Люби меня также, как я люблю тебя

Когда они вновь встретились, Вальжан вздрогнул, едва заметно, но вздрогнул, быстро отворачиваясь и возвращаясь к своему столу. Прошло уже столько лет и он действительно не ожидал встретить этого человека, особенно когда порвал документы и. Свою прошлую жизнь. Он сменил город, имя, внешность, но красная нить судьбы вновь притянула их друг к другу. Вальжан невольно потёр своё запястье, где красовалось чужое имя, которое отдавалось легким жжением, будто намекая:«Давай.обернись.он пришёл за тобой.твой соулмейт.» Вновь дрожь пробивает его тело и Жан отчаянно пытается это скрыть, сцепляя свои длинные пальцы, обтянутые дорогими, черными перчатками, в замок. Его ужасала последняя мысль, что словно пуля пронеслась в голове, а после рухнула вниз, будто намереваясь пробить и уничтожить само сердце:«Он заберёт тебя в Тулон.» — Месье Мэр? — осторожно зовет его инспектор. По взгляду видно, что он в замешательстве и явно думает, что сделал что-то не так. — Всё в порядке, просто голова разболелась, — улыбнулся Мадлен, — Знаете, я плохо реагирую на погоду. Жавер кивнул в ответ, принимая эти слова и, отчасти, это было правдой. После суровой жизни в качестве раба, Вальжан очень плохо реагировал на резкую смену погоды. С возрастом чувствительность лишь усиливалась, когда шел дождь, у него болели шрамы, а когда снег, не давала покоя сильная мигрень. Инспектор протянул ему конверт и сказал, что новая, лучшая (он специально подчеркнул этот момент) полицейская гвардия под его началом теперь служит Мадлену, мэру города Монтрёй-сюр-Мер. Вальжан тогда лишь учтиво кивал и благодарил инспектора, поспешно спровадив того за дверь, сославшись на то, что именно сегодня, в этот день и час у мэра много работы. Мадлен знал, что Жавер, как хороший полицейский, перечить не станет и это позволит ему выиграть время или же, хотя бы передышку. Инспектор лишь выполнял свой долг и больше ничего, но всё же.первое время Мадлен вздрагивал, когда Жавер подходил к нему со спины и начинал что-то говорить. Конечно, инспектор поспешно извинялся за свои действия, обещал быть более деликатным, а Мэр лишь отшучивался по этому поводу и поспешно уводил разговор в другое русло. Жавер и сам замечал, что стоит ему повысить голос, как Мадлен хмурится: невольно сводит брови и потирает висок двумя пальцами. Иногда, Жавер соотносил это с головной болью, но ловил себя на мысли, что слишком часто голова Мадлена болит в его присутствии.

***

Дни шли довольно обыденно и, работа на этого Мэра была простой, даже слишком. Жавер не мог похвастаться тем, что виделся с ним довольно часто, но мог предположить, что довольно часто Мадлен пытается узнать его поближе и постоянно интересуется чем-то помимо отчётов и проделанной работы. Инспектор быстро привык к этим, казалось, незначительным вопросам о любимой еде, музыки, прошлом. О последнем Жавер отвечал поверхностно и неохотно, и ровно такими же ответами награждал его сам Мадлен. Как оказалось, эта была их единственная общая черта, молчать о том, что пережили больше года назад. Да, именно года, так как Мадлен с удовольствием делился с ним секретами о том, как ему удалось улучшить город и производительность на своей швейной фабрике. Проводил экскурсии по городу, во время вечерних патрулей Жавера и с упоением отзывался о церкви. Инспектор никогда бы в этом не признался, но простота Мадлена, манера речи и своеобразная открытость его цепляла. Однажды, Жавер поймал себя на мысли, что невзрачный городок Монтрёй-сюр-Мер, где годом ранее было полно нищеты и разрухи такого мэра, как Мадлен просто не заслуживает. Но после случая во дворе, всё изменилось. Когда мэр в одиночку поднял тяжелую повозку, которой придавило бедного садовника, у Жавера на секунду перехватило дыхание. Он смотрел и не верил своим же глазам, как гримаса тяжести и боли, что появилась на лице Мадлена лишь на мгновение, была так предательски похожа на лицо каторжника под номером: 24601. Жавер уже несколько лет не вспоминал это имя и лишь случай (нет, случайность), стала рычагом для ворвавшихся воспоминаний. Инспектор отошел к стене и мог только видеть, как Мадлен, казалось лучший человек на всём этом чертовом свете, смотрел на него с беспокойством. Жавер зажмурился, как черты лица могут быть такими схожими и различными одновременно? –Инспектор, вам не хорошо? — голос звучал настороженно, как тогда, когда ему вручили документы в Тулоне. Жавер не смотрел на него, лишь слушал, благодаря чему новый укол от воспоминаний не заставил себя долго ждать. –Как человек вашего возраста может быть настолько силён? — не вопрос, провокация и, в этот раз, инспектор смотрел лишь на него, пытаясь уловить каждую эмоцию на чужом лице. Мадлен нервно сглотнул, пытаясь сохранить беспристрастное выражение лица, но глаза, которые он не мог контролировать, выдавали его с головой, –Неужели это правда.– прошептал Жавер. Казалось, что время для них остановилось и оба поняли друг друга: невнятные слова, жестокую правду реальности и их. общего прошлого. Инспектор продолжал смотреть на лицо, где не дрогнуло ни мускула и единственный островок правды, что представляли собой большие, светлые глаза Вальжана, на которые было больно смотреть.Потому что, будь они меньше, в них, пожалуй, не могло бы уместиться столько печали. –Говорите то, что хотите сказать, инспектор! — Мадлен первым нарушил тишину и инспектор заметил, что раньше мэр никогда не повышал голос. Казалось, что именно сейчас и именно на Жавера он сделал это в первый раз. Лицо исказило гневом и народ в ужасе уставился на инспектора, загудев словно пчелиный улий. Жавер решил, что сейчас ему лучше отступить. Больше доказательства ему не нужны. –Месье, я не посмею, — он смиренно склонился перед ним, принимая своё поражение. Но в этот же вечер Жавер написал докладную о том, что приветливый мэр города Монтрёй-сюр-Мер, господин Мадлен, на самом деле беглый преступник под номером: 24601 — Жан Вальжан.

***

С того дня всё изменилось. Хоть Жавер, как и обычно, нёс свою службу, он будто чувствовал на себе то презрение, что услышал от Мадлена. Инспектор всё также приносил ему отчёты, но Мэр больше не улыбался ему, как тогда, не приглашал его домой, как тогда, даже воды не предлагал, а лишь сидел и молча кивал, когда Жавер делал паузы в своём докладе. Инспектор знал, что если бы он попросил Мадлена повторить хотя бы последнее предложение, то тот лишь поднимет на него взгляд своих нежных, светлых глаз и выдавит лишь простое:"Что?" Жавер замечал, что мэр старается всячески избегать его, хотя искренне старался не замечать, пока из главного полицейского департамента, что находился в Париже, не пришел ответ. Инспектор прочел письмо, затем ещё раз, будто не поверив, а после тут же скомкал его дрожащими руками. Жавер поднял взгляд к небу, где крупные хлопья снега неспешно падали ему на на лицо, мгновенно превращаясь в воду. –Неужели я ошибся? — одними губами спросил он, а после резко развернулся и вошёл в здание. Мадлена он нашёл на верхнем ярусе его швейной фабрике. Мэр сидел за столом и заполнял бумаги своим быстрым, размашистым почерком. Жавер вошел настолько тихо, что даже не был удивлен тому, что Мадлен даже не заметил его. Он воспользовался этим мгновением и тишиной, нарушаемой лишь скрипом пера, для того, чтобы собраться с духом и открыть рот для своего позорного признания. –Месье Мэр, — его голос дрогнул, а рука по прежнему нервно сжимала документ, где говорилось о его позоре. Мадлен поднял голову, так же не улыбнувшись ему и теперь Жавер осознал, что он на самом деле это заслужил. –Я опозорил свою форму и звание, — начал он, не осмелившись поднять взгляд, но краем глаза он видел, как Мадлен отложил перо и откинулся на спинку стула, осматривая его с ног до головы, как диковинную игрушку. На лице не было ожидаемого ликования, а лишь интерес и непонимание. –В тот вечер, когда вы спасли того беднягу.– Жавер запнулся и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить, — Я написал на вас докладную. Я принял вас за другого человека, за которым гонялся много лет. Но сегодня, мне пришёл ответ. Жан Вальжан давно арестован и закончил жизнь на эшафоте, — Жавер видел, как Мадлен медленно поднялся и обошёл стол, вставая точно перед ним, — Мне нет прощения, месье. Моя судьба в ваших руках. Он протянул ему свою саблю, в знак раскаяния и готовности принять любой приговор, что вынесет ему Мадлен. Но мэр не взял её, он лишь мягко положил свою ладонь, на едва дрожащую руку инспектора. –Жавер, вы лишь выполняли свою работу, — спокойно произнёс Мадлен, — Кто из нас не ошибался? Я не держу на вас зла. Возвращайтесь на свой пост. — Но месье мэр. — инспектор искренне не понимал этого, как оказалось, совсем незнакомого ему человека, — Неужели вы не из-за этого так на меня смотрели? Всё это время? Я всегда был суров к закону. Поэтому моя ошибка не должна быть исключением, — Жавер поднял на него полный решимости взгляд, — Я не смею носить своё звание, исполнять свой долг в качестве префектора полиции и даже. Жать вам руку. Я ожидаю своё наказание, месье. Когда Жавер вновь опустил голову, Мадлен развернулся и вернулся к своему столу, снова садясь за него, продолжая работу с документами. — Хорошо, приходите ко мне домой после вечернего патрулирования. Тогда и поговорим. А сейчас, прошу меня простить, но у меня много работы. Жавер хотел остаться и возразить. Он поднял взгляд и уже был готов открыть рот, чтобы потребовать своего увольнения, но тут же закрыл его обратно. Столько лет инспектор шёл к этому, посвящая всю свою жизнь работе, а если он лишится её, то. Лишиться и своего имени, своей личности, возможно, вернётся к началу своего долгого пути, а этого он не хотел больше всего на свете. Если судьба послала для него такого человека, как Мадлен и если именно она подстроила то, что Жавер усомнился в своём мэре, то сейчас. Сейчас он просто обязан принять этот, дарованный ему шанс, и вернуть своё доброе имя. Жавер примет любое наказание от Мадлена, а после, когда они будут в расчёте, инспектор останется рядом с ним, пока лично мэр не прогонит его. Жавер в последний раз взглянул на сидящего за столом Мадлена, но не смел сказать ни слова, поэтому лишь послушно склонив голову, инспектор покинул кабинет мэра.