Девушкам

      Молодой человек невысокого роста, какой сейчас редко ценился, даже не ценился вовсе, сидел в своей комнате и пытался что-то придумать. Очередные мысли тревожили его душу, очередное расставание не давало спать, тревожило сердце. Он хотел взять всё это воедино, в охапку, со всем, что наболело и накипело, и просто вылить на лист бумаги. Возможно, исписать ручку… сейчас ручки были не перьевыми, как в Совке. Да и сам парень жил не в Совке. Но его мало мучило место, где он обитал. Он существует — уже хорошо. Да вот только существует и всё…       Улыбается он часто, да не всегда искренне. Только из-за шуток. В остальное время у него болит голова, колет душу… но он улыбается, старается ещё и помочь другим. Нельзя грустить, когда всем вокруг грустно. Кому-то же должно быть хорошо, чтобы заражать своим позитивом остальных, так ведь? Так.       Поэтому он улыбается, ни капли не грустит. Только устаёт… да ноги болят, спина подводит. А ему всего лишь шестнадцать лет…       О ней он писал впервые. Писал он и про других, и про хороших, и про плохих. Да вот только… не знал, что писать. Вроде и в душу запала, и кольцо и семью ей обещал, а сейчас она не волнует ни его сердце, ни его радикальные мысли. Так, покусывает совесть, да запивает остатками сна.       Он думал, что напишет очередную тираду, оду, поэму, в которой он будет проклинать её во всех грехах, говорить про её лицемерие и самообман, про то, какой дурой она была во многих вопросах. Но рука не поднималась писать даже корявое четверостишье. Только редкие вздохи были отпущены по утраченному.       Он не жалел. Ему было просто стыдно. Изменил, не любил, а клялся, как конченный. Говорил, что умереть для неё готов. И, на самом деле, был готов… да вот она этого не хотела.       Потому что была дурой! Абсолютной дурой!       Но он ей об этом, конечно же, не скажет. Её жизнь и так не сахар, так что пусть будет виноват он в том, что они расстались, чем в том, что она опять будет биться головой об стену.       Очередная головная боль. Она просто очередная головная боль, в которую он случайно наступил, воспользовавшись её чувствами и своим минутным порывом. Он хотел музу, хотел источник вдохновения, огонёк в сердце. Да вот муза всё больше и больше отдалялась, источник понемногу исчерпывал себя, а огонёк и вовсе затух.       Как можно требовать того от человека, которого даже не любишь?       Молодой человек думал об этом и думал, пока листок не превратился в два листа, а два листа не превратились в тетрадь. Мыслей много, да что толку от них?       Именно поэтому он в очередной раз вздохнул, взял тетрадь под мышку, стащил у предков зажигалку и вышел на балкон…       Долго тлели улетающие кусочки тетради.       Долго он молча наблюдал за ними.       А потом ещё дольше улыбался от той мысли, что…

…всё наконец кончено.