Шепот улиц

– Помоги мне… – еле слышный шепот сквозь гул в ушах. Откуда голос? Резкий поворот головы в поисках источника, видимо, слишком резкий – пульсирующий шум усиливается, постепенно затмевая окружающие звуки. Решаюсь шагнуть вперед на полуватных ногах. Подошва изношенных кед слегка проваливается, оставляя небольшие ямки на дороге из мелкого щебня. Звук отчего-то успокаивает, шелест под ногами –пожалуй единственное приятное ощущение во всей этой непонятной ситуации. – Помоги мне… – и снова тот же голос, более отчетливо, но так же тихо. Тревога заполняет мысли, пробиваясь склизкими щупальцами к самому сердцу, сковывая всевозможные телесные движения. Идти становится сложнее. Такое чувство, будто недостроенная дорога плавится от любого контакта с ней, с каждым шагом превращаясь в тягучий мазут. Пробую перейти на бег, чтобы окончательно здесь не погрязнуть. – Помоги… – буквально шипит где-то над головой. Вздрагиваю. Невозможно определить, откуда раздается голос, что не может не раздражать. Паника буквально захлёстывает, в голове сумбур. Шёпот снова разрезает тишину, он доносится из ниоткуда и отовсюду одновременно. Погрязаю в собственных мыслях, постепенно теряя самообладание. Тело бьёт крупная дрожь, пытаюсь ее унять, прикрыв на мгновение глаза. Что за черт происходит? Открыв глаза, во мне словно что-то щелкает: все как в замедленной съемке. Ослепляющая вспышка фар. Визг шин, стирающихся о раскалённый асфальт. Грохот от столкновения металла о бетон и… тишина. В голове лишь белый шум. Пустота. Замираю на безлюдном перекрестке. Остались лишь я, алая кровь и исполосованная следами от шин дорога. Только сейчас понимаю, как сильно тошнит. Глубокий вдох – все плывет, и я проваливаюсь во тьму. Резкий выдох, пробуждение вышло внезапной горечью во рту и вялыми мыслями в голове. Боль – первая мысль, что посетила ее голову, жгучая боль, разливающаяся от затылка к вискам. Такое утро не первое и не последнее, уж точно. Дабы облегчить свое состояние, девушка прикасается пальцами к вискам и начинает массаж плавными движениями. Не всегда, но это помогает, как таблетка обезболивающего, вдох и выдох. Дыхательные упражнения так же являлись действенным методом, особенно когда боль не была вызвана физически. Собрав все свои силы, девушка встает, или лучше сказать, она просто соскребает свое тело с кровати, первым же делом глотает таблетку, пачка которых всегда лежала на прикроватной тумбочке. В пластинке оставалась всего пара таблеток, что заставляло задуматься. Горячая вода, приятно пахнувший гель для душа расслабляют каждую мышцу в теле, и утро наконец-таки становится почти что сносным. Боль отступила благодаря упражнениям и простой человеческой медицине. Проведя в душе около получаса, девушка полностью расслабившаяся, выходит из душа, оставляя за собой повсюду мокрые лужицы, ведь живя одной, вполне можно себе позволить ходить голышом. Светлая футболка и рабочий комбинезон – привычная и самая родная одежда, редко она менялась на обычные светлые джинсы и толстовки. Девушка редко покидала пределы дома, работа оставалась на первом месте, как выживание. Чашка крепкого черного кофе бодрила, сверкающие серо-голубые глыбы глаз не отрывались от стрелок часов, висевших на стене. Время подходило к началу рабочего дня, а значит оставалось совсем немного свободного времени, и завтрак, состоявший из кофе, пора было заканчивать. Начало рабочего дня в городе Чикаго для всех было в разное время, что в прочем-то очень логично, кто-то недовольно передвигался в сторону работы в восемь утра или даже раньше, не все, но большинство не были счастливы от этого. Другие же имели возможность поспать чуть дольше, а значит, на пару процентов значились более удачливыми людьми. Были и те, кто работал ночью, не всегда законно, не всегда чисто… Может быть, хоть они были счастливы? В любом случае, работать нужно, жизненно необходимо, и рабочий день начинался всегда в одно и тоже время, десять утра. Минутная стрелка еще не дошла до верхней точки, а девушка уже спускалась вниз по лестнице до своего рабочего места. Кейт (так назвали родители девушку двадцать два года назад, в пасмурный хмурый день, ознаменовавший рождение), глубоко вдохнула родной запах мазута, бензина и того, что всегда сопровождало машины: запах металла, резины, пластика и кожи. Машины, без преувеличения, были миром девушки, с раннего детства это выражалась в игрушках, маленьких тачках разных размеров и цветов, в дальнейшем – просто любованием на выставках, а затем – работой с ними. И тяга девушки родилась от отцовской любви к машинам, его трепетного отношения и уважения. Именно папа научил Кейт перебирать подвеску, настраивать карбюратор, по звуку определять, имеет ли стук в двигателе неприятные последствия, или же вышел из строя натяжной ролик. Учения закладывались в её голову отцом, любящим своё дело. В данный момент в сервисе не было ни одной машины, кроме той, что находилась во владении самой Кейт. Автомобиль стоял в стороне, накрытый чехлом. К сожалению, люди часто относились предвзято, особенно к девушке, что держала автосервис и часто сама лично принимала машины, осматривала их, и в конечном итоге чинила, что не всегда радовало хозяев автомобилей. Разложив все ключи по местам, прибрав старые запчасти, Кейт присела на кожаный потрепанный диван, который находился в самой мастерской. Громкий стук в металлическую дверь, и в помещение ввалился молодой парень, достаточно высокого роста, худощавый, в обычной черной футболке с широким вырезом, открывавший вид на ключицы. Бедра и ноги обтягивали темные джинсы, на голове царил полный кавардак, словно из черных волос парня свили гнездо. – Окада, ты напугал меня!–От громкого звука девушка подскочила над диваном, правой рукой хватаясь за футболку на своей собственной груди. –Прости,– очаровательный японец громко рассмеялся. На сегодняшний день, Окада занимался тюнингом машин в мастерской Кейт, он неплохо разбирался в японских железяках и двигателях. Америка постепенно начала любить машины, производимые японцами, и именно тех, что производились на внутреннем рынке, то есть праворукие и чаще всего мощные автомобили. Цена ввоза радовала глаза, машины были легкие, по сравнению с американскими мускулкарами, двигатели – недорогими, и запчасти, в том числе, стоили не так дорого, да и тюнинг был куда интереснее. – Сегодня должны были привезти очень интересную тойоту, но видимо, сделают это позже. Договоренность оформили на утро, видимо, не все пошло по плану.– Окада плюхнулся на диван и достал мобильник, дабы проверить сообщения и пропущенные звонки, ему был интересен данный автомобиль. – Не у всех сегодня, наверное, хорошее утро, я проснулась с дичайшей головной болью…–поморщившись, произнесла девушка. –Частенько тебя стали преследовать боли, может быть, стоит обратиться к врачу? – в голосе японца звучала забота и сочувствие. – Не сейчас,– невольно промелькнуло раздражение. Очередной стук в металлическую дверь заставил обоих снова подскочить над диваном. В этот раз стук был куда громче, даже серьезнее предыдущего. Будто за дверью стояли по меньше мере полицейские, а в большей – сам мэр.