Эйфория

      Было бы глупо отрицать, что море – это голубая мечта лишь выдуманных школьных друзей, оставшихся где-то на последних страницах Love Yourself: Answer. Когда никто не смотрит, можно наконец-то ощутить эту свободу. Когда нет навязчивых вспышек камер и микрофонов, будто они преступники какие-то. Когда Шихёк, стафф и хёны не ловят за какими-то провокационными намёками. Когда фаны не ждут очередной кусочек своего любимого торта под названием "фансервис".       Море пленяет своей безграничностью, глубиной, сверкающей гладью воды и совсем чуть-чуть – опасностью. В любой момент солёная вода может выжечь весь воздух из лёгких, если не вынырнуть вовремя. Если же просто босыми ногами, с мокрыми штанинами после бега и за волнами, и от них - ничего страшного и в помине нет! Наоборот, даже как-то приятно ноги щекочет и музыкально шумит-журчит то на мелком песке, то на вспененных кучащихся волнах. Оно бы казалось таинственно-печальным, не льни сейчас вода к ногам.       Другое море: бездонное, инопланетное, пугающее и удивительное в своих контрастах – жадно хватает в свои объятья. Вырываться не охота, просто незачем. Пусть согревает от коварного вечернего ветра, так и никто и ничто взглядом, фантазией или порывом не проберётся под тонкую ткань рубашки.       В голове становится шумно, будто море разлилось и утопило собой всё вокруг. Быть не может, это всё мираж, это сон – так и хочется твердить себе. Не верится, что это сейчас происходит, что море-мечта сейчас перед глазами и вокруг. Ничего не понятно, только вот, что этот образ никуда не денется.       А самого хватает лишь на то, чтобы замереть на месте – страшно до дрожи внутри разбить эту хрупкую идиллию. И вполголоса напевать себе под нос, как мальчишка из выдуманной вселенной, про мечту, что зовёт плеском волн через бушующую лесную зелень. И впереди всё так ярко-ярко, аж слепит! Что на записи, что на концертах, кажется, этот миг будет тянуться целой нотой и даст лишь крохотную паузу, чтобы перевести дыхание.       Когда чужие ладони накрывают свои, остаётся только застыть. Пальцы тонкие, длинные, ногти приятно округлой формы и неизменный перстень с эпатажного вида камнем. Такой нежный и ненавязчивый жест будто подсказывает продолжение песни, выученной назубок. Кожу за ухом греет чужим дыханием. Неповторимый бархатный голос с придыханием напевает за него:       – Take my hands now... You are the cause of my euphoria...       Аранжировка взрывается в голове здоровой хлопушкой, аж по воздуху летят разноцветные конфетти. От чувств распирает, будто бы он – баллончик с краской, который долго-долго трясли. Эхо поёт небесными голосами. Ещё чуть-чуть, и он точно полетит, наконец-то прорвётся в то самое четвертое измерение! Ну и пусть, что сейчас трясёт, что ни земли, ни неба не различить! Точка опоры нашлась там, откуда пришло великое потрясение, цунами и завораживающий до дрожи в руках голос. Слова, украденные этим непредсказуемым инопланетянином, застревают где-то в горле, а затем вырываются смехом на выдохе. Вот уж точно – причина эйфории!       И вот уже руки расходятся в стороны сами, словно причудливая двуглавая птица расправила крылья. Смех перерастает в судорожный вдох и обрывается звенящим кличем на немыслимых высотах. Стайка птиц испуганно вспорхнула в небо.       – Курс на Утопию? – обернувшись, смеётся, и улыбается с лёгким прищуром.       – А мы уже там, – слышится в ответ.