Льняные простыни

Питер паркуется и глушит двигатель, прежде чем наклониться и слегка толкнуть Стайлза. — Просыпайся, любимый, мы дома. Стайлз издаёт недовольный звук и тихонько сопит. Питер пытается снова. — Стайлз, мы приехали. Стайлз стонет и открывает глаза. Он проспал все три часа дороги домой, но Питер не винит его. Стайлз морщится от движений, и Питер тут же кладёт руку на его рёбра, забирая боль. Сегодня вечером ему нехило досталось. Питер уверен, что там окажутся действительно впечатляющие синяки, когда они зайдут внутрь и снимут его рубашку. Он пытался убедить Стайлза, что он и сам может позаботиться об этом, что совсем не обязательно кататься с ним часами, чтобы вершить больное правосудие. Он говорит Стайлзу, что тот и так делает своё дело, находя имена в тёмной паутине и предоставляя Питеру детали, но его мальчик настаивает. Стайлз не хочет сидеть дома — он предпочитает более практический подход. Особенно ужасным он становится, когда впутывают детей, и сегодняшний вечер не был исключением. Сегодня он оставил биту дома и работал с ножами. У Питера едва хватало дыхания от представления, когда Стайлз крутился, как балерина, разрезая и вонзая. Правда, именно поэтому их цель, вероятно, смогла оказаться достаточно близко для того, чтобы нанести удар. Впрочем, Питер позаботился о том, чтобы это стало последним, что он вообще сделал. Питер смотрит на своего мужа и вздыхает. — Давай, милый, занесём тебя в дом. Он подходит к машине со стороны Стайлза и осторожно вытаскивает его. Это показывает, насколько сильно он изнеможён, ведь даже не возражает, пока Питер вносит его внутрь и в ванную. Питер включает душ и снимает кровавую одежду со Стайлза, рассеянно отмечая, как он разозлится, ведь это была одна из его любимых рубашек. Питер раздевается и помещает их обоих в душ. Он держит Стайлза, постепенно забирая его боль, и Стайлз вздыхает от наслаждения под горячей водой. Питер намыливает мочалку и бережно моет Стайлза, напевая ему, как хорошо он поработал, когда пена становится розовой от крови их жертв. Как только вода очищается, Питер закрывает кран и заворачивает Стайлза в полотенце, помогая ему дойти из ванной до их спальни. Сейчас Стайлз более бодрый, и он притягивает Питера для неуклюжего поцелуя, прежде чем обвить руки вокруг его шеи и пролепетать: «Был хорош, правда?» — Да, детка, ты был хорош, — успокаивает Питер, помогая Стайлзу лечь на дорогие льняные простыни. — А теперь спи, милый, у тебя был тяжёлый денёк. Он натягивает одеяло на своего изнеможённого мужа и наблюдает за ним, пока тот засыпает. Питер не ложится, ещё нет. Как только он услышит, как дыхание Стайлза начнёт замедляться в стабильный, глубокий ритм, означающий, что тот не проснётся, он спустится вниз, избавится от тела в багажнике, очистит машину от следов крови и сожжёт всё, в чём они были, как он и поступает каждый раз. Это длится уже четыре года, и никто ничего не заподозрил. Потом он вернётся в постель, обернётся вокруг своего спящего мужа и прижмёт его к себе.