанну Аддамс приговорили к году тюремного заключения из-за того, что жертва очнулась. Где-то молодые родители слушали их маленького сына, пытающегося выговорить имя "Рейчел", а где-то одна девушка, мечтающая стать журналистом, отправилась на свой последний звонок под руку со своими родителями, очень гордящимися ею. А Рейчел с Заком всё разговаривали, и разговаривали, пока не договорились создавать новые общие воспоминания, ведь оба знали, что они уже никогда не смогут друг друга забыть... Конец.