Барная стойка

После гигантского банкета я просто валился с ног, но надо было ещё убрать стойку и распихать по полкам бутылки. Хорошо хоть, что Ростик сегодня тоже вышел, мы и втроем-то еле управились, официанты тоже все с ног сбились. Только Жене повезло, кофе особо никто не пил, так что она даже самоотверженно помогала нам, как могла — то бокалы приносила из мойки, то к холодильнику на кухне бегала за сливками. Милая девочка, такой нежный цветочек рядом с брутальным Геной, очень хорошо смотрятся. — Радость моя, да ты, никак, спишь стоя, — усмехнулся Ростик, обнимая меня со спины. Я обнаружил, что в раздумьях просто тупо стоял и смотрел на тряпку у себя в руке вместо того, чтобы оттирать липкое пятно от пролитой уже под конец колы, вытертое наспех и не до конца. — Да пиздец, не знаю, как до дома добираться, — вздохнув, я потер глаз сухой рукой и широко зевнул. А потом обнаружил, что на мне расстегивают джинсы, — ну ты чего? Хорошо хоть, что мы в баре остались последними, потому что кухня закрывается в полночь, а ебаные гости засиделись до победного, до закрытия. И выжрали половину запасов спиртного. — А что? — игриво муркнул он, куснул меня за ухо, сразу запуская табун горячих мурашек по спине. Знает же, что люблю, гаденыш... — Дома нам уже точно будет не до этого. Мне как-то приятель говорил, что натуралы, если уж дорвутся, будут стремиться полировать задницу облюбованному нижнему не меньше раза в день, каждый день, где попало и без восприятия отказов. А Ростик настолько натурал, что я с ним иногда чувствую себя девушкой. Платить за меня старается, жить к себе позвал, ебет стабильно утром и вечером... С одной стороны, это прекрасно. С другой, его натуральная маскулинность мне не простит, если я в процессе засну. — Гена нас обоих выебет, — обречённо простонал я, но безмозглый член уже активно реагировал на ласку. — Да ладно, откуда он узнает, — уже хрипло усмехнулся Ростик, влажно целуя меня в шею. Послать его можно было бы, но казалось кощунством. Я год дрочил на его руки и голос, блять, год у меня коленки дрожали от одного только взгляда на него. И каким он оказался охуенным любовником, внимательным и готовым заласкать до смерти, ну разве можно сказать ему "нет"? Подавшись немного назад, я притерся задницей к его стояку, откинул голову ему на плечо. Учитывая фундаментальную стабильность секса, растягивать меня особо не надо, но этот придурок вечно игнорирует мои призывы дать мне сходить в душ до. — Резинка-то есть? — все же уточнил я, зарываясь пальцами ему в волосы и прикрывая глаза. Услышав утвердительное мычание, я решил забить на все остальное. За тот год, что мы вместе, он прекрасно научился готовить меня самостоятельно. На стойку передо мной плюхнулись упакованный презик и два маленьких квадратика смазки. Да-да, одной упаковки мне вечно не хватает... И почему-то так заводило смотреть, как он разрывает одну упаковку и размазывает лубрикант по трем пальцам. Размазывает, красуясь, потому что знает, что я душу готов продать за его пальцы, целует меня в шею и в плечо, притирается сзади. Я послушно наклонился вперёд, упёрся ладонями в стойку, даже почти приподнялся на носочки, стараясь красиво прогнуть спину. И уже можно было не стараться, когда ледяные от смазки два пальца скользнули в мою бедную и несчастную задницу. Дыша носом, я прикусил губу. Так хорошо... Без нежностей, подробно и тщательно смазывает, немного растягивая и ласково поддрачивая. И эти поцелуи в загривок, ну не может он держать свои губы при себе, избаловал меня совсем. — Ты, кажется, был против, — ухмыльнулся Ростик, когда я стоном встретил третий палец. — Быстрее... — выдохнул я, насаживаясь сам и вцепляясь в край стойки ещё крепче. Он ухватил презерватив, торопливо натянул его и взялся за смазку. Раздраженно рыкнул, видимо, пальцы скользкие, а я готов был застонать только от этого глубокого звука. Первым же толчком меня чуть не снесло с ног. Дрожащие ноги отказывались держать, и Ростик ухватил меня поперек живота, вбиваясь ещё сильнее. Я выстонал его имя, получил ещё один глухой взрык и практически всхлипнул в ответ. Мокрые ладони предательски скользили по полированному дереву, и я откинулся ему на грудь, вжимаясь в него всем телом. Так ему было неудобно, и он двигался быстро и мелко, крепко кусая меня за шею и ухо, горячая скользкая рука на члене просто убивала, медленно и изощренно. Слабо цепляясь за его руки, я старался сдерживать стоны, но ощущать его всего рядом, его руки, губы, теплое красивое тело, каменно-твердый член — для меня оказалось невыносимо много его. — Да ты стебешься, что ли? — прохрипел Ростик, сжимая меня сильнее. После оргазма ноги совершенно отказывались держать меня, так что я просто сполз на колени, стянул с его члена резинку и без лишних проволочек взял в горло. Он гортанно застонал, сжимая мои волосы в кулаке. Я так люблю его удовольствие. И его член. Большой, в меру толстый, всегда крепкий и эстетично увитый венками, он потрясающе ложится в ладонь и ещё лучше вкладывается в задницу. Позволяя трахать себя в горло, я поднял взгляд. Ростик жмурился, одной рукой упираясь в стойку, и часто облизывал губы. Представляет ли он девушку на моем месте, когда закрывает глаза? Но тогда мы бы не трахались лицом к лицу, верно? И, кого бы он ни представлял, улыбается он мне, завтракает со мной. Обедать редко получается вместе из-за моей учебы, а совместные ужины нереальны, потому что у нас разные смены. Завтра вот мне на работу вечером, зато хоть днём вместе побудем, а потом будет целых пять дней одиноких вечеров... Снова задумавшись, едва не задремав, привычно вдыхая, когда горло освобождалось, я чуть не захлебнулся, когда Ростик кончил мне в рот. Блять, ну, надеюсь, он не заметил, а то ещё подумает, что мне с ним скучно. — Эй, нормально? — обеспокоенно спросил он, присаживаясь на корточки и похлопывая меня по спине, чтобы помочь прокашляться. — Ага... — выдавил я, прочищая горло и пару раз стукнув себя кулаком в грудь. — Порядок. Чмокнув меня в щеку, Ростик отправил меня посидеть на диване, раз я так устал, и взялся сам заканчивать уборку. Я постарался сесть так, чтобы не заснуть сразу, потом, когда понял, что не заснуть не получается, встал и прислонился бедрами к одному из столов. Если засну, уже никакими силами меня будет не поднять. Потерев щеку в месте поцелуя, я вздохнул. Никогда не делает минеты и не целует после них. Просто "нет", и все, а я и не настаиваю. У меня тоже есть свои непоколебимые "нет" и в постели, и в совместной жизни, и он их уважает. Домой он меня приволок уже почти спящего. Благо, ехать недалеко. Без всяких душей я просто дополз до кровати, рухнул на свою половину и смог найти остатки сил только для того, чтобы спихнуть с ног кроссовки. А утром я проснулся в одних трусах. Что ж, спасибо любимому. Тому самому, который, судя по запаху, уже готовит завтрак. Брякнул телефон, что-то написал Гена. Пришли мы, значит, с Женей попить кофейку с тёплыми круассанами, И ЧТО Я ВИЖУ? ВЫ БЫ ХОТЬ ФАНТИКИ ЗА СОБОЙ УБИРАЛИ, ПИДАРЫ ГНОЙНЫЕ! ДА ДАЖЕ Я НИКОГО НА СВОЕЙ СТОЙКЕ НЕ ЕБУ, ВЫ ОХУЕЛИ ИЛИ ДА?! ЧТОБЫ ПРИШЕЛ НА ЧАС РАНЬШЕ И ВЫЛИЗАЛ МОЮ СТОЙКУ СВОИМ ПИДАРСКИМ ЯЗЫКОМ ДО БЛЯДСКОГО СКРИПА! Обречённо застонав, я упал лицом в подушку. Стыдно-то как... Увольнять нас, конечно, он за это не станет, но припоминать будет вечно. Доверил, блять, уборку... Хотя не факт, что со слипающимися глазами сам убрал бы лучше. На кухне заржал Ростик. — Женька написала, что Гена почти рыдал, когда понял, что мы его стойку осквернили! — Вот ты и пойдешь убираться, весельчак хуев! — огрызнулся я.