Сволочь

      Джи беспокойно заёрзал, когда руки Гордона в очередной раз оказались под его излюбленной рубашкой и стали как-то слишком нежно, почти невесомо поглаживать его живот. Не то что бы это было неприятно, вовсе нет, напротив, он получал от этого процесса странное удовольствие, вот только бюрократа не особо прельщала мысль, что всего несколько прикосновений превращали его из властного, высокомерного и циничного мужчины в уязвимый, смеющийся комок нервов.       Всего несколько прикосновений и он полностью терял контроль над своим телом.       А всё дело в том, что Джи-Мен до ужаса боялся щекотки, а Гордон никогда не упускал возможность его пощекотать. Да, поначалу ему совершенно не нравилось, что в его личное пространство так нагло врывались, тем более что происходило это практически каждый день. Но время шло, и бюрократ постепенно стал замечать непонятную для себя реакцию: ему будто бы не хотелось, чтобы физик останавливался. И это чувство усиливалось с каждым новым разом, когда Фримен вновь и вновь заставал его врасплох своими действиями. И до определённого момента мужчина держал это в секрете, пока однажды случайно не сказал: «Не останавливайтесь, мистер Фримен».       И вот теперь Гордон вновь пользовался этой слабостью. Его пальцы, пройдясь по плоскому животу и выпирающим рёбрам, устремились вверх к подмышкам, и Джи, не выдержав, начал негромко посмеиваться. Губы Фримена тронула улыбка: когда его мужчина вот так искренне, неподдельно улыбался, его сердце охватывал необъяснимый трепет.       Неожиданно остановившись, Гордон отстранился, но лишь затем, чтобы повалить Джи-Мена на диван, осторожно прижимая руки бюрократа над головой. Фримен ухмыльнулся, глядя на открывшуюся картину: раскрасневшийся, растрёпанный Джи, который глубоко дышал, чуть приоткрыв рот (про себя физик подумал, что был бы не против сейчас попробовать эти самые губы на вкус). Он был таким неидеальным, таким беспомощным, таким… сексуальным.       Гордон невольно облизнул губы, почувствовав, что в штанах резко стало слишком тесно.       – Ми-истер Фримен, Вы в порядке? – Гордон несколько раз моргнул, чуть мотнув головой.       Кажется, он слишком засмотрелся и углубился в свои мысли.       Придя в себя, физик быстро расстегнул пуговицы на рубашке, аккуратно отложив её в сторону (всё же ему не хотелось получить нагоняй за ещё одну испорченную рубашку) и вернувшись к своему любимому занятию. Одной рукой удерживая руки Джи, второй он принялся орудовать в его подмышках, отчего бюрократ откровенно захохотал. Было нестерпимо щекотно, и, с одной стороны, ему хотелось вырваться и закрыться от ловких пальцев, но, с другой, он отчаянно желал продолжения этой сладкой пытки.       Меж тем Фримен склонился к уху Джи и нарочно зашептал так, что своим горячим дыханием обжигал бледную чувствительную кожу.       – Признайтесь, Вам ведь так нравится то, что я делаю, не так ли? – Гордон похабно улыбнулся. – Вам так нравится, когда я щекочу Вас, когда мои пальцы скользят по Вашему телу…       Физик наклонился к другому уху.       – М-м-м, я вижу, как Вы напряжены, как отчаянно хотите кончить… Я прав? – Джи-Мен отвернулся, зажмурив глаза и выдыхая, стараясь не сталкиваться с Фрименом взглядом. – Хотите, чтобы я продолжил начатое?       Бюрократ лишь слабо кивнул.       – Проси… – ответил Гордон, ласково прикусив мочку уха.       Джи издал хриплый стон. Гордость и чрезмерное смущение не позволяли ему просить чего-то и молить о пощаде, но… Чёрт, этот Фримен буквально сводил его с ума. Неожиданно для себя бюрократ громко охнул и тут же закусил губу, почувствовав дразнящее прикосновение пальцев к своему паху. Но, едва двинувшись навстречу, физик убрал руку, самодовольно хмыкнув.       – Хочешь большего? Или, может, мне остановиться? – лукаво поинтересовался он.       – Н-нет! – еле-еле выдавил из себя Джи-Мен, краснея ещё сильнее.       – Тогда скажи, чего ты хочешь. Джи… - горячая ладонь Гордона опустилась на живот мужчины, заставляя того выгнуться и всхлипнуть.       – Я не.. Мх-х, пож-мф… – бюрократ поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, тяжело дыша, но в один момент всё же заставил себя посмотреть этому наглому физику в глаза. – Г-Гордон… Прошу тебя… П-продолжай.       – Продолжать? Что именно мне продолжить делать, м?       – Сволочь… – сквозь зубы выдохнул Джи. – Я получаю удовольствие, когда ты щекочешь меня, когда прикасаешься ко мне, когда… когда… Мф, просто продолжи это.       – А пожалуйста? – Фримен откровенно издевался.       – Пожалуйста, – рыкнул ему в лицо Джи-Мен, но тут же вскрикнул и опять засмеялся, ощутив, как пальцы принялись исполнять неистовый танец на его рёбрах и боках.       Слушая заливистый смех мужчины, Гордон быстро стянул с него мешающие штаны вместе с трусами, не прекращая при этом свободной рукой щекотать уязвимый живот. Член Джи истекал смазкой и требовал к себе внимания, и Фримен, недолго думая, жадно приоткрыл рот, вбирая в себя возбуждённый орган почти наполовину. Сквозь непрерывный смех прорезался первый стон наслаждения, от которого физика не хило так пробрало.       Однако, как бы он не мечтал прикоснуться к себе, ему приходилось терпеть, но Гордон бы соврал, если бы сказал, что такое его совсем не возбуждало. Ох, как бы ему хотелось бросить все эти ласки и игривые поддразнивания и просто трахнуть Джи-Мена прямо на этом диване… От таких мыслей у него на несколько мгновений помутнело в глазах, а сам физик гортанно застонал, заглатывая член бюрократа ещё больше.       Джи не сдерживал свои жаркие и чувственные стоны, жадно облизывая искусанные губы. Ему было безумно хорошо. Невероятные ощущения от щекотки смешивались с острым наслаждением – о, этот потрясающий коктейль из эмоций и чувств сводил бюрократа с ума. Ещё совсем немного – и его накроет волна наслаждения. Джи-Мен напрягся, глубоко вдыхая и…       Разочарованно выдыхая, издавая недовольный стон. Мужчина открыл глаза. Он был готов буквально прожечь в Фримене дыру, так как тот, ехидно улыбаясь, зажал его член у основания, не давая кончить.       – М-мистер Фри-имен, п-потрудитесь.. объяснить.. – на выдохе произнёс Джи-Мен.       – Знаете, было немного обидно, когда Вы назвали меня сволочью, – задумчиво начал Гордон, – так что, я думаю, Вы должны попросить прощения. Вы же учили правила хорошего тона, верно?       Бюрократ обречённо застонал.       – Да Вы издеваетесь… – он вздохнул. – Хорошо. Я приношу свои глубочайшие извинения, доктор Фримен, что оскорбил Вас, назвав сволочью.       – Как-то это Вы неискренне извиняетесь…       – Мистер Фримен, Вы хотите, чтобы у Вас секса не было как минимум месяц? В отличие от Вас, я могу прекрасно обойтись без него, – проворчал он.       – Вы немного не в том положении, чтобы ставить мне такие ультиматумы.       – Вы, прошу заметить, тоже «немного» не в том положении, чтобы говорить заумными словами, держа мой член в своих руках.       – Справедливо, – пожал плечами Гордон, разжимая пальцы.       Проведя по органу пару раз вверх-вниз, Фримен большим пальцем принялся массировать крайнюю плоть. Джи-Мен с хриплым вздохом кончил, облегчённо откидываясь на диван, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       – Что ж, а теперь… – хотел было что-то сказать Гордон, но его тут же перебили.       – А теперь, ми-истер Фримен, я иду в душ, а Вы, – бюрократ красноречиво окинул физика придирчивым взглядом, ненадолго задержавшись на выпуклости на штанах Гордона, – как-нибудь сами разберётесь с этой.. проблемой.       И, забрав свои вещи, Джи-Мен направился в ванную комнату, оставив неудовлетворённого Фримена наедине с собой.