Глотай, детка

Вместе с приходом осени настала пора второго триместра в японских школах и университетах. Не самое любимое время у многих студентов, ведь отвыкнуть от летней прокрастинации достаточно сложно. Кроме того, вместе с этим появляются новые предметы, материал которых кажется сущим адом, новые преподаватели, у которых нужно постараться себя зарекомендовать, новые высоты, с которых тебя в любой момент могут скинуть. Но это ещё не самое страшное — куда страшнее вновь вернуться в общагу и делить комнату с каким-то новым парнем. Однако, впервые увидев Кенму, Куроо понял, что зря переживал. Его новый сосед оказался скромным стеснительным мальчиком. Между прочим, очень милым мальчиком. Таким, с которого невозможно было отвести взгляда и не думать о нём по ночам. И это являлось странным, ведь Тецуро ранее никогда не испытывал подобного — не робел перед людьми своего пола, думая про себя: «Какой же он, мать его, хорошенький». Со временем Куроо привык. К тому же у них с Кенмой не было особых разногласий: парень вёл себя тихо и в свободное от учёбы время зависал за приставкой или ноутбуком, не доставляя Тецуро никаких проблем, а тот, в свою очередь, не доставлял проблем ему. Ну, это если не думать о том, как сильно он возбуждал Куроо, ничего при этом не делая. А признаться в том, что такой крутой и самодостаточный парень мечтает трахнуть Козуме, пока тот сладко спит, отвернувшись к стене, ни в какие рамки не вписывается. Хотя, на самом деле, Кенма тоже кое в чём винил Тецуро, но таил все претензии в себе, потому что, в принципе, его это устраивало. Даже более чем. Если бы только его сосед знал, сколько раз ему, несчастному, приходилось переигрывать супер-мега-важные моменты только из-за того, что Куроо так сексуально расстёгивал рубашку и после натягивал футболку, пряча идеальный торс, к которому так сильно хотелось прикоснуться, или возвращался в комнату, обмотавшись только одним полотенцем снизу, чтобы забрать забытый шампунь или гель для душа, или читал учебник по какой-нибудь пропедевтике, каждый раз тяжело вздыхая из-за сложности материала. И если бы Кенма знал, что всё это делалось специально, он бы явно сошёл с ума, ведь ещё никто никогда не пытался привлечь его внимание. По крайней мере, так думал только он, потому что на его милую мордашку, на самом-то деле, велись очень многие, но парень их активно не замечал. Неинтересны были. Но вот с Куроо не так, с Куроо всё по-другому. Его, наоборот, только и получалось, что активно замечать, краснея от собственных мыслей, которые, как он думал, точно возникали сами по себе, а не из-за двусмысленных действий Тецуро. Как, например, сейчас. «Подождите… он что…» «Нет, показалось…» «Или всё же да?» Тело Козуме онемело. Во-первых, он пытался уснуть больше битого часа, а во-вторых, за его спиной творилось что-то странное, в чём он явно не был уверен, а от того и боялся даже дышать. Нет, несомненно он насыщал лёгкие кислородом, но делал это настолько тихо, что могло показаться, что он и вовсе не дышит. И лучше бы так и было: лучше бы у него просто остановилось сердце, чем он лежал и думал, чем там сейчас занимался Куроо. Хотя, пожалуй, ему нравилось лежать и думать о Куроо. А тот, в свою очередь, думал только о Кенме. Ничего необычного, ведь он делал это достаточно часто. Особенно по ночам, когда был уверен в том, что его сосед спал крепким сном. Настолько крепким, чтобы не замечал, как Куроо ласкал свой член, работая рукой быстро-быстро, ненароком произнося имя своего соседа, а позже отрывал бумажное полотенце и ненадолго выходил из комнаты, а затем возвращался обратно и засыпал, наслаждаясь тихим посапыванием, доносившимся с кровати напротив. И сейчас всё происходило так же, как и всегда: парень, прислонившись спиной к подушке, которая не пропускала холод стены, запустил руку в чёрные боксеры и наглаживал твёрдый член. Тонкая простынь так изящно очерчивала контуры тела Кенмы. Она явно мешала насладиться его красотой, но стянуть её с парня он не решался. Ласкать себя становилось всё приятнее, и Куроо наконец избавился от трусов, предоставляя движениям свободу и прерывисто выдыхая — сдерживаться было сложно. Больше Кенма не сомневался в своих догадках. Тихие стоны Куроо и желание увидеть то, как он накрывает ладонью свой член и потирает головку, а свободной рукой оттягивает мошонку, разливались возбуждением. Его орган уже давно встал и требовал к себе такого же отношения. И Козуме поддался. Притворившись спящим, он медленно развернулся лицом к Куроо. Его всего трясло, и такой сладкий мальчик не решался открыть глаза, но, смутившись невероятно от того, что его сосед продолжал надрачивать, сделал это. В комнате хоть и было темно, но Козуме видел всё настолько чётко, что, казалось, мог посчитать количество складок на одеяле. Куроо сидел неподвижно, не сводя с Кенмы глаз. Он явно растерялся, но когда заметил, с какими похотью и желанием смотрел на него сосед, — тут же пришёл в себя. Руки Кенмы шуршали под одеялом, вызывая у Куроо улыбку. Взгляд парня был прикован к этому замечательному члену, от вида которого рот непроизвольно наполнялся слюной. — Хочешь попробовать? — дразнящим шёпотом спросил Тецуро, мечтая получить согласие. Кенма неуверенно поднял на него глаза, а затем вернул их в исходное положение. Он не ожидал услышать такого предложения, но причин отказаться у него не нашлось. Под одеялом становилось невыносимо жарко, а внизу — слишком тесно и мучительно. Парень медленно перебрался на чужую кровать и опустился на свои колени рядом с Тецуро. — Я расценю это как «да», — Куроо потянулся к губам Козуме, но тот резко опустился вниз. Его горячая ладонь провела по груди и опустилась ниже. Кенма начал целовать чужой торс, пытаясь разобраться со всем, что намеревался сделать, но как только рука Куроо проникла под его трусы, он тут же примкнул к сочащейся смазкой головке. Мягкие губы обхватили её сначала неуверенно, а потом особенно жадно. Козуме пропустил её дальше в рот, такую большую, еле умещающуюся на языке, и выпустил обратно, облизывая. Он опустился к основанию, целуя мошонку. Куроо всего аж задёргало и словно парализовало. Бархатный язычок Кенмы приносил столько удовольствия, сколько парню и не снилось. Он хотел овладеть, теперь уже, своим мальчиком и полностью подчинить его себе. Неторопливость Козуме вынудила Куроо запустить руку в его длинные мягкие волосы и вмешаться в процесс. Он направлял его голову и толкался в глотку, иногда позволяя парню передохнуть, а затем продолжал снова и снова, наслаждаясь тем, как стекают слёзы по залитым смущением щекам. Кенму это возбуждало всё сильнее. Он толкался в ладонь Куроо, будто умолял его ускориться, а тот лишь дразняще замедлялся, не давая парню закончить своей рукой. Однако Кенма всё же достиг своего пика. Он тут же освободился от рук Тецуро и упал на левый бок, сжимаясь и кончая на белоснежную простынь. — Ну, как? Отдышался? — как-то подозрительно нежно спросил Куроо, поглаживая ягодицы и бёдра вздрагивающего от оргазма парня. — Д-да… П-по-почти… — от удовольствия голова начала идти кругом. — Ты испачкал мою простынь, — парень резко стянул Кенму с кровати, поставив его на колени на уровне своего паха, — тебе следует извиниться. Обхватив затылок Козуме, он стал толкаться в его глотку ещё быстрее и властней. С этого ракурса лицо его сладкого мальчика смотрелось куда прекрасней, особенно когда он поднимал на Куроо слезящиеся глаза. Трясущиеся ладошки водили по бедру Тецуро, помогая парню держать равновесие. Куроо был на пределе, и Кенма это чувствовал. Член у него во рту бешено пульсировал и скользил по языку туда-сюда, пока не остановился, наполняя его спермой. Горький вкус заставил Козуме морщиться, и он вот-вот собирался выпустить её на пол вместе со слюнями, но Куроо, разгадав этот замысел, сжал ему щёки и притянул к себе: — Глотай, детка… — очаровывающая интонация голоса вызывала мурашки, — ты же не хочешь испачкать ещё и пол? Не сводя с Тецуро глаз, парень подчинился, мечтая, наконец, отдышаться. Однако осуществиться этой мечте помешали губы Куроо, благодарно накрывшие губы Кенмы.