Сквозь шум

      Мираж устраивает самые лучшие вечеринки. Он зовёт всех: приглашения приходят даже самым мрачным из легенд. Уитт удачно смешивает коктейли, ставит отличную музыку и, в общем-то, является душой компании.       Удивительно, но Рене очень любит эти вечеринки. Ужасно громкая музыка заглушает голоса в голове, и ей почти удаётся расслабиться. Вот и сегодня вояж Миража дрожит от вибраций. Рене тяжело обнаружить в темноте, уничтожаемой цветовыми пятнами, но Ваттсон это удаётся.       Натали встречает Рене самой своей лучистой улыбкой (впрочем, все улыбки Натали — чудеснейшие).       — Не знала, что ты ходишь на вечеринки! — Натали кричит в самые уши Рэйф, и хочется ещё больше шума, чтобы ни одна мысль не пробилась сквозь поток музыки.       — Обожаю темноту, — со смехом шепчет Рэйф Ваттсон, но та ожидаемо не слышит. Ей тяжело оставаться угрюмой, когда рядом Натали. Она просто так счастлива, что кто-то смог найти её в этой темноте.       Натали ещё пытается что-то говорить, но Рене видит только её шевелящиеся губы и движимое музыкой тело. Кто бы мог подумать, что пластичность Рэйф так прекрасно смотрится в танце. Она, словно змея, ритмично двигается из стороны в сторону. Девушки напротив друг друга, и Натали неосознанно подаётся вперёд. Они танцуют совсем близко, Рене не думает ни о чём, её руки ложатся на талию Ваттсон, и теперь она ещё лучше чувствует движения в танце. Музыка очень энергичная.       Натали и Рене уже вовсю обнимаются, их бёдра соприкасаются. Шум настолько прекрасен, и хочется заглушить голоса ещё и тактильными ощущениями. Рене желает зарыться в шею Натали. Позволят ли ей?       Когда песня подходит к концу, Натали вновь пытается что-то сказать, и в этот раз Рене слышит её.       — Я хотела извиниться за удар током сегодня, — Натали смотрит открыто, и кажется, будто ей совсем не жаль. Наверняка за этими словами скрывается что-то ещё, ведь она знает, что извиняться за такую мелочь как боль вовсе не обязательно. Это игра.       Рене вспоминает жужжание электрических решёток. Она представляет вертушку Ваттсон, тоже издающую специфический звук. Её всю переполняет энергия.       — Думаешь, одних слов будет достаточно? — игриво спрашивает Рэйф.       Это тоже игра. Ведь они вовсе не серьезно прижимаются сейчас друг к другу, что аж вдохнуть тяжело. Да и коктейли Миража влияют на их поведение. Без сомнения.       Натали отлично понимает намёки. Она очень сообразительна. Если девушка управляется с каламбурами, то уж, конечно, сможет распознать флирт. И если Рэйф своими светло-голубыми глазами почти раздевает её, то она в долгу не останется и разденет в ответ.       — В пустоте так холодно, — проговаривает Рэйф.       Натали обнимает девушку за шею и скользит ладонью под её футболку. Они всё ещё танцуют, всё ещё… Вдруг Натали обхватывает руками лицо Рене и целует её. Она отстраняется и спрашивает:       — Так лучше?       — Кажется, я начинаю согреваться.       То, что они творят на танцполе, никто не видит, ну или все просто делают вид, что не видят. Только Эллиоту приходится краснеть за них.       Завтра они снова станут врагами и Рэйф будет проходить через электрические решётки Ваттсон, но сейчас Натали пропускает сквозь тело Рене электричество другого рода.       В данный момент ничего не имеет значения, кроме шума, прикосновений и световых пятен на лицах.       Рене всё-таки прячет своё лицо где-то у шеи Натали. Она пытается скрыть свои глаза, утратившие бледную голубизну и разгоревшиеся возбуждённым синим. Она хочет коснуться влажными губами нежной кожи шеи, но не позволяет себе этого. У них всё равно не дойдёт до постели. А завтра уже эта прекрасная шея может быть влажной не от поцелуев, а от размазанной крови.       Рене думает о том, каким прекрасным спасительным шумом могут стать для неё стоны Натали.       Натали сжимает ладонь Рэйф уверенно. Она хочет увести её подальше от шума.       Тише, тише, тише. Рэйф почти охватывает паника.       — В чём дело? — с тревогой спрашивает Ваттсон.       — Просто не хочу остаться наедине с собой, — говорит Рене, и весь её игривый настрой куда-то пропадает.       Музыка раздаётся глухо, как шаги врагов поблизости. Как грохот фейерверков на этой планете. Как едва слышимый лязг симулякра.       Глаза Рэйф вновь приобретают бледно-голубой оттенок.       — Знаешь, я ведь давно бегаю за тобой. С тех самых пор, когда мы вместе одержали победу, — признаётся Рене.       — Но сегодня именно я тебя догнала, — тепло смеётся Натали, и этот смех отдаётся приятным покалыванием в сердце Рене. — А все вечно мне твердят, что Рэйф догнать невозможно. Больно уж шустрая.       Рене тянется за поцелуем и легонько прикусывает губу Натали. Это за больные искры от электрических решёток.       Рене делает всё нетерпеливо. Она сбрасывает свою футболку и толкает Натали на кровать. Рене уже тянется к жёлтой рубашке девушки, но та отталкивает её ладонь и нарочито медленно расстёгивает пуговицы. Даже сейчас она, привыкшая к борьбе, не может уступить.       Рене наклоняется над девушкой, осторожно убирает её короткие светлые волосы и прикасается губами к шее. Натали с трудом удаётся сдержать стон. Рене возмущённо смотрит на неё и спускается ниже. Натали чувствует, что девушке нужно слышать, но победа ведь не должна даваться легко, не так ли?       — Я заставлю тебя кричать так громко, что сорву Эллиоту вечеринку, – хрипло шепчет Рене.       — Я и не знала, что у тебя такое самомнение, Рэйф, – Натали наигранно-удивлённо приподнимает брови.       Рене почти сдерживает своё обещание. Когда всё кончается, Натали и правда очень громко кричит. Только они находятся на поле боя, голоса расщепляют ускользающее сознание на кусочки, а Ревенант смертельно ранит Натали.