От ненависти до любви одна психбольница

«Зачем я это сказал? Мог бы снова начать про спасение жизни. Какой же я идиот», - корил себя Худи. Придумать более неловкую ситуацию было сложно. Но она произошла буквально через несколько часов. Однако обо всём по порядку. Тим с первого дня презирал Худи, однако Худи не понимал, чем заслужил плохое отношение. Сперва парень думал, что это обусловлено характером наставника, но с другими Маски вёл себя вполне дружелюбно. Причин невзлюбить человека сразу же крайне мало. И даже если бы Брайан и узнал её, то поделать с этим ничего бы не мог. Оставалось только мечтать о хороших отношениях с учителем. Когда на Худи напали силовики, он готов был сдаться. Однако самоотверженность Маски его поразила. Без тени сомнения он бросился на помощь человеку, которого презирал. После этого парень чувствовал себя не просто виноватым, а вселенским злом. На следующий день офицеры прошерстили лес в поисках второго убийцы. Худи сидел в комнате Тима. Он больше не надеялся встретить наставника. Тоска, гнев и обида - вот, что переполняло его сердце в тот момент. В кубе, с жаждой мести, ему удалось поймать одного офицера, и выбить информацию о нахождении Тима. План по вызволению, если, конечно, это можно называть планом, был готов уже через день после того, как было известно местоположение товарища. Но всё же долгое время Брайн просто не решался его исполнять. Тем не менее, в один из вечеров было принято окончательное решение, и Худи отправился в психиатрическую лечебницу. Он не знал, где именно лежал Тим, поэтому пришлось осматривать все комнаты. Проходя одну за другой, он выискивал знакомое лицо, при условии, что последний и единственный раз видел наставника без маски, когда его избивали. Сотрудники сперва пытались сопротивляться: кто-то пытался вызвать полицию по нерабочему телефону, кто-то угрожал канцелярскими предметами, но один только факт, что санитары лежали на полу без сознания, заставил остальных вжаться в стены. Проходя дальше по коридору, Худи всё больше покрывался красной жидкостью. Наконец, зайдя в одну из палат, он нашёл его. Бледного, с тонкими длинными пальцами, молящего о пощаде. В груди что-то ёкнуло. Подбежав к испуганному парню, Брайан захватил того в объятья. Он был счастлив. Он был счаслив не только от того, что смог отыскать Тима, но и от того, что прижимал его к себе. До этого парень не мог рассмотреть красоту голубых глаз из-за маски, скрывающей их. О, эти прекрасные глаза. Худи мог бы рассматривать их часами. Если приглядеться, можно увидеть, как по краям они уходят в серебро, а у зрачка становятся, словно Берлинская лазурь. Вот и сейчас, когда больничная палата далеко в прошлом, он не мог отвести взгляд от столь притягивающих глаз. Он не мог ничего сказать, ведь слова забылись, стоило только вновь взглянуть в них. - Я рад, что хоть для кого-то дорог, - наконец прервал тишину Тим. – Я правда этому рад. Мне такого никто не говорил, - в голосе читалась явная печаль. Худи снова прижал друга к себе. Так, сидя на кровати, обнимаясь и делясь сокровенным, незаметно пролетел час. За это время они сменили несколько поз, однако объятья они не прекращали. Брайан провёл весь день сидя, и поняв, что так больше продолжаться не может, лёг, повалив за собой друга. Они оба залились краской, но проигнорировали это. И если Маски получал новый, крайне приятный опыт, и вёл себя вполне спокойно, то Худи не мог нормально думать. В голове крутились различные мысли, и ни одной не связанной с Тимом. «Я его люблю», - как только появилась эта мысль, гул затих. Но через мгновение начался с новой силой. «Как люблю? Его? А он меня? Конечно, нет. Бред. Я его не люблю. Он просто очень хороший человек. Хватит себя обманывать. Ты его любишь. Иначе зачем бы стал перебивать пол больницы? Твою мать». Спорить с самим собой было бесполезно, к тому же, бессмысленно. Тем более, если ты знаешь, что правда любишь.