Завтра мы умрем

      В тревожном, волнующемся свете огонька, запертого за стеклом, лица и образы присутствующих искажались, приобретали зловещие тени и создавали обманные для разума иллюзии.       Дьявольщина.       Черти и бесы вокруг круглого стола. Хотя стола-то у нас и не было.       — У тебя сила Дьявольского Фрукта?       Старика с мягким голосом звали Джошуа. И первое, что он сделал, выбравшись из-за решетки, это достал свою трубку, которую все это время держал за пазухой. Его морщинистые, испещренные шрамами и мозолями руки споро набивали в нее табак, но он так ее и не раскурил.       Тот, к кому обращались, щелкнул пальцами, и едва заметное марево накрыло нашу компанию, спустя мгновение не оставив и следа, отрезав звуки, а потом снова возвратив их.       — Тишина, — ответил худой невзрачный мужчина, сощурив темные глаза. — Я беззвучный человек. Можете звать меня Амос.       — Наги-наги? — понимающе хмыкнул самый старший из заключенных и присутствующих в тюремном помещении. — Хорошая способность. Ассасин?       — Предпочту не отвечать на этот вопрос, мистер Джошуа.       — Твое право, — кивнул с мягкой улыбкой пожилой мужчина. — А вы?       Два близнеца переглянулись.       — Сабли, — коротко ответил один из них. — Зовите Айк.       — То же самое. Но в случае чего нам не важно, чем убивать, — добавил второй. — Дейв.       Говорить, кто они, эти двое тоже не стали.       Молодой парень широко растянул губы, сверкая щербатой улыбкой.       — Вэй, — тряхнул он светлыми волосами. — Вор.       — Итого — один дед, который еще может тряхнуть стариной, два боевика, убийца, вор, ребенок и женщина, — Джошуа по-стариковски вздохнул, прикрыл глаза. — Сложно. Корабль мы такими темпами не уведем, даже если перебьем весь экипаж.       — Я не ребенок, — тут же решил пояснить Адо. — Я пират.       — По сравнению со всеми нами — дитя, — хмыкнул Джошуа. — Но то, что ты пират, только в плюс. У Белоуса и ребенок может защитить себя. Впрочем, даже если взять тебя и твою сестру, то нас всего семеро. Этого для управления судном мало.       — Оставим нескольких, — тут же ответил Амос. — Для того чтобы довести корабль, хватит и пятнадцати.       Его тихий голос заставил меня вздрогнуть.       — Чем больше людей, тем сложнее будет их удержать, — мудро заметил Дейв.       — Весь офицерский состав под нож. А вот рядовых матросов сразу не убьем, — Айк сощурился, просчитывая варианты. — Оставим штурмана.       — На этом корабле полно курсантов, молодых и зеленых. Они сгодятся на заплыв, — вставил слово молчавший до этого момента Адольф.       Адо, черти тебя дери, ты-то куда лезешь, а?       Я молча слушала, ловя на себе взгляды заговорщиков. Даже осознавая, что нахожусь в крайне шатком состоянии, прекрасно понимала: или мы сейчас выбьем себе право на жизнь, или все умрем, пытаясь.       Шансы невелики. Совсем.       Адо протянул мне фляжку.       Чуть солоноватая вода прокатилась по пищеводу, смочила пересохшее горло и губы, заставила заработать вкусовые рецепторы и обожгла нутро, вызывая кашель.       Мой маленький накама тут же обеспокоенно похлопал меня по спине, пока я прикрывала рот руками, глуша звуки.       Хотя надобности не было, так как нас защищала сила Дьявольского Фрукта.       — А еще капитан… — Дейв нахмурился.       — Второго ранга, — тут же добавил рыжий подросток, решив все же быть полезным. — С ним могут возникнуть сложности.       — Не думаю, — Амос улыбнулся уголками губ. — Оставьте его на меня. Живым он нам все равно не нужен.       — Волей владеешь? — понимающе кивнул старик Джошуа, щурясь. — Отлично. Тогда капитан на тебе. На нас все остальные.       — Выступаем?       — Нам нужно успеть, пока не отбили склянки.       — Да. Придется поторопиться, — с кряхтением старик встал с ящика. — Эх, стар я для всего этого уже. Пацан, смотри за своей сестрой, хорошо?       Адольф было дернулся, вскинув голову в возмущении, но, бросив на меня взгляд, кивнул.       — Я с вами, — наконец подала я голос.       Преступники переглянулись.       — Хорошо стреляешь? — Джошуа прищурился, оценивающе глянув на меня.       — Я… умею.       — Что ж, тогда прикрывай нас. К слову, воришка, ты пойдешь вперед на разведку.

***

      Сигнальный колокол не успел прозвенеть, как юркий Адольф, уже забрызганный кровью предыдущего матроса, вскрыл глотку постовому. Чистая работа, как сказал бы Харута.       Не думай.       — Рында, Адо! — бросила я ему через плечо и, пока мальчишка разбирался с корабельным колоколом, страховала его, сжимая в руке револьвер.       Мелькнул вдалеке высокий силуэт Амоса, который прикрыл нас сферой тишины и потушил один из фонарей. Следом начали гаснуть остальные. Ловкий Вэй лазил по вантам, да и вообще по такелажу с изворотливостью обезьяны и невероятно быстро. А главное превосходно разбирался что и где. Его задача — потушить свет.       Сгущались тучи, хмурящийся Адо, оказавшись на палубе, взглянув на беззвездное небо лишь раз, ругнулся под нос и, облизнув палец, выставил его вверх, улавливая направление ветра, чтобы шепнуть мне: близится шторм.       Нужно спешить.       Часовые были сняты, в том числе впередсмотрящий и несущие вахту в других местах.       Стало слишком тихо.       — Дейв и Айк зачищают офицеров, — шепнул в ночной тишине Адо.       — Что-то не так, — выдавила едва слышно ему в ответ.       Предчувствие? Или опыт? Смешно. Но все равно все идет как-то слишком гладко.       И в следующий момент грохнул выстрел сигнальной ракетницы, освещая палубу и издавая пронзительный свист.       Тощий подросток-курсант, видимо юнга, пронзительно закричал с капитанского мостика:       — ТРЕВОГА!       Я действовала быстро. Вскинуть руки и выстрелить. Не думая.       Мальчишка рухнул как подкошенный и покатился по трапу вниз, вызывая еще больший шум.       — Дьявол! — выругался старческий голос.       — Наверх, живо! — крикнула я Адо, подталкивая в сторону, намекая на то, чтобы подросток лез к болтающемуся где-то там Вэю.       — Я!.. — но Адо не успел.       Твою ж мать.       — Пираты! — раздался чужой голос.       Воздух пах грозой, порохом и кровью. Немытым телом подростка, которого я, схватив за плечо, дернула на себя, почувствовав, как мазнули по моей щеке рыжие волосы.       — За мачту! Живо!       Мысли в голове кружились в хаосе и панике, но как-то устало и уже вяло. Без огонька. В груди разгорался гнев, и, одернув себя, злобно оскалилась.       Не реветь!       Не сейчас!       Одна из «незабудок» оказалась в руках подростка. Ладони Адольфа скользнули по талии, ловко срывая портупею с патронташем с моего пояса. Навыки вора у мальчишки были на высоте.       — Где Дейв и Айк? — раздраженно прозвучал голос Амоса.       — Они заперли рядовых в кубрике, — ответил Джошуа, снося голову выскочившему дозорному саблей.       Брызги крови хлынули во все стороны темным маревом, но до нас с Адо, укрывшихся за мачтой, не долетели.       Вдох-выдох.       Раз. Два. Три. Крутануть барабан «незабудки». Поймать качку и ритм корабля, отогнать беспокойство. Задавить страх и вытолкнуть наружу злобу.       — Покажи мне их! — коротко командую.       Темнота была палкой о двух концах. И это понимали и морские дозорные, и мы.       Адо резко выглянул из-за мачты. Он с одной стороны, я — с другой.       Одиночная пуля почти наугад выдала местоположение, и ответные три выстрела раздались, освещая вспышками палубу, прямо в сторону вовремя спрятавшегося юнги. Дерево разлетелось щепками, которые я почувствовала кожей лица, когда те мазнули по щеке.       Засветились.       В тот же миг я нажала на курок.       Выстрел. Еще один. Третий.       Болезненный вопль сказал мне, что я попала.       Не думай.       — Уль!       Мгновенная пересмена уже перезаряженного револьвера, обмен с Адо. И тут же подросток падает на палубу перекатом в сторону ящиков.       Беспорядочная пальба разбила дерево в щепки. Вспышки выдавали местоположение врагов.       Злое, незнакомое возбуждение и жажда положить тварей как можно больше подкатывали к горлу и кружили каким-то странным опьяняющим маревом. Мир становился то до безумия четким, резким и осязаемым, то размытым и далеким, будто не со мной.       Ненормальная.       Вдох-выдох.       Сумасшедшая.       Вскинуть руки. Оскалиться в широкой улыбке. Выстрел.       Еще один.       Ебанутая.       Смена локации.       Одиночный.       Пять со стороны Адольфа. Перезарядка. Щелчок барабана. Прерывистое лихорадочное дыхание, нервно цепляется за потрескавшуюся кожу на губах язык, в попытке увлажнить стягивающие рот ошметки кожи.       Где-то внизу рядовые матросы мощными ударами пытались выбить двери запертого кубрика.       Палуба начинала гулять все сильнее.       Море становилось более беспокойным. Ветер поднимал волны, и стоять уже было сложнее. Брызги долетали, оседая иной раз на коже.       — Блядь! — ругательство прозвучало совсем рядом, и окровавленный Джошуа бешено оскалился. — Амос!       Вспышка, звук бьющегося стекла, и по палубе поползла огненная полоса, поверх выплеснувшегося горючего. Что разбили, так и не рассмотрела. Но просмоленной палубе было явно все равно. Порыв ветра раздул огонь, освещая место беспорядочной битвы.       — Пожар!       Гром загрохотал вдалеке, и небо пронзило молнией. Под грохот приближающейся грозы резко обрушился поток воды.       Белый капитанский плащ окрасился кровью, и морской дозорный рухнул на палубу. Темная худая фигура Амоса мелькнула за спиной упавшего офицера.       — Сдаюсь! — заорал какой-то молодой парень, но тут же захрипел, захлебываясь кровью. Зловещие близнецы оскалились, кружа по доскам, добивая оставшихся морских дозорных.       — Стой! — голос Вея раздался сверху, и тот ловко спрыгнул на палубу, поскальзываясь на набежавшей луже крови.       — Вы оставили штурмана?! — Джошуа хрипло, загнанно дышал. — Или хотя бы его ученика?!       — Сдох, — ответил Дейв.       — Твою ж мать! — выдал Амос. — Идиот! Кто выведет корабль из шторма, придурки?!       Скрипел такелаж. Ветер рвал паруса, и судно болтало все сильнее.       — Я могу! — запыханный Адо вынырнул из-за ящиков. — Меня учили!       — Да чему тебя учили, малец?! — рявкнул Айк.       — Я ученик Марко Феникса, уебок! Я стоял у штурвала Моби Дика! — подростковый голос терялся в ветре. — Мы должны развернуть корабль курсом на бакштаг по правому галсу!       — Ты ученик Феникса?! — удивленный этим фактом до крайности, Амос замер на месте, глядя на подростка прищуренным взглядом.       — Да какой он ученик?! Ты слышал, что пацан сказал? Под таким ветром нас протащит в брочинг, — сплюнул Айк. — Это тебе не ваш гигантский Моби Дик! Мы потонем, блядь!       — Идиот! Если успеем спустить…       — Заткнись, сопля! — Айк замахнулся для удара.       Ах ты ж сука.       Ветер рванул паруса, судно резко накренилось, и не ожидавший такого мужчина едва не навернулся, но в последний момент сумел поймать равновесие и ухватиться за своего брата.       Если мы сейчас будем дальше выяснять кто кого…       Ну уж нет.       Щелчок взведенного курка, и, вскинув руки с револьвером, направила их в сторону Айка.       — Отошел от него! — оскалилась. — Что-то не устраивает, тогда сигай за борт, понял, ублюдок? Один хрен помирать. А я с удовольствием помогу всем несогласным!       — Разошлись, придурки! — рявкнул, отдышавшись, старик и ткнул в нас пальцем. — Вы двое — на капитанский мостик! Ты, Амос, дуй в кубрик — разъяснять ситуацию дозорным и не высовывайся, раз фруктовик! Вы, два идиота, поступаете под командование пацану. Вэй, ты туда же!       — Под командование сопляку?! Ты сгубить нас всех решил, старик?! — Айк оскалился.       Бесит.       Хочу убить тут всех нахер.       Я нажала на курок. Пуля вспорола доски палубы и выбила щепки под ногами братьев.       — Эй, хорош уже! — Дейв тут же оскалился.       — Я хоть и стар, но хочу пожить еще немного! — прикрикнул Джошуа.       — Отлично! Замечательно!       — Успокойся, брат! — схватил его Дейв.       — А сам-то ты, старикан, что будешь делать?!       — Я пойду скидывать в море трупы, иначе их будет болтать по палубе, и поверь, ты не захочешь улететь вместе с ними за борт, щенок. Лазить по мачтам мне уже поздно, — старик и вправду был не в том возрасте, чтобы болтаться на вантах и шляться по рангоуту. — И если ты сейчас не заткнешься и не пойдешь выполнять приказ, то я сам тебя пристрелю! Пацан, командуй! А вы выполняйте, понятно?!       Молния осветила небо.       — Мы все умрем, — с безбашенной веселостью проговорила, придурковато улыбаясь.       А впрочем, я уже сдохла.       — Завали хлебало, сумасшедшая дура! — взревел один из близнецов. Буйный Айк начинал бесить все сильнее.       Небо решило попытаться рухнуть в море где-то совсем рядом, с грохотом и порывом ветра, бросающим дождь прямо в лицо.       — Не переживай. Я утащу тебя с собой. Только мне с того света возвращаться не впервой, — я скривила губы в ухмылке, а после захохотала, увидев, как разом у всех вытянулись лица в коротком отсвете молний.       Айк шарахнулся в сторону.       — Сука!       — Нет, не надо слов. Не надо паники! Это наш последний день на Титанике! — пропела со злым смехом.       Весело.       — Прекращай, ведьма!       — Баба на корабле — к беде, — буркнул Дейв.       Чертовски верно, парень.

***

      Как-то юнги, Луи и Джереми, звали меня на рангоут, но, будем честны, послала я их далеко и надолго. Получила подзатыльник от Татча, который напоминал по поводу ругательств, но тем не менее жить на корабле пиратов и ни разу не попробовать вязать морские узлы — слишком смешно.       Я никогда не была на палубе в шторм. Меня не тянули, да и я не выражала своего желания. Хватало внутренних помещений и ощущений от качки.       — Что такое брочинг?       — Крен, — отозвался спешащий юнга, хватаясь за скользкие перила трапа.       — А поподробнее?       — Неуправляемый крен! — рявкнул подросток.       О, так они бывают управляемые?..       Смешок вырвался и потонул в шуме моря и ветра.       Капитанский мостик встретил нас скользкими досками. Штурвал болтало в разные стороны, показывая, что корабль, чьего названия я даже не знала, в момент бунта был предоставлен сам себе. Тело рулевого валялось тут же, и первое, что сделал Адо, это подхватил его за ноги, с вопросом смотря на меня.       — Что?       Вид трупа в белой форме, залитой кровью, отозвался внутри неприятным холодком.       Не думай.       — Он мне тут не нужен! — жестко отрезал мальчишка. — Будет мешать!       Судно болтало все сильнее, но, поймав гребаную румбу-сальсу корабля морского дозора, мы вместе выкинули труп, оставляя его за кормой.       — Адо?! — прокричала, привлекая внимание маленького штурмана. — Как ты собираешься удерживать штурвал, блядь?!       Долгие месяцы на корабле и смешки пиратов, разговоры и рассказы, объясняющие банальные вещи, всплывали в голове отрывистыми кадрами воспоминаний.       Штурвал воздействует не напрямую на руль судна, а передает усилие через систему штуртросов на румпель, тем самым задавая направление перу руля.       И как этот ребенок собрался с ним справляться, черт побери?.. Тут нужно минимум двое рулевых, причем физически сильных!       А лучше четверо!       Мокрое лицо подростка осветила молния, и я увидела признаки панического испуга.       — Я не знаю! Но что-нибудь придумаю!       Да что ты придумаешь?! Вместе с бешеным штурвалом сейчас улетишь к херам?! Ты его не удержишь, руки переломаешь нахрен, и корабль ко дну точно пойдет.       — Дейв, мать твою! — я едва не кувыркнулась с мостика. Волна швырнула судно, выбивая палубу из-под ног, и, хватаясь за мокрые перила, спотыкаясь, собирая каждый угол ступенек, скатилась в поисках хоть кого-нибудь. — Дейв!       — Чего орешь, полоумная?! — соленая вода заливала лицо, и Джошуа появился, как морской черт, со вспышкой молнии. С усов и бороды у него стекала вода.       — Я понятия не имею, что Адо собрался делать, но он не удержит штурвал! Мы оба его не удержим! — гром заглушил слова, поэтому кричала сквозь потоки воды.       — Он и не должен его держать, рулевым буду я! Он должен отдавать приказы! А ты будешь его голосом, дура!       — Что?!       — Помоги мне скинуть труп! — рявкнул пожилой мужчина. — Хуевый из тебя капитан корабля, вот что я тебе скажу!       — Да и не мечтала никогда им быть! — проорала в ответ.       Широкие ладони с дряблой кожей почернели.       Воля. Старик не так прост.       Твою мать, так вот как он собрался корабль удержать!       Чужие ноги в ботинках выскальзывали из рук.       Труп с символом чайки на одежде полетел за борт.       Грохот грозы, шум ветра и затишье.       Ядрена ма-а-ать!       Ебнуло разрядом, расколов небо над кораблем, так, что поджилки затряслись и сердце замерло. Но если бы это был страх… нет.       Это был безумный ужас на грани восхищения.       Как будто пьяная. Или дурью обколотая.       По палубе бегали матросы в белой форме, мелькнул щербатый Вей.       — Улик! Повторяй за мной! — крикнул сквозь шум Адо. — Спустить!..       Сатанинская молитва!       Волна накрыла палубу.       — Держитесь! — закричал Дейв.       Меня мотнуло в сторону. Схватившись за ванты руками, сдирая кожу, вслушиваясь в грохот морской стихии, ругательства, ветер и гром, я кричала, передавая команды Адо другим. Рупора тут не было. Вода заливала лицо.       — Он безумец! — орал Айк.       Молния осветила мальчишечью фигуру, уверенно отдающую приказы.       — Приготовиться!       — Врешь — не возьмешь! — кричала я, когда порыв ветра дернул корабль, опрокидывая его в ебучий крен, так что борт буквально лег на воду, едва ли не черпая бушующую стихию. Мачту пригнуло к морю.       — Я же говорил!       — Рубите!..       — Демоны всех морей!       Руки сорвались, и я покатилась по палубе, безуспешно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Мокрые доски были словно горка, и меня вот-вот вышвырнуло бы за борт, но внезапный рывок! Чья-то рука вцепилась в ногу, дернула, возвращая обратно, и я влетела в перила фальшборта.       Кто меня спас, не разглядела.       Не уверена, но корма на мгновение стала выше носа, и если бы намертво не вцепилась в столбики фальшборта, улетела бы в морскую бездну.       На мгновение, мне казалось, я отключилась, потому как, открыв глаза, я уже видела удаляющееся море.       Корабль резко выровнялся и как будто поймал попутный ветер и волну.       Дождь заливал глаза.       Соль и пресная вода мешались на языке.       Кричали люди, а я хохотала как безумная под вспышки и грохот бушующей грозы, подпрыгивая на волнах вместе с кораблем.       Твою ж мать.       Смех бесконтрольно вырывался из груди вместе со слезами, что смывала вода, плещущая из моря и льющаяся с неба. Судно качало, и, слипшись с фальшбортом, я то приближалась, то отдалялась от морской пучины, смотря то в бездну, освещаемую молнией, то в расколотое небо сквозь потоки воды.       А рядом, запутавшись в вантах, болтался труп дозорного.       Марко, Лили, Сьюзи…       Трупы.       Убийства.       Руки по локоть в крови.       Взрыв эмоций, сводящих с ума, выходит с истеричным хохотом, жадно поглощаемый буйством природы и, казалось, всем миром.       Миру было смешно.       И мне тоже.

***

      Рассвет встретил нас тихим спокойным попутным ветром, хлопающими некоторыми срезанными парусами и холодом в костях. Судно шло на полном ходу. Сведенные судорогой ноги и руки не хотели разгибаться.       Шторм оставался позади. Измученные люди находились на палубе, и уставший, охрипший и продрогший Адо, нетвердой походкой спустившийся с капитанского мостика, добрался до меня и рухнул рядом. Его руки, разодранные до крови в попытке удержать штурвал, который, к слову, был закреплен, дрожали и ничем не отличались от моих.       Стертые, воспаленные ладони. Посиневшие губы и явные признаки переохлаждения. Бедный ребенок.       — Надо обработать, — прохрипела с трудом, не в состоянии отлипнуть от палубы телом и встать на ноги.       — Нужно установить, где мы, — прошептал подросток. — И нельзя… засыпать.       Кругом враги.       Да, нельзя.       У мальчишки слипаются глаза.       — Марко бы тобой гордился, — выдыхаю с усталой улыбкой.       — Нет, — хохотнул нервно и устало Адо. — Он бы меня убил.       — Нас, малой. Он бы нас ебнул, — чистейшая правда.       И оттого становится смешно.       В этот момент одна из рей на фок-мачте под треск такелажа заваливается в сторону и повисает над палубой скособоченной деревяшкой.       Первое желание — дернуться.       Мы молчим и смотрим на это с усталостью обреченных. Но нет, не падает вроде.       Похер.       — Точно бы убил, — обреченный вздох подростка.       — Утопил, — подтверждаю. — Но для первого раза весьма неплохо, капитан Адольф…       Мысль о рождении нового завоевателя мира в этот момент вызвала никому не понятную улыбку с истерическим смешком.       Айк и Дейв расселись на палубе, привалившись друг к другу. Джошуа курил трубку, поглаживая ноющие колени. Щербатый Вей устало распластался недалеко от нас.       Тихие шаги, и спустя какое-то мгновение на палубе оказывается Амос, оглядывающий сбившихся в одной стороне корабля морпехов и в другой — нас. Потрепанных, просоленных и максимально обессиленных. И становится понятно, что еще не все кончено.       Болезненно морщась, сжимаю рукояти револьверов.       — Неплохо, пацан, — хмыкает Амос, демонстрируя синячище на пол-лица. Влетел-таки. — Определить, где мы, сможешь?       — Смогу, — хрипло отвечает мальчишка.       — Вот и хорошо.       — Вы обещали, что не тронете нас, — выступил вперед приземистый мужчина, бывший, видимо, самым старшим матросом среди оставшихся в живых молоденьких совсем еще юнцов. — Без нас вы бы не выжили в этот шторм!       Его голос заставил Адо дернуться и остановиться, когда я подталкивала его в спину в сторону лазарета. А лучше капитанской каюты.       Руку обожгло болью, когда я сжала его плечо.       — Тронуть и сохранить жизни — разные вещи…       — Амос, — хриплый голос Джошуа был серьезен. — Оставь их. Они еще нужны.       Адольф выдохнул и двинулся с места.       Тошно.       Но я слишком устала от этого чувства собственной омерзительности, чтобы вновь лезть еще и туда.       Поэтому это не мое дело.       Милосердие — удел сильных, которые могут себе позволить подобную роскошь, не боясь последствий.       Милосердием мог раскидываться Феникс, одаривать Белоус, Татч, Харута, Изо… Да тот же Луффи мог. А мы птицы не того полета.       — Вы же дети Белоуса! — мальчишка лет семнадцати привлек внимание, злобно и с надеждой взирая на нас из толпы. — А Белоус никогда бы не позволил!..       — Мы…       — Милосердие — роскошь только для сильных, — прервала Адольфа, усмехаясь горько. — А мы еще и хреновые дети.       Не дергайся, Адо.       Прошу тебя.       Пожалуйста.       Но мальчишка удивил. Некогда смущающийся и довольно добрый паренек резко развернулся и уставился прямо на сборище измученных морских дозорных в количестве восьми человек, оскалился — злобно, свирепо.       — Белоуса больше нет, — выплюнул рыжий.       Белоуса больше нет.       Эта фраза повисла над кораблем зловещим воспоминанием.       Прикрыв глаза, выдохнула, когда за нами закрылась дверь, дернула к себе Адольфа и обняла изо всех сил, не жалея рук, прижала его лбом куда-то себе в плечо.       Мальчишка дернулся пару раз и застыл.       Ни слез, ни криков. Ничего не было.       Только усталость.       — Нельзя расслабляться.       — Да, — выдохнул он, а после вжался в меня всего на мгновение, позволяя себе слабость и крепкие объятья. — Я рад, что ты жива.       Порыв чувств — щемящее чувство в грудине дрогнуло.       Поцелуй в еще влажные волосы, щекой прижаться к чужой макушке.       — Я тоже рада, что ты жив.       Хоть кто-то жив.       И все еще рядом.