Часть 1
29 апреля 2020 г., 04:21
в их летнем доме отдыхает солнце, водя за собой мириады звезд — руки тонко, но крепко сплетены между собой и когда они вращаются, то мягким светом озаряют комнату.
какеин спит у стены, потому что иначе боится и долго-долго ворочается, зрачки его бегают под веками, а ладони потеют. джотаро привык к этому.
его место всегда здесь.
он руками водит по плечам нориаки.
джотаро всегда закрывает глаза и всегда не может спать. он слышит мирное сопение какеина и еще слышит прибой за стенкой, что мягким бризом стучится в приоткрытые окна. джотаро считает овец — одна, две, три, но веки поднимаются сами. потом он утыкается носом в какеиновскую шею, она пахнет солнцем, пылью и солью, потому что тот проводит у океана все свое свободное время. океан ему это позволяет, целует крепко, облизывает блеклые пятки, играет с ним, как с ребенком, пока джотаро отвлеченно водит взглядом по странице из собственной докторской.
— джотаро, — говорит какеин, — давай обручимся.
в этот дом они переезжают вдвоем, крепко держась друг за друга и с тех пор живут уже месяц: привыкают просыпаться под монотонный шум волн, вместе принимать душ, стоя под тёплыми струями, сбрасывать со стола мешающие ветки бука, проникающие в дом прямо через открытое окно, и прижиматься к белому камню стен, кусая друг друга за шеи. их кровать из темного дерева, но они спят на белых-белых простынях, волосы их становятся жестче, а ступни огрубевают от долгих прогулок по горячему пляжному песку. у какеина обгорает кожа, джотаро солнце целует прямо в макушку, загар ложится на него мягким слоем и мелкая россыпь веснушек покрывает нос.
каждую ночь липкие лапы кошмара черным мерзким цветом обнимают джотаро поперек живота и он, задыхаясь, очухивается ото сна. большая часть разметавшегося по кровати одеяла застревает где-то в ногах, он пытается отдышаться, восстановить дыхание, использует 4-на-вдох-8-на-выдох, не отрываясь смотрит в одну точку, но ничего из этого не делает ни лучше, ни хуже, и он вовсе бросает затею. он чувствует себя так, будто не спал совсем. на часах 4:38, глаза горячие и сухие, он поднимает взгляд на какеина и вдруг понимает, что тот в упор на него смотрит.
какеин задает немой вопрос, придвигается ближе и кладет ладонь ему на скулу.
— мне снился кошмар.
голос у джотаро хриплый и он шепчет, но какеину достаточного этого. что-то в его сердце дергает, он удобнее устраивается на подушке и прижимает голову возлюбленного к своей груди, а потом гладит по выгоревшим волосам. он перебирает их пальцами, выводит узоры на висках и джотаро сам не замечает, как медленно и мягко успокаивается, вновь проваливаясь в тягучую истому сна.
ошметки прошлого, то былое — все раскидано, прячется по холодным каменным углам и вылезает по ночам. забирается прямо в грудь, проникает ловко и тяжело и грузно. джотаро помнит и какеин помнит: сидя на солнечной веранде, отражая в собственных слезах кроваво-звездный след, засыпая в объятиях друг друга, смеясь и улыбаясь. какеин хочет научить джотаро жить нормальной жизнью, но сам не знает — как это оно — нормально. по вечерам он сидит на кухне, слушает ласковый шелест волн, набегающих на белый песок, а потом шатко идет к кровати, падает в объятия джотаро в надежде не вспоминать ни о чем до утра, но каждую ночь просыпается. и джотаро просыпается тоже, и так они и сидят.
какеин иногда плачет, и джотаро неловко гладит его по плечам, слыша, как горький комок из прошлых потерь поднимается по ступенькам в темноте, скрипя морщинистым деревом половиц.
джотаро не знает, как долго он будет просыпаться по ночам от малейшего шороха, тут же призывая star platinum, в попытке одолеть вражеский станд; не знает, когда перестанет слышать заглушенный надрывный плач какеина в подушку, скрепя сердце гладить его по рыжим волосам и целовать в макушку, пахнувшую ветром; не знает ничего из этого, но он готов ждать и учиться и жить и каждую ночь зализывать друг другу раны, чтобы там, где было пепелище проросла трава.
они красной нитью судьбы повязаны друг с другом, у них впереди — целая жизнь и даже больше, под ногами ласковый океан и цепкий белый песок, а в руке рука.