Просто живи,Пит,просто живи

Шаг в пустоту И рухнут все мечты Ты ветром пронесись И вновь полюбишь жизнь. И с тихим звоном слезы Кругами по воде Помогут отпустить Всю боль, что есть в тебе.

      Будто продираясь сквозь толщу воды, Питер медленно обернулся. По щекам катились слезы. – Привет, малыш, – на него смотрели такие родные, путь усталые, но родные глаза. Глаза Тони Старка.       Такой настоящий. Привычно прислонившийся к углу стола, словно только что был занят работой, словно все было как раньше. Та же легкая усмешка, притаившаяся в уголках глаз, те же нотки в голосе, которые невозможно заглушить. Вот только в черных волосах мелькает легкий иней, он едва заметен, но все же. Тонкие нитки тревожных морщинок коснулись лба, а глаза...       Они тоже неуловимо изменились. На их дне поселилась вина. Горько-соленая на вкус, она оседала в душе и крепко сжимала грудь. Вина стала тенью, но тени не менее реальны. Она нашла свой дом в глазах и, укрывшись одеялом воспоминаний, жила. Глаза. Сейчас они снова светились. Как раньше, когда в голову гения приходила безумная и невероятная идея, а его мозг, просчитав вероятность успеха, приходил к выводу, что нужно срочно воплощать этот вызов всему здравому смыслу в реальность. Но взгляд был немного другой. Он стал серьезней, но не утратил своей иронии. Это был взгляд человека, который прожил долгую, полную самых разных красок жизнь. Взгляд человека, который смог измениться. Взгляд человека, который однажды проиграл, но вот бой был не только его. Взгляд того, кто потерял. Взгляд. Сколько же всего в нем было. А еще... В нем была надежда. Именно она светилась в глазах, перекрывая все остальное. Спрятанная куда-то в самые недра души, она вновь ожила.

Энтони Говард Старк. Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Железный человек. Тони. Для кого-то друг, любимый муж или отец, а для кого-то наставник. Все это – один человек. Кажется, будто его знает весь мир, но на деле его знает лишь ближайший круг людей, с которыми он сбрасывает все свои маски и снимает броню.

Питер стоял и не мог отвести взгляд. Слезы наполняли глаза, смазывали картину мира вокруг, они катились по щекам и солеными каплями падали вниз. Но Питер не обращал на это внимания, он боялся моргнуть, боялся на секунду опустить глаза. Он боялся. До крика, боялся, что видение пропадет, что он снова останется один, захлебывающийся от воспоминаний и боли. – Ты все же пришел сюда, – теплая и немного грустная улыбка отразилась на лице Тони. – Знаешь, я столько раз думал о том, что скажу тебе, когда вновь увижу. Представлял это в деталях с каким-то мазохистским удовольствием. – он усмехнулся, – Но я понимал, что все… Все, что я представлял, больше невозможно. Что я не смогу сказать тебе всего, что хотел, не научу тебя всему, что знаю. Что не смогу наблюдать за тем, как ты познаешь эту жизнь. Жизнь, которая должна была стать для тебя долгой и полной красок. – Старк горько улыбнулся. – Я не мог престать винить себя. Винить себя в твоей, – он судорожно вздохнул, и через силу продолжил, – Винить себя в твоей смерти, Пит. Питер смотрел на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как сердце отчаянно бьется о ребра. И никак не мог подобрать слова, словно за миг забыл, как разговаривать. Тони понимающе улыбнулся, проницательно глядя на парня. Он всегда видел Питера насквозь. – Когда они пришли ко мне. – Тони провел рукой по волосам, как всегда делал, когда пытался взять себя в руки, – Пришли ко мне и рассказали о своей безумной идее, я отказал им, Пит. Отказал, потому что боялся надеяться, потому что то, что они предложили, казалось нереальным, абсурдным. И я отказал. Решил остаться с семьей. Сказал им, что не могу рисковать. – он рассмеялся. Тихо, словно над самим собой. – Вот только я сам себе не верил. Сказал, что остаюсь ради семьи, но… Моя семья была неполной. – Тони на несколько секунд прикрыл глаза и вновь посмотрел на Питера. – В ней не хватало одного паренька. Чересчур умного, энергичного и просто до невозможности искреннего и светлого. Не хватало тебя, Пит. Питер плакал. Тихо, вытирая слезы рукавом кофты. И он не мог остановиться. Слезы сами лились из глаз. Как же он устал быть сильным. – Шш, тише, малыш. Все хорошо. – Мягкий голос Тони окутал его, даря незримое тепло и поддержку. Питер улыбнулся сквозь слезы и, прикусив губу, посмотрел на того, кто всегда казался ему неотъемлемой частью этого мира. Самой яркой его частью. – Знаешь, почему я в итоге согласился на эту безумную затею, Пит? Почему я смог сделать то, что кажется в принципе невозможным? – Тони улыбнулся, – Из-за тебя. Питер с непониманием смотрел на наставника. Из-за него? – Благодаря тебе я поверил в то, что невозможное возможно. – Тони тепло посмотрел на ошарашенного парня, – Я старался отбросить все мысли о том, чтобы принять ту идею всерьез, а потом нашел наше с тобой фото. Это было как удар под дых. Я смотрел на твое смеющееся лицо и понимал, что ты бы попытался. Ты бы заразил меня своим энтузиазмом, и мы бы несколько дней просидели в мастерской, зараженные идеей. Я вспомнил то, что ты всегда говорил мне.

Питер с горящими глазами влетает в мастерскую. Рюкзак привычно летит куда-то в сторону, а парень, схватив из стоящей на столе, коробки кусок пиццы, начинает с какой-то невероятной скоростью перебирать валяющиеся тут же бумаги с расчетами. – Хей, Пит, – Старк с едва слышным смехом наблюдает за парнем с другого конца мастерской. – Мир рухнет, если ты сначала дожуешь, а потом будешь рыться в бумагах? – поинтересовался гений со смешливыми искрами в глазах. Питер в ответ лишь мотнул головой, и забавно нахмурившись, стал просматривать бесконечные формулы. Через несколько секунд он с невнятным восклицанием схватил один лист, роняя при этом все остальное. Совершенно не обращая внимания на рассыпавшиеся бумаги, Питер впился глазами в расчеты. На его лице проступила ликующая улыбка. Нашарив на столе чудом уцелевшую в этом бедламе ручку, Пит начал стремительно черкать в самих расчетах, стремительно что-то приписывая крохотными буковками, с трудом втискивая их между формул. Стало понятно, что какое-то время достучаться до него будет невозможно. Парень просто выпал из мира. – Кого-то мне он напоминает, – с усмешкой произнёс Роуди, выразительно глядя на Старка. – Меня? – тот с деланым удивлением поднял брови, – Ну, может немного. – Немного? – Роуди рассмеялся, – Тони, да когда тебе в голову приходит очередная ненормальная идея, ты ведёшь себя также! – Это правда, сэр. – послышался из ниоткуда голос П.Я.Т.Н.И.Ц.Ы., – Если провести анализ действий и поведения и сравнить, то будет совпадение 93%. – Я же говорил, – Роуди хлопнул друга по плечу, – Ладно, мне пора. Не взорвите здесь все. – полковник покинул мастерскую, оставляя Тони наедине с увлеченным расчетами Питом. Понаблюдав какое-то время за Паучком, Старк не смог побороть любопытство и все же подошел, желая узнать, чем же таким занят парень. Встав сбоку, гений заглянул в исписанный мелким почерком лист и удивленно вкинул брови. Это была их старая идея, признанная просто нереальной, а потому недостижимой. Но сейчас Питер, просто горящий энтузиазмом, вновь правил расчеты. – Эй, Пит, – позвал Тони, не слишком уверенный, что его услышат. Но Питер оторвался от листа и поднял светящийся взгляд на Старка. – Да, мистер Старк? – Пит, я же просил, – Тони закатил глаза. – Я не могу иначе, – немного смущенно пробормотал парень. – Ладно, с этой проблемой будем разбираться постепенно. – Тони потрепал Питера по волосам и снова вгляделся в исписанный лист, который парень сжимал в руке. – А теперь расскажи мне, что же такое пришло тебе в голову, что ты вновь взял в руки эти расчеты. Почему они вообще здесь? Разве мы не признали, что все это чистой воды фантазия? – Сказал человек, который знает в лицо Богов, сражался с пришельцами, и у которого в груди дуговой реактор! И, заметьте, я еще о многом умолчал! – воскликнул Питер, эмоционально взмахивая руками, при этом, чуть не попав Тони по носу. – Я понял твою мысль, – со смехом сказал Старк, на всякий случай, отступая немного в сторону, чтобы не стать жертвой энергичного подростка. – Но все, же, Пит. – Возможно все, на невозможное просто требуется больше времени. И если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным. – искренне и немного запутанно произнес парень. – Да, Пит. – Тони усмехнулся, запуская пальцы в волосы, – Возможно, ты и прав. В груди Питера разливалась горечь. Как же больно ему было вспоминать о том времени, когда… Когда все было иначе. Когда Тони был жив… Но и забыть он не мог. Слишком значимой частью его сути были эти воспоминания. – Возможно все, на невозможное просто требуется больше времени. И если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным. Верно, Пит? – Тони тепло улыбнулся уголком губ, глядя на, медленно опустившегося на пол, парня. – Я взял себя в руки. Сказал себе, что должен попытаться. Хотя бы ради тебя, малыш. – Глаза Старка странно блеснули, словно на секунду в них появились слезы. – И я смог, не так ли? Все вернулось на круги своя. И ты жив, Пит. – Не вернулось, – еле слышно прошептал Питер, – Больше никогда не будет как раньше. Никогда. – Хей, послушай меня, малыш, – Тони подошел к нему и опустился на корточки напротив, чтобы их лица были на одном уровне. – Жизнь склонна к переменам. И нам нужно принять это. Порой близкие люди уходят, но они оставляют после себя много светлого. Я понимаю, Пит. Тебе больно, очень больно, и я не могу обещать тебе, что это пройдет. Потому что боль останется с тобой. Но ты должен жить дальше, слышишь? Оставайся собой. Светлым, непосредственным, ярким, смелым и энергичным парнем, который способен свернуть горы и заворожить всех своим обаянием. Не позволяй своей боли сломать тебя. Я всегда буду рядом. Буду следить за тобой и незримо поддерживать. Только обещай мне жить. Обещай мне, малыш. – Тони смотрел Питеру в глаза, пронзительно, словно касаясь души. И в то же время тепло, и этот теплый огонь, горевший в глубине его глаз, мягко окутывал, забирая с собой отчаяние, что давно пропитало Пита. – Я… – голос Питера дрогнул, но он усилием воли продолжил, – Я обещаю… – едва слышно прошептал он. – Я обещаю. Тони кивнул, и его губы дрогнули в светлой улыбке. Он протянул руку, словно хотел привычно взъерошить Питу волосы. Тот почему-то прикрыл глаза и почувствовал, как тело охватывает тепло. Такое родное… Когда Питер вновь открыл глаза, то в мастерской, кроме него никого не было. Обещай мне, малыш. – Я обещаю.