Dump

Тёплая пелена кошмара обволакивала его тело и пускала в дрожь. Дорогие руки, чёрные как уголь, непорочные, сухие и шершавые мягко оглаживали его челюсть. Касания были столь призрачными и неуловимыми, что послевкусие чувствовалось более реальным, чем само прикосновение. Однако и этого Дасу хватало сполна. Мелко дрожа, он боялся пошевельнуться, сидя на коленях и принимая чёрные пальцы. Чужая рука провела по пробору в волосах. Спустилась ниже, к шее, ключице, поднялась обратно и легла на подборок, приподнимая его. Дасу безропотно поддался, страшась спугнуть кошмарное видение. Фигура в строгом чёрном костюме, сидящая перед ним, слишком сильно напоминала ему Алфорда. Даже руки были его, хотя манера поведения и жесты были до боли чужими, будто сам Дасу завладел этим драгоценным телом и истязал слабое, безвольное отражение себя, не способное ничего противопоставить, дрожащее от страха перед тем, чего оно так долго желало. Он привык думать о себе чуть лучше. Он открыл глаза. Пальцы перебирали его волосы. Они были холодными, но воздух вокруг них был горячим. Всё вокруг было чужим: уютный дом, погруженный в мрак, краснокаменный камин с пляшущим на обугленной древесине чёрным огнём, выключенные торшеры, сухие растения в узорчатых горшках. Волосы Дасу излучали мягкий красный свет, а из окна светили сумрачные фиолетовые лучи. Фигура перед ним имела чёрную квадратную голову. Дасу не заметил, как перестал дрожать. Он сложил руки на своих коленях и устало закрыл глаза, успев только краем глаза заметить золотое кольцо на чужом безымянном пальце. Большие пальцы рук оглаживали его губы. Дасу открыл рот, и они моментально проникли внутрь. Они оглаживали чёрные клыки и проникали под губы к дёснам. Дасу открывал пасть шире, по мере того, как костлявые пальцы пробирались от передних зубов к коренным, давили на них, пытались шатать и гладить. Он не заметил, как кисть кошмарного отражения Алфорда оказалась полностью внутри. Он провёл по языку и надавил на корень, и Дасу едва сдержался, чтобы не захлопнуть рот и не оставить его без руки. Он сжал ладони в кулаки. Кошмар продолжался, и он не смел перечить. Прошло не менее десяти минут, прежде чем ему удалось закрыть пасть. Рот и горло ощущались как пустыня, и Дасу сухо закашлялся, сгорбившись и поставив руки в пол. Чужие пальцы не исчезали ни на секунду. Он начинал таять. Он подполз ближе к чужим ногам. Дасу опустил свою голову, чтобы она была между чужих колен, и поднял взгляд на своего мучителя. Всё кричало о том, каким чужим Он был. Все жесты и повадки, тихие хрипы дыхания, ему не свойственные, чёрный ухоженный костюм - Дасу ни разу не видел его в подобных, смесь чёрного, золотого и красного, оценивающий взгляд. Он смотрел на него так, как ювелир смотрит на камень средней дороговизны. С чётким знанием того, что будет с ним делать. Так же, как на приятную вещицу. Но воспалённый разум продолжал верить. Дасу подался вперёд и выше, положив руки на чужие ноги, закидывая голову, чтобы держать квадратную голову в поле зрения. Он потянулся к прикосновениям, и они перестали чувствоваться столь призрачными. Они были реальными, почти. Конечно, Ал дарил их, никто иной не мог. Никого другого он не примет. Только он. Только его. Больше.