Не убил

— Ну ведь не убил же. Тот Малкольм, который остался маленьким мальчиком, — гораздо спокойнее взрослого. Взрослый Малкольм паникует. Взрослый Малкольм запутался. Ему страшно, это запоздалый страх, но он ничего не может с ним поделать. Ему обидно, ему не было так обидно даже в тот день, когда он все понял про отца. Он никогда не чувствовал себя настолько преданным. Однажды его отец, выбирая между семьей и голосами в голове, выбрал голоса. Малкольм осуждал этот выбор. Но никогда не думал, что отец, отказавшись от семьи, был готов отказаться от Малкольма навсегда. Тот Малкольм, который остался маленьким мальчиком, — гораздо рассудительнее взрослого. Когда-то он уже набрался смелости, чтобы позвонить в полицию. А взрослый Малкольм даже не может пойти в клинику и задать отцу самый важный теперь вопрос. Маленький Малкольм слышит шум реки, он чувствует руки, прижимающие к его лицу ткань, пропитанную хлороформом. Взрослый Малкольм устал от шепота отца в своей голове, устал от кошмаров. — Ну ведь не убил же, — повторяет маленький Малкольм, и старшему очень хочется возразить, что Малкольм сейчас обрекает себя на двадцать лет ада. На двадцать лет кошмара. Разве под силу такое ребенку? Разве под силу такое ему самому? — Ну ведь не убил же. Маленький Малкольм — счастливчик. Он верил отцу. Для него «Я всегда буду тебя любить» — правда, реальность, обещание, которое Мартин Уитли сдержит, несмотря ни на что. Взрослый Малкольм отчаянно боится, что оказался своему отцу ненужным. Что тот был готов на самое ужасное. И все, все слова отца — ложь. — Ну ведь не убил же. И взрослый Малкольм кивает. И правда, не убил.