Красный закат

      Элой проснулась, когда Эренд попытался выскользнуть из-под неё. Солнце светило через окно, и она застонала, осознав, что Эренд, должно быть, опоздал на свой обход.       — Тебе нужно идти? — прошептала она, наблюдая за тем, как он одевается.       — Глупый вопрос… — отозвался он со смешком в голосе.       Элой сделала вид, что слезливо вздыхает по тому времени, которое они провели здесь ночью.       — Я вернусь раньше, чем ты думаешь, — добавил Эренд, садясь, чтобы надеть обувь. Он искоса взглянул на Элой, и она с улыбкой перекатилась на спину, положив голову ему на колени.       — Это обещание.       — Впервые вижу тебя такой улыбчивой, — заметил Эренд с долей удивления.       — Потому что сегодня не было плохих снов, — прошептала Элой. Она не видела вообще никаких снов и спала как убитая, а, проснувшись, с трудом могла поверить в произошедшее. Она находилась на Эренде, на ней была только туника, которая задралась довольно высоко. Элой чувствовала уже знакомое тепло внизу живота, когда наблюдала за тем, как Эренд натягивает одежду, и его мышцы перекатываются под толстой кожей.       Она потянулась к нему, чтобы провести кончиками пальцев по его бороде, чего никогда раньше не делала. Эренд внимательно следил за ней, словно готовый к тому, что она осудит его за действия прошлой ночью. Но вместо этого Элой прижалась к его губам, даря нежный поцелуй, которому он сам её научил. На поцелуй он ответил без колебаний, но сразу вспомнил о том, что должен был идти.       — Полегче… а то ещё немного, и до двери я не доберусь, — сказал он после того, как Элой попыталась притянуть его обратно. Она лишь озорно ухмыльнулась и изящно повернулась, оседлав его колени. Эренд открыл рот, чтобы без энтузиазма возразить, прежде чем она вновь накрыла его губы своими, и он мгновенно стал податливым в её руках. Элой была в восторге от голодного стона, что сорвался с его уст. Вот каково это — страстно хотеть кого-то и быть желанным взамен.       Она чувствовала, как руки Эренда крепче обхватили её талию, а штаны уже не скрывали его возбуждения. Она начала двигать бёдрами, стремясь почувствовать его больше. Возможно, ей не стоило ждать, пока он наденет доспехи, поскольку металл неудобно впивался в живот, но она старалась не обращать на это внимания.       Наклонив голову, Элой прошептала ему на ухо:       — Я чувствую, что ты хочешь меня… неужели это плохо? — её движения стали интенсивнее.       — Элой, — взмолился Эренд, — ты меня убиваешь, — ей нравилось отчаяние в его голосе. То, как он практически растекался под ней на диване, постепенно сдаваясь, — мне нужно… — она не дала ему закончить, заткнув его поцелуем. Он легко мог отстраниться от неё, если действительно так спешил. Но он остался.       Она медленно соскользнула с его колен и расположилась на мягком ковре, не сводя с Эренда взгляда, когда принялась расстёгивать его штаны. Элой думала об этом большую часть утра, на этот раз намереваясь справиться лучше. Она посмотрела на Эренда, когда он прикоснулся к её ладони, как будто желая оттолкнуть, но вместо этого начал помогать ей двигать рукой по его возбуждённому органу.       Ещё мгновение, и он зашипел на выдохе, а его глаза были прикованы к Элой, наклонившейся ниже. Она хотела, чтобы он забыл не только о сегодняшних обязанностях, но и, возможно, о собственном имени и значительной части своего детства. Она прикрыла глаза, чувствуя его вкус, к которому прибавилось что-то ещё. Тонкими пальцами обхватила ту часть органа, которая не могла поместиться в её рту. Элой изо всех сил старалась взять глубже, но когда Эренд резко подался бёдрами вперёд, она отпрянула, закашлявшись.       — Извини, — простонал он, облизывая губы, и Элой снова взяла его член, наслаждаясь пьянящими стонами. Скользнула языком по всей длине, поцеловала головку, начиная понимать, что именно вызывало у Эренда такую реакцию. Он настолько возбудился, что, казалось, его доспехи были готовы воспламениться, а дыхание учащалось. Однако большая часть его тела всё так же расслабленно располагалась на диване, пока он наблюдал за Элой полуприкрытыми глазами.       Он медленно провёл рукой по её волосам, и ей нравилось то, каким глубоким становился его голос в моменты близости.       — Когда я вернусь, тебя тоже будет кое-что ждать, — прозвучало тихое обещание, и Элой удовлетворительно промычала, жадно лаская его длину с каждым поворотом головы и движением языка.       Возбуждённый орган начал пульсировать, Эренд дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Элой ему не позволила, и тогда он излился ей в рот, мыча от удовольствия. Она проглотила всё до последней капли, наслаждаясь его реакцией.       Потянувшись за кувшином воды, Элой бросила на Эренда ещё один взгляд, а он мог только смотреть в ответ с ошеломлённым выражением лица.       — Что ж, мне будет тебя не хватать, — она снова забралась диван.       Всё ещё пытаясь отдышаться, Эренд собрался с силами и поправил доспехи. Затем покачал головой, украл у Элой быстрый поцелуй и вышел за дверь.       Она долгое время слонялась по дому, иногда читала или разминалась. Её мышцы страдали от недостатка упражнений, поэтому вскоре Элой отложила книгу и поднялась наверх, чтобы надеть костюм для охоты. В области живота стало тесновато, но она не обращала на это внимания, хватая свой лук и колчан со стрелами. В груди ощущалась приятная лёгкость, когда Элой вышла из дома, миновала другие постройки и отыскала путь в лес. Ей будет тяжело без копья и возможности перехватывать управление бегунами, но она справится и без вспомогательных инструментов.       Солнечные лучи падали на её кожу, слишком бледную от долгого пребывания в помещении. Те немногие существа, которых она встречала, успевали сбежать, прежде чем у неё получалось подкрасться. Элой выругалась, когда очередной гусь улетел, даже не позволив ей приблизиться. В стремительном течении реки было трудно обнаружить рыбу, и первая попытка поймать хотя бы одну едва не закончилась позорным падением в воду.       Элой уже хотела отказаться от своей затеи, когда наткнулась на самца индейки, который расхаживал среди кустарников и ярким оперением пытался привлечь внимание самки, гуляющей поблизости. Элой могла убить обоих, но тащить с собой две туши не хотелось, поэтому она нацелилась на самца. Стрела была выпущена с молниеносной скоростью и поразила птицу. Когда Элой направилась к добыче, подозрительный шорох неподалёку заставил ей насторожиться.       Её глаза на мгновение были ослеплены светом красного прожектора, затем послышался знакомый звук, означавший приближение машины, готовой прыгнуть на неё. Элой вскрикнула и бросилась в сторону, когда машина врезалась в подлесок, в котором она находилась секундой ранее. Развернувшись, машина нанесла новый удар, сбросив Элой в ущелье. Она поджала руки и ноги, чтобы защитить себя от переломов, катясь вниз по крутому склону, по камням и шипованным растениям. С кряхтением ударившись о дно ущелья, Элой оказалась рядом с убитой индейкой, из которой резким движением вырвала стрелу. Рыскарь стремительно спускался, и она выстрелила, попав точно в линзу. Машина рухнула в грязь у её ног.       Элой застонала, когда почувствовала колющую боль внутри, от которой у неё перехватило дыхание. Она зажмурилась, согнувшись, и прижала руки к животу, желая, чтобы боль скорее утихла. Когда это наконец произошло, она смогла нормально дышать. Однако тут же осознала, что скорее всего больно было не только ей.       — Мне очень жаль, — прошептала она, поглаживая живот и осторожно собирая вещи. Ночь приближалась быстро, и Элой не хотелось бы в потёмках стать добычей агрессивных машин, поэтому она отыскала правильный путь и вернулась в Меридиан. Стоило адреналину утихнуть, и идти она могла уже с трудом, хромая и понимая, что следующие несколько дней с её тела не сойдут синяки, порезы и ссадины, полученные при падении. Вытащив из руки шип кактуса, Элой продолжила путь, но вскоре ей пришлось остановиться, чтобы отдышаться и переждать новый приступ боли в животе.       На крыльце дома она встретила Эренда, который не мог попасть внутрь. С досадой Элой вспомнила, что вообще-то не планировала задерживаться так долго и должна была вернуться гораздо раньше него. Счастье от встречи с Эрендом было омрачено беспокойством о том, как она скажет ему о случившемся. Когда Эренд заметил её раны, на его лице отразилась паника.       — Элой, — он приблизился к ней, забрав лук и индейку, — что случилось? Ты…       — Я в порядке. Просто не привыкла сидеть без дела, — призналась она, не глядя на его лицо. Эренд прикоснулся к одной из царапин на её плече, и она изо всех сил постаралась не вздрогнуть.       — Иди внутрь, — сказал он, — я позову целительницу, — затем, оставив вещи на крыльце, убежал прежде, чем Элой успела возразить.       Зайдя в дом, она села на диван, осторожно снимая слои защитного снаряжения, пока не оказалась в мягком нижнем белье. Раны её почти не беспокоили, разве что бок не позволял нормально вдохнуть, а боль в животе становилась всё сильнее.       Когда Эренд вернулся, он вздрогнул, увидев её.       — Проклятье, Элой, почему ты просто не подождала меня? Мы могли бы пойти вместе, — он опустился перед ней на колени, осматривая порезы, — по крайней мере, всё не так плохо…       Элой убрала руку с бока, показывая красные пятна.       — Дышать трудно, — призналась она. Эренд немного побледнел, затем сел рядом с ней и начал поглаживать по спине, успокаивая.       — Целительница скоро придёт, — в его голосе слышалось напряжение.       К тому времени, как женщина наконец прибыла, Эренд промыл большинство ран Элой и перенёс вещи в дом.       — Что произошло? — спросила целительница, опускаясь рядом с Элой, чтобы провести осмотр. В первую очередь она коснулась округлости её живота.       — Мой бок, — поправила её Элой, жестикулируя.       Целительница нахмурилась, обнаружив, что у Элой сломаны рёбра.       — На тебя напали? Нужно немедленно отправить Авангард…       — Это была моя вина. Наткнулась на машину. Она уничтожена.       Женщина коротко кивнула и продолжила ощупывать рёбра Элой.       — Ещё что-нибудь болит?       Когда Элой рассказала о беременности, целительница и Эренд обменялись обеспокоенными взглядами.       — Кровь шла? — спросила женщина, приставляя к уху какой-то инструмент, чтобы прислушаться к животу Элой.       — Нет… то есть, нет… я не знаю.       — Нужно знать.       — Просто боль. Как будто тянет время от времени.       После завершения осмотра целительница вытащила что-то из своей сумки.       — Эта припарка предназначена для рёбер, хотя, боюсь, что подобные закрытые травмы способно вылечить только время. Что касается ребёнка, то советую быть бдительной. Я не просто так спрашивала про кровь. У тебя могли начаться схватки.       Элой ахнула, вспомнив слово из книги, которую читала.       — Но ещё рано! — она была удивлена паникой в собственном голосе.       Целительница протянула ей какой-то пузырёк.       — Слишком рано, — строго отозвалась она, — пей это, оно немного успокоит боль. Эренд, а ты убедись, что она больше не будет охотиться. Вашему ребёнку могла угрожать серьёзная опасность.       Эренд открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что оно того не стоило, а потому просто кивнул. Целительница ушла, оставив их с приготовленными припарками и пузырьками, разложенными на столе. Рядом с ними были оставлены инструкции.       — Значит, всё это… должно помочь? — Элой попыталась улыбнуться, но, встретившись с суровым взглядом Эренда, поникла.       Он не стал ругаться, как она ожидала, вместо этого взял припарку и приложил к её боку, осторожно обернув вокруг рёбер. Он знал, что это было достаточно больно, поэтому Элой считала себя наказанной и без его нотаций. Закончив, он отнёс индейку на кухню, чтобы вымыть её и начать готовить.       — Эренд, — Элой вновь попыталась заполнить неловкую тишину, — я сходила с ума взаперти, мне нужно было выйти.       — Сбор цветов.       — Что?       — Рыбалка. Наблюдение за птицами.       — Эренд…       — Найди себе новое хобби, Элой, — произнёс он, насаживая индейку и несколько овощей на вертел, — ты больше не можешь жить прежней жизнью.       Лицо Элой помрачнело ещё больше.       — Но я хочу быть собой, — её голос дрожал, она не смотрела на Эренда, когда он снял доспехи и со вздохом сел рядом.       — Это не навсегда, Элой, — дипломатично сказал он, — просто будь осторожна. Если с тобой что-нибудь случится… ты же помнишь, каким я был жалким после смерти Эрзы…       Элой уставилась на него.       — Я никогда не считала тебя жалким, Эренд. Тебе просто нужно было немного повзрослеть.       Когда он одарил её многозначительным взглядом, она поняла, что он имел в виду. Элой сглотнула.       — Ладно… ладно. Прости. Я останусь в Меридиане.       — Ты просто… позволь мне быть рядом, ладно? Это всё, чего я хочу.       Его слова глубоко поразили её. Она чувствовала, что он говорил не только о прогулках. Подняв глаза на Эренда, она увидела, насколько он был встревожен, и вздохнула.       — Обещаю. Ты будешь со мной.       Элой осторожно положила голову ему на плечо, только сейчас осознав собственную усталость. Даже на то, чтобы поужинать, сил не было.       — Эренд?       — М-м?       — Ты будешь спать со мной наверху?       Он молчал достаточно долго, и Элой задумалась о том, слышал ли он её вообще.       — Как скажешь, — отозвался он низким голосом.       Элой удовлетворённо кивнула, зевая.       — Тогда отведи меня туда. Я так устала.       Без слов он пошевелился, чтобы приобнять её, и, несмотря на всю заботу, ей всё ещё было больно. Элой уткнулась подбородком в грудь Эренда и закрыла глаза.       — Не забудь об индейке, — сказал он, ведя её к лестнице.       — Всё завтра. Просто приходи ко мне, когда закончишь. Я буду ждать тебя, обещаю.       Элой и не подозревала, что её обещание останется невыполненным. Как только Эренд укрыл её одеялом, мускулы начали расслабляться, а прохладная подушка под головой мгновенно затянула в свои объятия, усыпляя.       Убрав ужин, Эренд поднялся к ней. Он был таким тёплым и большим, Элой почти инстинктивно перекатилась к нему, прижимаясь к его груди, когда он осторожно обнял её. Она смутно помнила прошлый раз, когда он это делал, но сейчас в ней уже не было желания вырваться и сбежать. Возможно, лекарства каким-то образом помогли справиться с этим. По крайней мере, неприятные ощущения в её животе уменьшились, сломанные рёбра беспокоили не так сильно, а боль в сердце казалась далёким воспоминанием.