Любить убийцу

Александр стоял в комнате девушки. Абсолютно другой, на такой уверенный как обычно. Казалось, он вот-вот упадёт в обморок. Агата подошла к нему, потрогала лоб: — Все нормально? Забота. Вот, что так явно читалось в ее голосе. Сейчас, в данный момент, этот парень был для нее всем. Абсолютно всем. Алекс убрал мягкую ладонь со своего лба и попытался оттолкнуть девушку. Русая была в недоумении: — Алекс, что происходит? Парень опёрся о прикроватный столик. Его лицо выражало так много эмоций… Раскаяние, боль, страх, ненависть… Казалось, он вот-вот заплачет: — Агата… Ты меня не простишь… Знай, все изменилось. Все. Просто знай, что… Я люблю тебя. Это было так неожиданно. Ужасно неожиданно. Девушка попыталась подойти к Александру, но тот не позволил ей это сделать, держа на расстоянии вытянутой руки: — Алекс… Как отрезав, внезапно, он перебил её: — Я убил твою тетю. В воздухе повисла звенящая тишина. Агата замерла на месте. Что она чувствовала? Отвращение, ненависть, боль? Нет. Внутри была пустота. Ничего. Словно ее оглушили. Не смея вымолвить ни слова, она шумно выдохнула. Александр посмотрел на нее глазами, полными боли и отчаянья: — Ненавидь меня. Ударь меня. Я это заслужил. Но полиция уже вышла на мой след. Скоро они узнают обо всем. И я получу по заслугам. Глаза парня были закрыты. Он ждал. Ждал пощёчины, удара, криков. Но… Неожиданно, он ощутил на своей щеке мягкую ладонь. Открыв глаза, он изумлённо посмотрел на девушку перед ним. В ее карих глазах был холод, стальной рассудок. Твердо и холодно она произнесла: — Ты не сядешь. Алекс смотрел на нее, недоумевая, пока она, держа спину прямо направлялась к двери. Обернувшись, перед тем как выйти, она посмотрела на Алекса, прямо в его голубые глаза: — Я этого не допущу.

***

Если подумать, ситуация весьма странная. Мягко сказано. Сейчас она идёт к Гудману, чтобы защитить убийцу своей тети. Настоящего убийцу. Не ее родственника. Убийцу тети, которую она так любила. Убийцу единственного по-настоящему родного ей человека. Но Агата не думала. Она просто шла. Мысли в голове были чёткими, ясными. Она понимала, что нужно сделать, сказать. С какой интонацией. Всю жизнь из нее была неплохая актриса. Она умела лгать, плести интриги, но из-за моральных принципов, которые ей привила тетя, редко этим пользовалась. Что ж. Аннет мертва. Девушка уверенно постучала в дверь тетушкиного кабинета. Вернее, раньше он был таковым. Теперь же там круглосуточно сидит детектив Гудман, часто с его помощником малышом Сэмми. Ох, извините. Макото Сэмюэлем. Сходу она начала говорить твердо и уверенно, не забывая иногда показывать свою женскую натуру, играть роль глупой девочки, которую терзала совесть. И вот она решила признаться: — Я не все рассказала вам о ночи, когда Аннет умерла. Гудман и Сэм, оба они, тут же притихли. Агата стояла перед их столом, иногда смотря в пол, стараясь выглядеть максимально взволнованной: — Дело в том, что я была не одна в ту ночь. В этот момент девушка, специально накручивая прядь своих волос, осторожно села на стул. Из глаза потекла скупая слеза. Агата надеялась, для детективов она не была скупой: — Я так боялась вам сказать, потерять репутацию… Я… Я должна была рассказать все с самого начала, чтобы не было проблем. Гудман внимательно ее слушал, не перебивая, следя за каждым ее движением: — Ту ночь я провела с мистером Нильсеном. Если… Вы понимаете, о чем я. Гудман обычно умел сдерживать эмоции, но в этот раз, девушка заметила, он был удивлен. Что уж говорить о Сэме. Видимо, они действительно почти догадались, кто убийца тети. — Мисс Харрис, вы… Говорите правду? Потупив взгляд, она рассеянно произнесла, кивая: — Признаться, я бы и дальше это скрывала, но… Видите ли… Если хотите, сами можете посмотреть на мой тест. Теперь глаза детектива откровенно полезли на лоб: — Вы говорите о тесте… — На беременность. Слова вырвались слишком легко и быстро, и, может быть, если бы детектив и его помощник не были так удивлены, они бы что-то заподозрили. Но все обошлось. — Что ж, полагаю… Вы можете идти. Как бы быстро ей не хотелось исполнить его просьбу, она должна была доиграть до конца. Поэтому Агата продолжала играть залетевшую дурочку. Ровно до того момента, как плавно покинула кабинет Гудмана. Тут же она выпрямила спину. Стараясь издавать как можно меньше шума, она, как могла быстро прошла до комнаты Александра. Стоило ей легонько постучать, дверь тут же распахнулась. Парень выглядел взволнованным. Она никогда прежде не видела его таким. Он тут же втянул ее в свою комнату за руку. Как только дверь за ней закрылась, Агата начала говорить: — Я сказала, что в ту ночь мы занимались сексом. А ещё, что я беременна от тебя после этого. Голубые глаза расширились. Он, как прежде не понимающе посмотрел на девушку: — Я… Не понимаю. Зачем ты соврала ради меня? Почему? Почему ты не злишься на меня, а спасаешь? Агата… В этот момент девушка жестом попросила парня замолчать. Достаточно спокойно, но так же холодно она сказала: — Ну… Не все, что я сказала Гудману было ложью. Ее глаза стали влажными и тихо, но намного более мягким тоном, она сказала: — Я действительно беременна от тебя. Александр, который и до этого был в недопонимании, сейчас стоял изумлённый. Подойдя к девушке, он взял ее руки в свои. Теперь он смотрел в ее глаза и не видел холода, не то что ненависти. Из застилала пелена слёз. А девушка продолжала говорить: — Я не знаю, почему не злюсь на тебя. Почему простила. Почему не почувствовала ничего, кроме желания помочь и спасти, как ты делал это для меня тысячу раз. Но я поняла, что люблю тебя. Не знаю, в какой момент это случилось. Но знаю, что сейчас ношу твоего ребенка.

***

Любить убийцу это странно, не так ли? Но эти отношения абсолютно совершенны. Настолько же совершенны, насколько странны. И они есть. Вряд ли когда-нибудь Миранда Нильсен узнает о том, что совершил ее отец. А если узнаёт, то вряд ли поймет свою мать. Но пока она ещё не родилась. И кто знает, что будет?