Белый волк в Хогвартсе

      Трисс Меригольд осторожно касалась многочисленных шрамов на теле ведьмака. Они были его историей, его биографией и хронологией. Она была уверена, что множество женщин рассматривало повреждения на его теле, лёжа с ним в одной постели после того, как он ублажал их. Но ничего не могла с собой поделать, сильное тело Геральта привлекало её даже сейчас.       Геральт из Ривии. Мясник из Блавикена. Белый Волк. Геральт Ривийский, посвящённый в рыцари белой королевой на берегу Яруги. Как только не называли ведьмака за его долгую жизнь. Но сейчас она подходила к концу. Ведьмаки, хоть и жили намного дольше обычных людей, всё же не обладали бессмертием.       — Ему осталось совсем недолго, — слишком твёрдо сказала Йеннифэр, входя в комнату с умирающим.       — Йен, — Геральт слабо улыбнулся, слова давались ему тяжело, он дышал неровно с тихим присвистом.       Трисс Меригольд тряхнула поредевшей гривой когда-то рыжих волос, в которых сейчас прослеживалась явная седина. Время так же не щадило и чародеек. Она ещё раз посмотрела на Геральта, лежавшего на кровати в Венгербергском доме Йеннифэр. Трисс прекрасно понимала, что он больше не выйдет отсюда самостоятельно. Чародейка покинула комнату, оставив их наедине.       — Я правда умираю, Йен? — Геральт попытался привстать на локтях, его одряхлевшие мышцы всё ещё хорошо выделялись на поджаром теле.       Йеннифэр неловко поправила неизменную бархотку на своей шее и закусила губу, пальцы её дрожали. Она осторожно перевернула ведьмачий медальон на его груди, серебро незамедлительно завибрировало, откликаясь на её прикосновение.       — Да, — тыльной стороной она вытерла слёзы, — я сотню раз говорила тебе, что эти все эликсиры…       — Убивают меня, — Геральт взял ладонь Йеннифэр в свою, — я знаю об этом, Йен, но никогда не думал, что доживу до этого. Я столько раз должен был умереть, но столько же и выжил. Что мне сейчас просто не верится… как я умру?       — Я точно не знаю, — Йеннифэр пожала плечами, она не смотрела ведьмаку в глаза, только гладила его шершавую, привыкшую к мечу и поводьям ладонь, и старалась отложить свою скорбь на потом, — но твои органы уже начали отказывать, этот процесс не остановить. Я только могу облегчить боль заклинаниями и травами, но остановить — нет. Твои лёгкие… они не продержатся долго, печень практически развалилась от ядов, я чувствую, как она смердит…       — Странно, а я чувствую только запах сирени и крыжовника.       Йеннифэр подняла взгляд на ведьмака, в её глазах стояли слёзы, а губы предательски дрожали. Она никогда не чувствовала ничего подобного. И вряд ли почувствует потом. Судьба сталкивала их множество раз. Когда-то Йеннифэр даже думала, что у них всё сложится, срастётся, как у нормальных людей. Но они не были нормальными людьми.       Конечно, чародейка могла приодеть Геральта в новую одежду и даже заставить соблюдать этикет и протокольную вежливость на балах, просить его не накидываться на все блюда сразу, когда их приглашали на фуршеты. Но она не могла заставить его сердце, его мутировавшее сердце не рваться в леса и болота. Туда, где он ещё мог пригодиться. Геральт часто говорил, что мир меняется, что люди меняют его, но не хотел меняться сам.       — Знаешь, мне столько раз приносили весть о твоей смерти, что я перестала думать о ней, как и ты, — Йеннифэр осторожно легла на кровать рядом с ведьмаком, положила голову на его плечо, Геральт обнял её и ещё раз вдохнул запах сирени и крыжовника, запах её волос, запах Йеннифэр.       — Я никогда не переставал думать о ней, — ведьмак выжидал большие паузы между словами, но Йеннифэр не торопила его. — Она меня, кажется, тоже не забывала. Там, на Содденском холме, я боялся дочитать список чародеев. Потому что она стояла за моей спиной, но я знал, что смерть пришла не за мной. Она приходила ко мне много раз. И забрала много моих близких. Больше всего я боялся потерять тебя.       — И это мне говорит волк одиночка? — Йеннифэр тайком промокнула глаза. — Я всегда знала, что ты душа компании. Жалко, что Лютик не услышит твоего признания.       Геральт улыбнулся. Лютика не стало уже достаточно давно, но его баллады жили в больших городах и глубоких деревнях, их пели молодые барды и для целых площадей, и для прокуренных трактиров с борделями, пропитавшихся запахом дешёвой похлёбки и недорогих шлюх. Пока жили его баллады, жил и Лютик. Жил он и в их воспоминаниях.       Ведьмак часто вспоминал друга, которого так хотел забыть когда-то. Назойливый, слишком громкий, лезущий во все щели, бард прочно поселился и в его сердце. В сердце, которое многие ошибочно считали каменным.       — Ты и Цири позвала? — Геральт услышал, как внизу хлопнула дверь, как Цири швырнула перчатки, его слух всё ещё был при нём.       Йеннифэр села на край кровати, поправила декольте. Шаги Цири и Трисс уже слышались на лестнице. Первой в комнату вошла Трисс. Цирилла замерла на несколько секунд перед дверью, не решаясь войти. Она видела много умирающих людей, ещё больше убила сама. Но Геральт… она боялась увидеть его.       — Цири, — на выдохе прошептал ведьмак.       Геральту каждый раз было странно видеть её такой взрослой. Сейчас Цири казалась ему даже старше Йеннифэр. Женщина, в которую выросла его маленькая принцесса Цинтры, стояла перед ним, сжав кулаки. Надолго её не хватило. Цири упала на противоположную от Йеннифэр сторону кровати. Благо в Венгерберге когда-то была мода на широкое ложе.       Ведьмак положил ладонь на её голову и потрепал, как если бы Цири было тринадцать лет. Она громко всхлипывала, не стесняясь ни Трисс, которая молча стояла, вжавшись в стенку, ни Йеннифэр, что сидела рядом с Геральтом напротив неё.       — Это же совсем не обязательно! Тебе совсем не обязательно умирать, Геральт.       Йеннифэр и Трисс многозначительно переглянулись. Цири рывком села.       — И не смотрите так друг на друга, словно я вам не рассказывала! — обратилась львица из Цинтры к чародейкам. — Если мы будем действовать вместе, то всё должно получиться.       — Цири… — медленно начала Йеннифэр, — все мы любим Геральта, — щёки Трисс порозовели от этих слов, как у девчонки, — но мы должны отпустить его. Или хотя бы спросить его мнения.       — Рассказывайте, — коротко сказал ведьмак, ему уже не хватало воздуха на более длинные фразы.       — В трансе Цири увидела ритуал, которого никто не знает, не видел и не делал. Этот ритуал, если всё получится, перенесёт твою душу неизвестно куда, неизвестно в какое измерение и неизвестно, будет ли у тебя вообще тело, — под внимательным взглядом Цириллы пересказала Трисс, потому что Цири была слишком возбуждена, чтобы спокойно разговаривать.       — А если не получится? — ведьмак смотрел на Цири, но ответила ему Йеннифэр.       — То ты потеряешь совсем немного. Возможно, несколько часов.       — Звучит интересно. Я готов, — Геральт положил голову на подушки.