Nine attempts

Чимин хочет уйти домой. Его и музыка раздражает и все люди вокруг бесят, все кроме Хосока. Чон очень хороший брат, Чимин понимает это, иначе он бы его не оставил и не сидел бы с Чонгуком, молча наблюдая за тем как младший, опустошает один стакан за другим. Чимин видит, что Хосок даже не задаёт вопросов, просто смотрит на веселящихся людей вокруг и не мешает Гуку, тонуть в своих проблемах. Пак чувствует себя хреново, ему хочется так же, просто пить и чтобы кто-то родной сидел рядом и понимал без слов, но есть ли у него такой человек? Чимин решает отсидеться в комнате, хотя бы того момента пока его оттуда не выпроводит какая-нибудь парочка, чтобы уединиться. Звуки музыки почти полностью глушит деревянная дверь в комнате второго этажа, так что Чимин плотно прикрывает её и совершенно без сил падает на кровать, раскинув руки в стороны. Парень смотрит в потолок и понимает, что даже мыслей в голове нет, а о чем ему стоит подумать прямо сейчас? О Хосоке? Зачем этот парень появился в его жизни? Что у них общего? Чимин Хосока не знает даже, но выбросить из головы его образ никак не может. Что это значит? Мысли о соулмейте блокируются сами собой, Чимин совершенно не готов к такому, да и по словам Хосока, он тоже не планирует пока серьёзных отношений, так зачем судьбе сводить их? Если бы Чимин понимал как работает эта система, если бы разбирался в этих чёртовых сбоях, ему было бы легче, но он словно глупый ребёнок, ничего не понимает и лишь пугается всего нового. Юнги заходит в комнату, не позволив Чимину и десяти минут провести наедине с собой. Пак поворачивает голову в сторону двери, которая, немного, скрипит и продолжает молчать. Юнги совсем как подросток мнётся, переступает с ноги на ногу на одном месте и, кажется, совершенно не знает, что сказать. — Устал? — первым нарушает тишину Чимин и поджимает губы, чувствуя себя до жути виноватым за свои мысли о соулмейтах и Хосоке. — Немного, — Юнги проходит в комнату, аккуратно садится на край кровати и задумчиво смотрит в окно, за которым не видно буквально ничего. — Я тоже, — вздыхает, — хотел домой уйти, но решил дать алкоголю, в моей крови, шанс развеселить меня. — А где Хосок? — Юнги не отрывает взгляд от окна, но Чимин чётко слышит нотку злости в голосе старшего. — С Чонгуком, — Чимин поднимается на локтях, а после и вовсе принимает сидячее положение и придвигается ближе к парню, так, чтобы можно было положить голову на его плечо. — Он тебе нравится, да? Чимин не отвечает. Парень поднимает голову, обхватывает руками чужое лицо, заставляя старшего посмотреть на него, а после на выдохе касается теплых губ, но Юнги тут же отворачивается, опустив голову и заставляя Чимина убрать руки. — Я… — Чимин, действительно, хочет что-то сказать, но слов не находит. — Не надо, — Мин головой качает, — зачем ты делаешь это? — Потому что я люблю тебя, — шепчет Чим, прикрыв глаза. — Это не правда, — Юнги как и всегда, не подбирает слова, не думая о том, что это значит для Чимина, — мы ошиблись, зачем снова поднимать эту тему? — Ты ведь любишь меня, — Пак с трудом сдерживает слезы, часто моргает и правда старается сделать так, чтобы голос не дрожал. — Блять, — Юнги грубо хватает младшего за руку и поднимает вверх рукав его толстовки, большим пальцем, касаясь цифры на его запястье, — видишь это? И я вижу. — Это ничего не значит, — Чимин качает головой, чувствуя как щеку обжигает первая слеза. — Ты был со мной, — со злостью проговаривает Юнги, — но счётчик остался, та ошибка лишь оставила метку на чужом запястье. Мы не соулмейты, Чимин. — Может нам стоит попробовать ещё раз? — Пак шмыгает носом, заглядывает в глаза напротив и видит там свою собственную смерть. Она ждёт его там, в глазах того, кого он любит больше жизни. — Мы попробуем, — Юнги закусывает губу и шумно выдыхает, — а потом мне останется лишь смотреть как ты уходишь к нему. Мин даже не двигается, когда Чимин обнимает его за шею, утыкаясь носом куда-то в район ключиц и громко всхлипывает, понимая, что ему ничего не остается. Во всей вселенной ни разу не было ошибки, все знают, ты можешь полюбить только своего соулмейта, избавиться от проклятого счетчика только после ночи с ним, так всегда было и будет, так почему же только эти двое такие неправильные? Как они смогли полюбить друг друга, если судьба приготовила для них совершенно других людей. Им не быть вместе, потому что соулмейты плевать хотели на сбои в системе.

***

— Мудак, — Чонгук кричит так громко, Хосок даже боится, что его голос разбудит родителей. — Заткнись, — шипит старший, стараясь уложить парня в кровать. Хосок перехватывает его обеими руками поперёк талии и шумно вздыхает, думая о том, сколько шума наделает тело младшего брата, если упадёт на пол. Парень рывком тянет Гука в сторону кровати, но у того лишь ноги подгибаются. Он тихо смеется, а после цепляется зубами за рубашку Хосока, дыша через нос. Чон делает один шаг, приближаясь к кровати, но чувствует как руки слабеют, поэтому старается как можно крепче прижать Чонгука к себе. Еще один шаг, а затем еще два, Хосок чувствует легкую боль в районе живота и даже думать не хочет о том, как сильно завтра будут болеть руки, он лишь толкает брата, чётко рассчитав, чтобы тот упал на свое спальное место. Чонгук мычит, носом утыкается в подушку, сжимая простынь в кулак. — Он эгоист, Хосок-хён, — шепчет. Старший присаживается около кровати на корточки, смотрит сначала на страшную цифру на запястье Гука, а после переводит взгляд на его беспокойное лицо. — Попробуй уснуть, — Хосок проводит ладонью, по влажным от пота волосам Гука, и прикусывает нижнюю губу. Его брат умирает, на его глазах, еще немного и самый близкий для него человек станет лишь вспоминаем, а он ничего не может сделать, лишь сочувственно качать головой и врать о том, что все будет хорошо. — Любовь соулмейтов — всего лишь выдумка. Я ему не нужен, — Чонгук сопит, а после жмурится от накатившей тошноты, — я его ненавижу. Старший вздыхает и садится на пол около кровати, спать совсем не хочется. Сейчас он чётко осознает, что не знает, сколько времени у Гука осталось, возможно уже завтра он проснется с новой цифрой на запястье и уже ничего нельзя будет изменить. Как ему понять, что делать, пока не случилось нечто непоправимое?

***

— Что с тобой такое? — Юнги с утра открывает окна в комнате и оглядывает улицу с высоты пятого этажа, — с вечеринки самый первый ушёл, никого не подцепил, еще и завтракать отказываешься. Идем, я угощаю, — блондин зевает, зарываясь руками в собственные волосы. — Я не хочу, — Тэхён сидит на кровати, и что-то подсказывает Юнги, что тот сегодня даже не ложился. — Это из-за нашей ссоры? Просто забей на Чимина, давай нормально поговорим, — Мин выдыхает, делая самое виноватое выражение лица, — мне жаль. — Мне тоже, — Тэ кивает, наконец поднимая взгляд на лучшего друга, — я не в обиде, я лишь хочу побыть один. — Что происходит, Тэхён? — Юнги садится на кровать рядом с парнем, подогнув под себя одну ногу, — давай поговорим. — Все нормально, — Тэ кивает, облизнув губы, — просто настроение дерьмовое. — Почему? — Юнги не уступает, он вообще не из тех, от кого можно так просто отделаться. — Давай просто напьемся.

***

Чимин чувствует себя странно, когда Юнги остается с Тэхёном. Это совершенно глупая ревность, но Пак не может с этим смириться. Не понятно что будет, когда они найдут своих соулмейтов. Скорее всего Юнги больше не сможет остаться у него на ночь, не будет редких и как бы случайных касаний, разговоров до утра и пьяных поцелуев. Юнги окончательно станет для него чужим человеком, и все что их связывает сейчас превратится в воспоминания, горькие, разрывающие все внутренности на части и ничего не значащие воспоминания. Так почему Юнги этого не понимает? Он проводит время с Тэхёном, который только и делает, что настраивает Юнги против Чимина. Сам Пак действительно не понимает, чем заслужил такое отношение к себе. Если бы Тэ не унижал его при каждом удобном случае, Чимин смог бы проводить вместе с ним и Юнги намного больше времени. Тэхён всегда стоял костью в горле, но в последнее время, все стало только хуже. Чимин не понимает в чем дело да и не хочет разбираться в тараканах, которые так плотно засели в голове Тэ, это лишь его проблемы. Это все из-за Тэхёна. Чимин уверяет себя в этом вот уже пять минут подряд, стоя у незнакомой двери. Если бы не Ким, он бы сейчас был рядом с Юнги и не чувствовал эту глупую вину, непонятно за что. Одному проводить вечер не вариант, но разве звонить Хосоку и соглашаться на его предложение приехать в гости, это норма? Это все из-за Тэхёна. Чимин прикрывает глаза и, наконец, стучит по поверхности двери, желая, чтобы этот жест остался незамеченным и он смог спокойно пойти домой, жалея себя и обвиняя Тэхёна во всех смертных грехах. Но все, как и обычно, выходит не так как задумывает Пак. Хосок открывает дверь, практически, сразу же. На его лице солнечная улыбка, которая, кажется, способна осветить даже тёмную улицу за спиной Чимина. — Привет, — Пак неловко суёт руки в карманы зелёной толстовки, и пару раз моргает, ожидая реакции. — Привет, — кивает Хосок, — я очень рад, что ты пришёл. Проходи. Чон отходит в сторону, позволяя гостю пройти в дом. Чимин осматривает светлый коридор, снимая с ног потрепанные кеды. Хосок жестом указывает Чимину идти за ним, и тот покорно шагает, спустя пару секунд оказываясь на просторной кухне, где пахнет кофе. — Привет, — Чонгук сидит на высоком стуле, расчесывая мокрые после душа волосы. — Рад встрече, — бубнит Чимин, присаживаясь на стул, прямо напротив Гука. — Чай, кофе? — уточняет Хосок, нервно передёргивая плечами. — Чай, — быстро произносит Чимин, и снова переводит взгляд на Чонгука, ему лучше, когда он думает, что пришел в гости не только к Хосоку, присутствие младшего Чона безумно успокаивает. Чонгук откладывает расческу в сторону и проводит пальцами правой руки по волосам, полностью открывая обзор на цифру на своем запястье. Чимин никогда не видел людей с цифрой восемь на счётчике, но много читал об этом, так что знает, что такие люди с вероятностью в сто процентов уже встретили своего соулмейта, так как риск слишком велик. Чонгуку в некотором смысле повезло, как думает Чимин, но даже представлять не хочет как это чувствуется. — Не ожидал, что ты придёшь, — начинает разговор Гук, пока Хосок возится с кружками для чая, чуть ли не роняя их от волнения. — Вечер освободился, и я решил, что будет неплохо провести его с вами, — Пак пожимает плечами, а после достает телефон из кармана джинсов, прекрасно зная, что никто ему не напишет, как бы ему этого не хотелось. — Так, у тебя полетели какие-то планы? — с интересом произносит Чон, на что Чимин кивает. — Мы с Юнги должны были встретиться, — Чим чётко видит, как напрягается Хосок, после произнесенного им имени. — А почему не удалось? — Чонгук тянется за печеньем, что лежит в миске, почти около руки Чимина. — Он решил провести вечер с Тэхёном. Чонгук так и застывает с вытянутой рукой на пару секунд, но после быстро приходит в себя, ловко обхватывая печенье пальцами. — Он отменил планы с тобой из-за Тэхёна? — уточняет Хосок, ставя перед парнями кружки с ароматным чаем. — У Тэ что-то случилось, как я понял. Ему нужна поддержка лучшего друга, по словам Юнги, — спокойно объясняет Чимин, а после смотрит в свою кружку, так как Хосок садится рядом с ним, и от этого мурашки пробегают по позвоночнику. — Я допью в комнате, — в миг тускнеет Чонгук, и встает со стула, прихватив с собой кружку, — было приятно увидеться, — бросает Чон и быстро уходит, даже прикрыв за собой дверь. В комнате повисает тишина. И нет в ней неловкости, Чимин чувствует только вину, за то что ему все это нравится. А ещё Хосок нравится. Его красивый профиль, ровный нос, яркие, неуложенные волосы, длинные пальцы, которыми он обхватывает кружку, розовые губы, которые он облизывает после глотка горячего чая. Чимину нравится прямо сейчас все. Его близость, его запах, звук тиканья его наручных часов. Буквально все в этом парне. — Чего ты уставился? — Хосок усмехается и делает, еще один глоток, продолжая смотреть в стену перед собой. — Я не знаю, — Чимин даже не думает взгляд уводить, ему вся эта ситуация кажется слишком правильной. — Ладно, — Хосок ставит кружку на стол и резко поворачивает голову, ловя чужой взгляд своим. — Что? — Чимин шумно сглатывает, чувствуя как сердце в груди, стучит слишком уж необычно, от чего даже дыхание сбивается. Хосок молчит, лишь еле заметно улыбается и от этого становится не по себе. У Чимина желудок скручивает от зрительного контакта, хочется встать и убежать, а еще больше хочется оказаться как можно ближе. И Хосок будто читает его мысли. Чон наклоняется и как можно аккуратнее касается его губ своими. Чимин держится ладонями за собственные колени, сжимает их, стараясь понять, не спит ли он, но все кажется таким настоящим. Парень размыкает губы, углубляя поцелуй, и позволяя Хосоку положить одну ладонь на его щёку. Теперь Чимин знает. Страстные поцелуи ночами, с языком и в перемешку с кровью, вовсе не такие интимные, как первый и самый нежный поцелуй соулмейта.