Игрок

Наверное, стоило остановиться в тот момент, в те часы последнего дня её жизни. И просто стоять. Определённо, лучше было бы закончить существование именно так – именно существование её жалкой жизни. Она часто задумывалась над тем, что, может быть, в этом мире всё так и должно быть: люди приходят и уходят, забываются и вновь всплывают в памяти, как вспышки света, лишь на мгновение освещая тьму. Трещит монитор, и улыбка непроизвольно появляется на губах, выкрашенных в красный. Кажется, этот цвет придаёт ей сил, заставляет чувствовать себя живой, несмотря на то, что вокруг царит пустота. Голова привычно откидывается на спинку дивана. Не скажешь, что он мягкий или удобный, но явно королевский, будто только вытащенный из Букингемского или ещё какого-то дворца ныне погибшей королевы Великобритании. Она всегда думала, что настоящая королевская жизнь обязательно должна включать в себя такие вещи — моменты детской беззаботности и волшебства, которые, казалось, существуют только в сказках. — И не устали читать, лапушки? Улыбка становится шире. Она слышала их — всех и каждого. Все пять лет. Точнее, не их, а их голос; воображение возникало и оставалось. Так всегда бывает, когда их вспоминают. Работы удалённые или замороженные. На такой долгий срок? О ней уже все позабыли, а те единицы, что ожидали её? Ожидания оборачиваются тщетой, и сердце наполняется искажённой ностальгией, словно отражение в кривом зеркале. — Хей, только без обид, ладно? Я сама и забыла об этом, выросла... сколько мне там? — Она хмыкает и обводит взглядом пространство, которое когда-то было ей знакомо. Девушка... точнее, сказать нельзя, сколько ей сейчас. Так что обойдёмся абстрактной проекцией начальных глав для удобства. Она начала перебирать пальцы, прикидывая и считая под нос, как маленький ребёнок, пытающийся сложить свои игрушки. И буквально через пару мгновений она встаёт на этот самый диван, упирая руки в бока, гордо произнося: — Так, раз я здесь, значит, продолжим? Я надеюсь, разумеется! Ничего не знаю! Улыбка не сходит с лица Игрока, когда та, раскрыв руки, падает назад. Падает в белое Ничто с дивана, в неизвестность. Для всех, даже для неё. На мгновение она чувствует себя как птица, вырывающаяся из клетки, как будто у неё есть шанс на новую жизнь, новую главу, полную неизведанных приключений и интригующих открытий. Кажется, весь мир затих в ожидании её решения. Время застыло, и каждый звук, каждый шорох казались обострёнными, наполненными значением. Игрок с интересом наблюдала за тем, как эта бездействующая рутина на её экране снова начинает разыгрываться. Она ловила каждый момент, как если бы это была последняя страница в её книге. Этот момент оказался словно разорванной паузой, где старые воспоминания, как призраки, снова начали оживать. Каждый клик, каждый шёпот, как будто вновь вырывает её из темноты забвения, тянет за собой в страну воспоминаний. Межмирье. Пространство будто ты оказался в бесконечном коридоре; вот только он, этот самый коридор, а лучше всё-таки комната с лестницами повсюду, заполнена зеркалами. Отражения прошлого. Лица, места, моменты, которые когда-то значили всё, а теперь стали лишь призраками, тенью её бывшего "я". Руки оказываются в карманах широких серых шорт, а пальцы ног ощущают привычный холод металла. Или водной глади? — Относительность. Особенно относительна. Вот почему ооо... Псевдофилософски тянет Игрок, идя вперёд, однако оказывается уже на "потолке", идя вдоль зеркал, краем глаза наблюдая за возможными последствиями первых незрелых и крайне коротких путешествий. Каждый шаг символизирует новое открытие, каждое действие — новые возможности. Мстители — все живут счастливо. Детройт тоже. У зеркала Амбреллы она остановилась, глядя в него и морщась. Ей не нравилось, что получилось. И оригинал, в том числе. В отражении она видит актрису, которую создала сама, но её картина кажется искажённой. — Не всегда всё получается. Особенно у таких, как я. Пожимает плечами девушка, идя дальше по "стене". ООО. Потягиваясь, она проходит ещё мимо зеркал с воспоминаниями, где-то это полноценные двери, а другие — осколки. Но всё это — труд её прошлых лет. Каждое путешествие, каждая написанная строчка, каждая эмоция. И сколько раз это переписывалось? Каждое новое "я" толкает её вперёд, оставляя за собой шлейф сомнений. Остановившись под углом 90 градусов у маленького зеркала, она усмехается, а её улыбка становится ещё шире, когда-то оказывается у неё в руках: — Одно путешествие. Ещё дальше в прошлое, лапки. Я вам его задолжала.