Красный закат

      В течение следующих нескольких месяцев голос старейшины Ванны был единственным, что слышала Элой. И дело даже не в том, что остальные избегали общения с ней, просто было что-то в дрожащем голосе этой женщины такое, что привлекало внимание. Она была одной из тех старейшин, которые позволяли кому-то умереть только в том случае, если получали на то разрешение свыше. И такого разрешения у Элой не было.       — Если бы ты питалась овощами, как я тебе говорила, — проворчала старейшина, — ты бы уже была на ногах. Давай, просыпайся. Не доставляй мне лишних неудобств.       Элой послушно открыла глаза, благодарная за то, что в комнате было темно. Она чувствовала запах трав, а приглушённый свет из открытого окна проникал внутрь, не показывая ни пылинки в воздухе. Её накрыли белым одеялом, а от волос, что казались прохладными и влажными, пахло мылом. Старейшина Ванна ухаживала за ней.       — Любишь ты просыпаться так, чтобы не купаться самостоятельно, — Ванна усмехнулась, затем поджала губы.       — Где я? — хрипло спросила Элой, закашлявшись, после чего попыталась сесть.       — Пей. Это поможет, — Ванна протянула ей чашу, и Элой послушно сделала глоток. Напиток оказался холодным и освежающим. Кроме того, приятно обволакивал горло.       — Эренд… Гелис… — она вцепилась в руку Ванны.       — Далеко, дитя. Очень далеко. Теперь ты в безопасности.       Элой уставилась на собственную руку, которая выглядела так, будто принадлежала кому-то другому. Конечность была тонкой и слабой, пальцы сгибались с трудом.       — Я умирала…       — Какое-то время — определённо, — фыркнула Ванна, — мы понятия не имели, как долго ты пробудешь с нами. Плод отравлял тебя изнутри, ведь носила ты не человека, а… машину. Это было неестественно, и мы всё ещё пытаемся понять, как…       — Долго я была в беспамятстве? — Элой переместила ладонь на лицо, ощупывая кожу.       Ванна нахмурилась, недовольная тем, что её перебили.       — Месяцы, Элой. Я ухаживала за тобой три раза в день на протяжении нескольких месяцев. Ты понимаешь, сколько сил на это требовалось такой старухе, как я…       Месяцы… Элой резко отбросила простыню в сторону, чтобы посмотреть на себя. На ней было только нижнее бельё, облегавшее истощённое тело. Пальцами она осторожно коснулась шрама на животе. И вспомнила всё… порезы, на которые боялась взглянуть… выражение лица Гелиса, когда он увидел того, кто, по его мнению, был его Богом. Но это оказался АИД, и в конце концов идея Гелиса обернулась против него же.       — Его больше нет, — через мгновение заверила её Ванна чуть более понимающим голосом, — он был уничтожен вместе с тем мерзким человеком, Гелисом. И это… — она на мгновение прервалась, — к лучшему. Я позволю Его Величеству рассказать тебе, что случилось. Он очень ждал встречи с тобой.       Измученная, Элой откинулась на подушку, наблюдая за ковыляющей по комнате Ванной и ощущая головокружение. Месяцы… Удивительно, что она до сих пор была жива. С другой стороны, её всегда было сложно убить.       Скорее всего, она ненадолго задремала, поскольку в тот момент, когда открыла глаза, свет снаружи стал более золотистым, а в дверь негромко стучали. Элой поправила простыни и попыталась привести волосы в порядок.       — Войдите, — прохрипела она, проклиная ослабевший голос.       Дверь открылась, но в комнату заглянул вовсе не Авад, как ожидала Элой.       — Привет, — произнёс внезапный гость с мягкой улыбкой.       — Эренд, — она выдохнула и потянулась к нему, — ох, богиня, я так боялась, что ты…       Он вошёл внутрь, широко распахнув дверь, за которой Элой успела разглядеть костыль. Эренд старался двигаться так, чтобы она не заметила его хромоту, но это было настолько очевидно, что не понадобился бы даже визор.       И ей было плевать. Эренд в порядке. Немного похудел и зарос, и Элой с пьянящим облегчением заключила его в объятия, прижимаясь щекой к колючей бороде. Стиснула Эренда в своих объятиях так сильно, как только могла, затем уткнулась лицом в шею. Его запах… она не представляла, что будет настолько по нему скучать.       — Выглядишь дерьмово, — прошептал Эренд ей в волосы.       — И чувствую себя так же, — Элой была готова разрыдаться.       Тогда он отстранился и посмотрел ей в глаза.       — Всё нормально. Я тебя откормлю так быстро, что твои шаги напугают бегемота.       Элой обхватила его лицо ладонями, затем опустила их на плечи, провела по груди и спустилась к животу.       — Здесь, пожалуйста, полегче, — усмехнулся Эренд, когда она коснулась его шрамов, — всё зажило, за исключением парочки костей. Со мной всё было не так плохо как с… тобой, — он сглотнул, глядя на неё сверху вниз, — мне очень жаль, Элой. Никто из нас и подумать и не мог…       — Что произошло? Ванна сказала, что Авад хотел мне объяснить, но ты был там. И видел…       По выражению лица Эренда она поняла, насколько трудно ему дастся ответ. Он глубоко вздохнул и слегка повернулся, чтобы удобнее разместиться на кровати, затем сложил руки на коленях.       Ещё раз вздохнул, закусил губу. Элой почувствовала жалость к нему. Сколько раз его заставляли пересказывать эту историю?       — Они… вскрыли тебя. Я хотел добраться до них, убить каждого, но мне не позволили. Не знаю, почему, но меня решили оставить в живых. Возможно, для того, чтобы я смотрел на происходящее. Или стал очередной закуской для машины? Понятия не имею. Но эту штуку они… вытащили из тебя. Я помню, что она была чёрной, блестящей и извивалась как миллион металлических угрей. Затем новорождённая машина вцепилась в Гелиса и просто… — Эренд нервно сглотнул, — это было ужасно, Элой. Он кричал, пока машина буквально выворачивала его наизнанку. Потом она переключилась на остальных, разрывала одного за другим. И никто не мог это остановить. Но я думал только о тебе. О том, как до тебя добраться.       Элой протянула руку, накрывая его ладонь. Благодаря этому прикосновению Эренд нашёл в себе силы продолжить:       — Когда мы выбрались, нас встретила армия Авада. Авангард донёс информацию до короля, он отозвал своё войско с земель Нора и отправил за нами. Думаю, Авад наконец заподозрил неладное в поведении Марада Безгрешного — он, кстати, находится под стражей, — Эренд слабо улыбнулся, — а остатки «Затмения» до сих пор допрашиваются нашими.       Он поправил подушку Элой, прежде чем добавить:       — Мы как-то раз даже вернулись к храму. Я мало что помню, потому что хотел остаться с тобой. К счастью, мы были вместе, пока нам оказывали помощь. Я… — он посмотрел на свои руки, — просто хотел быть рядом, на случай, если ты проснёшься раньше времени. Или напротив, если не проснёшься совсем. Я только…       Сердце Элой болезненно сжалось. После всего, что пережил Эренд, когда потерял Эрзу, его, должно быть, едва не добили события последних месяцев. Как и её саму.       Она вновь заключила его в объятия. И снова сердце отозвалось болью, но не из-за травм, а из-за мыслей о том, что чувствовал Эренд, когда Гелис брал её в палатке, а она не сопротивлялась. Как она вообще могла перепутать их?       Элой медленно отстранилась и с трудом проглотила ком в горле.       — Эренд… я… — её голос дрожал.       — Всё в порядке, Элой. Как бы то ни было, ты жива. Ты здесь. И это всё, что имеет значение, — улыбка Эренда стала печальной. Кровать скрипнула, когда он наклонился, коснувшись губ Элой своими в нежном поцелуе.       Внезапный стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. Эренд резко отстранился, когда в комнату ворвался Авад.       — Элой! — с облегчением воскликнул он и, бросившись к ней, практически упал на колени перед кроватью. — Слава Солнцу!       Она выдавила из себя кривую улыбку.       — Я в порядке, Авад. Чувствую себя хорошо.       Её улыбка стала чуть более искренней, когда она заметила, что король был настолько встревожен, что едва не плакал. Элой напомнила себе, что Авад тоже когда-то пережил трагедию с Эрзой, а потому заставила себя обнять его, на что он ответил взаимностью.       — Ты выглядишь прекрасно, охотница, — Авад отстранился, и слёзы застилали его глаза, — я боялся, что ты не поправишься, и в очередной раз тебя недооценил. Прошу простить меня за это.       Поджав губы в ответ на комментарий о своей внешности, Элой бросила взгляд на Эренда, но тот лишь беспомощно пожал плечами.       — Спасибо за заботу о нас. За то, что отправил к нам армию. За то, что спас нас.       — Я чуть не опоздал, — с горечью отозвался Авад, — если бы я был столь же недоверчивым, как мой отец, ничего из случившегося бы не произошло. Я буду молиться, чтобы ты простила меня. За то, что не рассказал тебе про Гелиса. Ты должна была знать. После всего, что ты сделала для моего народа, я поступил с тобой жестоко и бесчеловечно.       Авад вновь обнял её.       — Спасибо, но это… слишком. Я всё ещё восстанавливаюсь и быстро устаю.       — Конечно. О, Солнце, я так рад видеть тебя живой, — он крепко сжал её руку, — а теперь отдыхай. Столько времени, сколько потребуется. Я позабочусь о том, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Если что, просто попроси.       Поднявшись, Авад приблизился к Эренду и положил ладонь ему на плечо, намереваясь вывести из комнаты.       — Идём. Нашей охотнице нужен отдых. Тебе, в конце концов, тоже.       — Подождите, — Элой закусила губу, — я бы хотела, чтобы Эренд остался.       Оба остановились, уставившись на неё. Эренд смотрел с удивлением и лёгким недовольством, Авад же был смущён и растерян.       — Ты сказал, что я могу просто попросить. Так вот, я прошу, чтобы Эренд остался.       — Д-да, конечно. Как хочешь, — пальцы Авада сильнее стиснули плечо Эренда. — Не забывайте про отдых. Оба.       И, бросив многозначительный взгляд на Эренда, король покинул комнату.       — Поможешь мне подняться? — мягко попросила Элой.       Эренд сощурился с подозрением.       — Зачем?       Она взглядом указала в сторону окна.       — Нет.       — Да, — нахмурилась Элой, — оно достаточно большое.       — Я не буду помогать тебе с побегом из хижины. Старуха Ванна меня прикончит.       — Тогда я сама, — она попыталась встать с постели, игнорируя тошноту и острую боль в мышцах, отвыкших от движения.       — Элой, чёрт возьми.       Эренд притянул её к себе, и она засмеялась, зная, что он всё равно уступит. В качестве небольшой благодарности прижалась губами к его подбородку.       — Мне бы позавтракать и зубы почистить, чтобы целоваться с тобой. И вообще я хочу домой.       Эренд помог ей подойти к окну и выскользнуть из него, тяжело прислонившись к стене хижины. Затем выбрался сам, кривясь от боли. К счастью, улица была пустой, и они смогли беспрепятственно ковылять, держась друг за друга как пьяная парочка после крупного праздника.

***

      Время от времени Ванна навещала их, чтобы убедиться, что они принимают лекарства. Элой всё ещё было трудно ходить, она в буквальном смысле заново этому училась, но с каждым днём чувствовала себя сильнее. Эренд заботился о ней, хотя и ему самому требовалось восстановление, ведь передвигался он до сих пор при помощи костыля. По вечерам они занимались растяжкой, упражнениями, разрабатывали связки и мышцы, пытаясь вернуть себя к жизни. К счастью, в доме Эренда было всё необходимое для того, чтобы поддерживать форму. Когда это надоедало, они выходили на прогулку, после чего, измученные, доползали до большой кровати и засыпали в объятиях друг друга.       Для Элой это было прекрасное время, несмотря на трудности.       Спустя месяц она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вернуться во дворец. Авад обучал нового советника, который должен был заменить Марада Безгрешного. Новичок был молод и стремился к получению знаний, но всё же оказался не готов к той роли, которую должен был занять. Появление Элой вызвало у всех вздох облегчения.       Она легко вернулась к прежнему ритму жизни, по возможности помогая Аваду с обучением новичка. В конце дня почувствовала себя уставшей, но в хорошем смысле, и на пути к дому Эренда ощутила, как сердце бьётся желанием, которого, казалось, не было уже целую вечность.       Элой изучала себя в зеркале, когда Эренд вошёл в спальню и застыл, поражённый увиденным — его возлюбленная была полностью обнажённой. Конечно, он не впервые видел её без одежды, но теперь она стала другой. Складывалось впечатление, что Элой менялась всякий раз, стоило им снова встретиться.       — Выглядишь определённо лучше, — произнёс он, осторожно складывая свои вещи, — не то чтобы ты хоть когда-то выглядела чуть хуже, чем потрясающе.       Элой бросила взгляд на собственное отражение. Она не возражала против новых шрамов, но и привыкнуть к некоторым из них будет довольно сложно.       — Интересно, вернусь ли я когда-нибудь к прежней себе.       Она следила за Эрендом через зеркало, когда он подошёл к ней сзади, затаив дыхание. Он уже очень давно не смотрел на неё таким взглядом. Его руки обвились вокруг неё, напоминая о том, какой хрупкой она казалась по сравнению с ним.       Эренд глядел на неё сверху вниз с любовью в глазах.       — Со всеми этими шрамами ты не стала для меня менее женственной, Элой, — низким голосом добавил он, и она счастливо вздохнула, повернувшись и прижавшись к его груди.       Он будто бы развеивал всё плохое и уродливое вокруг неё, только в его руках она чувствовала себя в безопасности. Ей хотелось остаться рядом с ним навсегда.       Её руки скользнули под ткань его рубашки, проводя по линиям мышц спины. Эренд постепенно возвращался к прежней форме благодаря тяжёлой работе, и Элой это нравилось.       Он удовлетворённо промычал ей в волосы. Элой думала, что больше не услышит этих прекрасных звуков. Не после всего случившегося…       Эренд приподнял её лицо и наклонился, целуя лениво, но до трепета нежно. Заполняя теплом изнутри. Пальцами зарылся в огненно-рыжие волосы, а свободной рукой притянул к себе.       Его ладонь скользнула ниже, хватая выпуклость ягодиц, и Элой ахнула.       Эренд прервал поцелуй, пробормотав извинение в её губы, однако она отстранилась, заметно нервничая.       — Ты всё ещё хочешь меня? — спросила, до дрожи боясь ответа.       Эренд растерянно моргнул, немного ошеломлённый её вопросом.       — Что?       — После всего, что произошло… после того, что ты видел… и слышал. Ты всё ещё…       Она взвизгнула и вцепилась в него, когда он поднял её на руки и сделал несколько шагов назад, приближаясь к кровати.       — Элой, посмотри на меня, — строго попросил, и она подчинилась. Выражение лица Эренда стало мягче, а губы приоткрылись.       — Не знаю, в чём я перед тобой провинился настолько, что ты начала так думать, — он коснулся её губами, — меня почти убивает — обнимать тебя по ночам, целовать, видеть, как ты становишься сильнее и лучше с каждым днём после всего, через что тебе пришлось пройти — и держать руки при себе, боясь сорваться. Ты сводишь меня с ума, но, видимо, даже не осознаёшь этого.       Элой не могла не усмехнуться, а поцелуи Эренда переместились на её шею.       — Ты… ты для меня всё, Элой. Ничего не изменилось.       Она была готова растаять в его объятиях. Скажи ей подобное кто-нибудь другой, и она наверняка разозлилась бы, но это был Эренд. Ей хотелось слиться с ним и больше никогда не расставаться. Она хотела бесконечно благодарить его, хвалить, просто произносить его имя.       Вместо этого они опустились на кровать. Пальцы Элой потянулись к рубашке Эренда, а он прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы позволить ей раздеть его. Их тела соприкасались, обмениваясь теплом. Изголодавшаяся по близости, Элой чувствовала, как внизу живота образуется жгучий комок. Она достаточно ждала и теперь не собиралась останавливаться.       Дыхание Эренда участилось от возбуждения, когда её руки скользнули на его пояс.       — Элой, — предостерегающе произнёс он на грани стона. Она же извивалась под ним, давая понять, что хочет снять с него всю одежду, и он не стал сопротивляться, откидываясь назад и позволяя стянуть с себя штаны.       Губы Элой растянулись в улыбке. Эренд не лгал. Он хотел её всё так же сильно, и когда она вновь коснулась его, вздохнул, не скрывая наслаждения.       Они смотрели друг на друга, возбуждённые и голодные.       Эренд хотел что-то сказать, но Элой опустилась на его длину, закусив губу и заставив потерять дар речи. Он положил ладони на её талию и застонал, ощущая тепло, охватившее его орган.       Воспоминания о прошлом, причинившем немало боли, вмиг исчезли. Теперь был только Эренд, и кроме него не будет больше никого. Он нужен ей, и только он. Элой не была готова к тому, что близость с ним может отличаться от предыдущих. Ритмичные движения, ласки губ и рук — похоже, до этого момента она никогда по-настоящему не знала, что такое секс.       А звуки… Когда она двигалась на его бёдрах, он издавал такие стоны, что потрясали её до глубины души. Руками он направлял её, она позволила себе погрузиться в ощущение наполненности, и вскоре стонали уже два голоса.       — Элой, ты… лучшая, — задыхаясь, бормотал Эренд, — продолжай… вот так… да.       В любой другой ситуации эти слова смутили бы её, но сейчас лишь вдохновляли двигаться интенсивнее.       — Эренд, — она чуть ли не хныкала. Не знала, как сказать ему о своих чувствах, да и более это не имело значения. Она говорила достаточно собственным телом, движением бёдер, касанием губ. Комната заполнилась звуками влажных шлепков, и это заставляло Элой дрожать от возбуждения.       Эренд придерживал её, помогая двигаться, и она старалась делать это так хорошо, как могла. Он проникал так глубоко и восхитительно, но ей хотелось большего.       — Эренд… пожалуйста… — она не знала, о чём умоляет, но верила в то, что он способен ей это дать.       Он обнял её, удерживая в неподвижности, и перехватил инициативу. У Элой кружилась голова от ощущений, пока Эренд до краёв наполнял её обжигающей страстью.       — Элой, — прошептал ей на ухо, — кончи для меня. Дай мне почувствовать это, — но и без его просьбы она смогла бы. Волны удовлетворения прокатывались по всему телу, переворачивая мир с ног на голову. Раздался особенно громкий шлепок, и Элой вскрикнула. Она будто бы покинула собственное тело на несколько мгновений, прежде чем почувствовала прикосновения Эренда, возобновившего мучительный темп. Он сам едва сдерживал сдавленные крики, двигался грубее, а затем, нечаянно выругавшись, захотел отстраниться, вырваться, но Элой не позволила. Никуда и никогда он от неё не уйдёт. Она требовательно поцеловала его, и он опустошил себя глубоко внутри неё. Напряжение — как физическое, так и моральное — покинуло её тело.       Эренд отстранился, тяжело дыша, и посмотрел на Элой.       — Ты в порядке? — задал вопрос, и она знала, что он искренне волновался об её теле и разуме, а потому поспешила успокоить его довольной ухмылкой.       — Более чем, — и не солгала ни капли. Ей и вправду было хорошо. Она чувствовала себя собой.       — Отлично. Тогда, может быть, повторим?       Элой игриво фыркнула.       — Возможно, чуть позже. Ты обещал мне ужин, — она прильнула к нему, прижимаясь щекой к шее, — но пока я просто хочу посидеть с тобой вот так хотя бы недолго.       — Сколько угодно, — последовал мягкий ответ, — я весь твой.