Завтра мы умрем

      Трафальгар Ло был самоуверенным парнем. Это стало ясно еще при знакомстве. Ни один нормальный пират не стал бы возвращать мне Дьявольский Фрукт, а скорее использовал его либо по прямому назначению, либо бы просто продал, раз способности не слишком привлекательны для его команды.       Впрочем, в команде, которая занимается подрывной подводной деятельностью, Дьявольский Фрукт имел сомнительную пользу. Так что в принципе понять наплевательское к нему отношение с такой точки зрения можно было спокойно. С денежным вопросом все тоже весьма просто. Если Трафальгару Ло нужны были деньги, он их доставал путем доброго пиратского грабежа, где право на возмущение и сомнительное законное владение у бывших хозяев золотишка просто не учитывалось.       Он даже мою сумку лично не перетряхивал. И оставил оружие, не посчитав опасной. После осознания, что Воли у меня нет, так вообще расслабился.       Трафальгар Ло знал себе цену, знал цену своей команде и имел восхитительные мозги, которые умели разрабатывать планы, но, увы, далеко не всегда подходили творческим людям. Точнее, не так. Трафальгар Ло еще просто не раскрыл свой творческий потенциал, заточенный на великий «авось пронесет» и «да здравствует хаос».       А еще он явно из-за своей самоуверенности страдал иногда недооценкой противников. Возьмем Луффи — ну идиот же, которого так легко загнать в долги и замотивировать бить морду нехорошим людям. Без тормозов — истинное воплощение слабоумия и отваги. А как Ло нагнул ловко и непринужденно. Любо-дорого смотреть. Особенно после личного знакомства.       И я. Слабая, никчемная, не приспособленная к этому миру, заключающая сомнительные и не слишком выгодные сделки с теми, кто может раскидать меня кусочками по всем морям и не почесаться. Съезжающая крышей, больная на голову и просто подопытный кролик.       Трусливый эгоистичный подопытный кролик со склонностью к импровизации и странной неадекватной реакцией на некоторые препараты сомнительного назначения…       Хотя в моем случае это не творчество по зову души, а полный неадекват. Но если Луффи это было свойственно и Ло сам дурак, раз сразу не въехал, во что вляпался, так как мало общался с этим пареньком, то мы с ним на его посудине плавали достаточно продолжительное время, он изучил меня вдоль и поперек как снаружи, так и изнутри… Почему же не предсказал мои возможные заезды?       Самоуверенность? Очень даже. Думал, я трухло или еще что?       Ну, от истины он далеко не ушел… Трусливый инициативный идиот — хуже чумы. А у меня еще и талант к подстрекательству людей идет как повышение уровня.       К слову говоря, виновник торжества, то бишь моя персона, отсыпался в комнате на втором этаже в обнимку с одной из самых восхитительных красавиц этого борделя, пока другие шлюхи под руководством местной Матушки деловито перезаряжали пушки и занимали оборону, баррикадируя двери и окна. Бордель стоял как неприступный форт, переживая буйство с упорством самого стойкого оловянного солдатика.       Расчет леди Фионы был прост — анархистку-революционерку, что отсыпалась в ее заведении, она продаст победившей стороне по выгодной цене. Ну а если не выйдет… всегда можно обернуть ситуацию себе на пользу.       — Ничего личного, — фыркнула женщина с винтовкой на плече. — Это просто бизнес.       — Да я не в обиде.       Женщина на мой ответ удивленно приподняла накрашенные четкие брови, после чего хмыкнула:       — Привыкшая?       — Еще бы.       Не ты первая, не ты последняя… игра «горячая картошка» — это все равно что моя жизнь. По рукам хожу только так.       Проснуться прикованной к постели в лучших традициях БДСМ — это, конечно, новый опыт, но тут стоит отдать должное. Отличный сервис. Моим удобством озаботились по высшему разряду, правда, обшмонали так, что приходилось полулежать на подушках голышом под простынкой. Благо в комнате было тепло, кровать оказалась на диво удобной, а в личное услужение досталась та самая Луиза и девочка лет десяти-двенадцати по имени Юко.       А уж какие узлы… вот где нужно в моряки народ набирать. В борделях. Умеют же искусницы делать восхитительные вещи. Не только хвостики вишни узелком завязывать во рту. Шибари — вот чем грозны прошаренные проститутки. А если еще и доминантки… Женщины — страшные создания.       — Стервам тоже доверять не стоит, — глубокомысленно высказала я свои размышления. — Не только мудакам. Учись, девочка, пока я живая.       Девочка, приставленная ко мне, с явной азиатской кровью, что отразилась в чертах лица истинной породой в будущем великолепной красавицы, хмыкнула:       — Это ненадолго.       Ух, какая суровая.       — Резонно.       Цинично, но правда.       Дети этого мира такие жестокие.       Девочка тем временем вышла из комнаты узнавать у старших сестер новости, оставив меня с Луизой, которая флегматично чистила пистолет.       — Давно она здесь? — спросила без особого интереса.       — Около года.       — А как попала?       — Продали в рабство. Потом изнасиловали, а порченный товар уже не так ценен. Поэтому ее и продали нашему борделю. У леди Фионы глаз наметан — вырастет красоткой. Денег много принесет.       Красоткой…       — А родом она не из Нового Мира случаем?       — Оттуда.       Про страну Вано на Моби Дике я слышала. И про то, что там заправляет сейчас Кайдо, тоже была в курсе. Йонко…       — Сколько ей?       — Одиннадцать, — Луиза отвлекалась от пистолета. — К чему такой интерес?       — Да так.       Насколько я помнила, возраст согласия в Японии — тринадцать лет, что меня в свое время поразило и изрядно… покоробило. А тут ей на вид всего десять.       Совсем еще ребенок.       Мерзость.       Воистину жестокий мир.       — Не смей жалеть.       — И не думала.       Жалость… вот от чего точно нет никакого толка. Вообще. Огрызающаяся девчушка явно бы не оценила подобные порывы. У этого ребенка мир в глазах уже давно не радужный.       — Не тянет? — заботливо уточнила куртизанка, имея в виду веревки.       Отрицательно качнув головой, уставилась на красотку, задумчиво разглядывая оголенное плечо с вязью татуировки, что уходила к ключице. Цветочный узор. Красиво. Эстетично. Тоже хочу.       — Где татуху набивала?       — Что?       Такого вопроса она явно не ожидала.       — Мастера не подскажешь? Тоже хочу.       Девушка озадаченно моргнула, покосилась и хмыкнула удивленно, но в глазах мелькнуло одобрение.       — У нас этим Шей занимается. Ее работа.       — Сколько? — тут же прищурилась.       — Эй, ты сейчас, если что, голая и…       И без гроша в кармане. Да что там, у меня даже карманов нет. И вообще, я как бы связанная, в плену и сама почти что в шаге от статуса рабыни.       — Будь человеком, я, может, завтра сдохну, так с татухой. Не душни, а?       Проститутка улыбнулась.       — А казалась нормальной.       Девушка по имени Шей покрутила пальцем у виска, согласовала безумную задумку с начальством и набила внизу живота, над тазовой костью, восхитительного кита.       Как сама она сказала, практика ей не навредит. А местный тату-салон — тоже часть бизнеса леди Фионы.       Шикарно вышло. Со смыслом…       Леди Фиона на художество лишь хмыкнула.       — Пираты Белоуса бы заценили.       Я белозубо усмехнулась.       — Нет сейчас уже Белоусов.       Опасная женщина бросила на меня неприязненный взгляд.

***

      — Так кто кого?       Шел третий день моего комфортабельного заключения. Чесалась татуировка под пленкой, жизнь была скучна и однообразна.       — Революционная армия во главе с Трафальгаром Ло захватила остров. Организованы переговоры и…       Протянутая вода едва не стала причиной моей смерти. Я поперхнулась.       — Серьезно?       Луиза посмотрела на меня крайне странным взглядом.       — Не вижу радости на твоем лице. Вы ж товарищи.       — Ага.       — Леди Фиона послала гонца к Трафальгару Ло, так что мы тебя вернем и…       — Мне нравится ваша позиция, честно. Я искренне восхищена вашей начальницей: продать, сдать, подать… и все в зависимости от ситуации и выгоды исключительно для борделя.       Луиза, вытирающая мне лицо от пролившейся воды, понимающе хмыкнула.       — За это мы ее и любим, — усмехнулась шлюха.       — Мне за шею пролилось. Щекотно.       — Да погоди ты, сейчас и до шеи, и до груди твоей доберусь…       С этими словами красотка беспардонно перекинула ногу через мой живот, поудобнее устроилась на бедрах, стараясь все же не особо касаться татуировки, и склонилась прямо надо мной.       — Будь ласкова со мной, — с придыханием проговорила я, томно смотря из-под прикрытых век. — Я все же пока что ваш самый выгодный клиент.       Девушка на это ухмыльнулась.       — А ты попроси.       Люблю людей с юмором.       — Прошу вас, моя госпожа…       Все случилось как в нелепой комедии. Сползшее с голой груди одеяло, красотка-куртизанка, нависшая надо мной, БДСМ-связывание и… слетевшая с петель от мощного пинка дверь моих царских покоев. Вальяжно вошедший в комнату Трафальгар Ло ожидал увидеть явно не такую картину.       Стоп-кадр.       Контент восемнадцать плюс.       — В общем, мы оказали вашей подруге гостеприимство по высшему разряду, — не растерялась выглянувшая из-за съехавшего косяка леди Фиона и, видимо, чтобы не терять лицо, прикрылась веером.       Луиза замерла, нависнув надо мной на вытянутых руках в нелепой позе неудавшейся соблазнительницы.       А я максимально склонила голову в плечу, приподнялась, выглядывая из-за ее руки и упавших волос, светя своими голыми сиськами без всякого стыда и совести.       — Как прошла революция?       В глазах Трафальгара Ло я видела свой конец.       Что ж.       Отбегалась.

***

      Члены команды Ло уматывали с дороги, нервно косясь на злющего капитана, что, вцепившись мне в плечо, тащил в сторону субмарины. Со стороны это могло бы показаться дружеской встречей, но она ей уж точно не была.       Для глазастых последователей Ло и его верной правой руки во славу Свободы и Революции мы были лучшими соратниками и друзьями. Подумаешь, у меня, кажется, сломано ребро, оттого что Ло не поскупился на знатный кулак под дых.       Грубо, но действенно. Признаю. Изображать из себя раненую и героически цепляющуюся за Трафальгара, что грозил сломать кости, почти не пришлось. Лучшая игра, когда не играешь.       Печень, почки, селезенка…       Любой, кто знал Трафальгара Ло хоть немного, понимал, что сейчас с парнем что-то не так. А после краткого наблюдения можно было без труда догадаться, что Трафальгар зол, взвинчен до предела и желает убивать.       Довела.       С трапа я чуть не слетела, но упасть мне не дали. Злющий и молчаливый Хирург Смерти совсем не ласково дернул, подтаскивая меня, и в глубины субмарины я влетела, получив в спину пинка.       Рукоприкладство Ло не любил. Но, видимо, сегодня жаждал. Меня прижали к стене, и пальцы обхватили шею, фиксируя голову в одном положении. Ушибленный живот отозвался тягучей болью.       — Ты смерти ищешь, Улик-я?       — Не я ее ищу, а она меня.       — Заткнись.       Темные круги под красными воспаленными глазами Ло говорили о том, что деньки у него явно вышли гораздо труднее моих.       Ло молчал. Таращился своими глазами, поджимая губы, и думал определенно о чем-то нехорошем.       Не то чтобы мне было страшно, но…       Немного вернувшаяся адекватность подавала сигналы SOS и вновь сдавать позиции безумным поступкам не желала.       Татуированные пальцы внезапно вцепились в волосы, голову дернуло, а потом меня буквально потащили к кабинету Трафальгара, пока я скрипела зубами и материлась, пытаясь выпутаться из хватки. Не, намертво.       Кабинет встретил светом ламп в глаза. Внезапный холодок, прошедший по шее, и судорожный вздох не успел закончиться. Мир перевернулся, кожу на голове стало тянуть меньше, но лишь потому, что в своей руке Трафальгар держал только мою черепушку. Отделенную от тела.       — Эй, Ло… — на диалог псих идти не хотел.       В следующий момент язык оказался в руке пирата. Извивающийся, длинный, удерживаемый пальцами. Мой язык.       Дальше я стала свидетелем, как мое тело разбирают по кусочкам. Боли не чувствовала, только холодок в местах, где меня резали и… распихивали кубиками по полке. К слову, ребро мне не сломали. Преувеличила.       Смотреть на то, как нервно дергаются пальцы отрезанной руки, со стороны было настолько дико, а еще и частично ощущать эти движения… Психика продолжала подавать сигналы SOS.       Накрывать меня начало быстро. Судорожные вздохи спокойствия не приносили. Смысла в них сейчас было мало.       «Будет больно!» — билась в голове фраза.       Беспомощность ужасала, а следующая по пятам паника душила.       Твою ж мать!..       Голова стала украшением стола, легким движением руки Трафальгар Ло повернул меня лицом к себе и уставился пугающим взглядом. Видя, что я не совсем в адеквате, он что-то сделал щелчком пальцев. Меня не отпустило, но в голове внезапно прояснилось, с трудом смогла сосредоточить внимание на своем собеседнике.       — Пятисот сорока двух сердец ублюдков всех мастей должно было хватить с лихвой, Улик-я, для обмена на титул шичибукая.       Но?..       Пусти, сука!       Это был твой план, а не мой!..       — Как думаешь, Лидеру Революционной Армии дадут титул шичибукая? — в глазах Ло вспыхнуло что-то зловещее. — О, как я мог забыть. Больше болтать всякую чушь ты не можешь.       С этими словами его пальцы сжали язык. Мой язык.       Больно, пятнистая сволочь. И отвратительно до блевоты.       А после мою голову вместе с языком, который прилепили на лоб, просто отключили от реальности. Вырубили.       Очнулась я в своей каюте, абсолютно целая. Сердца все еще не хватало, но остальное было на месте. Вроде бы.       Легко отделалась от ублюдка.       Так мне казалось.

***

      Гром революции услышал весь мир. Мировая газета не скупилась на эпитеты и красочные описания последней сенсации. Нет, во всем мире происходил какой-то движ, просто не мог не происходить, но об этом особо не печатали, дабы не тревожить народ. Хотя желтая пресса отрывалась, пусть и всем было ясно, что это скорее собирательство слухов, нежели реальное положение дел.       Побитый и хорошо прореженный Белоусом Морской Дозор не то чтобы не справлялся со своими обязанностями — очень даже справлялся. Аокидзи показал себя как неплохой Главнокомандующий в плане обеспечения безопасности гражданским. Приоритеты он расставил правильно, как я считала.       Кузан явно вел политику безопасности населения и просто сосредоточился на том, чтобы волна отбросов не прошлась по подконтрольным территориям огнем и сталью, окончательно уничтожая их репутацию. Если бы Дозор вмешался в заварушку и дележку территории между Йонко… то смертность среди гражданских, оставшихся без защиты, бы просто зашкалила. А это развязывало руки революционерам, которые и рады покусать Мировое Правительство и подконтрольные им организации особо подло. И больно.       В Новом Мире грызня идет и так. Ло по этому поводу высказался довольно точно. Там сами передерутся, понадкусывают друг друга, а он, так и быть, придет пировать на трупах павших идиотов.       Паскудностью пованивает, конечно, но мысль правильная.       Джая осталась позади. Награда Трафальгара Ло выросла, обскакав Юстасса Кида, который, к слову, недавно ее тоже поднял. В Новом Мире получить награду, не отпиздив кого-то достаточно сильного, и не нарваться сразу же на того, кто сильнее, трудно. Награда обычно встает на месте. У одиночек особенно. Хотя вступлением к тем же Йонко, которые потом передерутся друг с другом, можно набить себе цену, но капитан Кид был из тех, кто сдохнет, но не подчинится.       О Белоусах ничего не слышно. О звездных братьях тоже по нулям.       Трафальгар Ло из города Флеванс, тайный Лидер Революционной Армии, и его верная помощница Юля…       На листовке было фото какой-то укуренной шлюховатой девицы с глазами в разные стороны и признаками ну явного принятия чего-то веселящего. Запечатлели в момент, когда я рукояткой револьвера ломала кому-то челюсть, так как патроны закончились.       Если бы не кадр, и не вспомнила бы.       Если бы не знала, что это я, и не признала бы. Зачет по маскировке автоматом.       Сто миллионов…       Факт назначения награды не вызвал никаких эмоций. Человек с листовки не воспринимался мной, как «я». Может, поэтому? А может, потому что стомиллионники в Новом Мире все равно что мошки?..       Черт его знает…       «…Возлюбленная Трафальгара Ло…»       «…освободили Джаю от тирании чудовища, известного как Ктулху…»       Смешок сорвался с губ сам по себе.       Не заржать бы. Учитывая то, что я Ло все же рассказала об основоположнике легенды о Ктулху и том, кто вообще эту байку пустил.       Ло, явно поняв, до какого момента я дошла, скривился.       — Мне назначили место и время встречи с представителем Мирового Правительства, — наконец произнес он, отвлекая от прочтения красочной биографии Трафальгара Ло и истории наших любовных отношений. — Что ты знаешь о революционерах?       Что я знала о революционерах? Ничего.       А если бы и знала, то не сказала бы, я тоже, как и ты, сука обидчивая. Язык на лбу — это пиздец.       — Пошел нахуй.       Врач улыбнулся. Многообещающе.       — Значит, ничего.       Вот же сволочь. Изучил он меня неплохо.       — Просто информация не актуальна уже.       За сведения о семье Монки Д. с годик назад мне бы руки оторвали. И в прямом, и в переносном смысле.       В делах революции я не разбиралась. Хотя слышала, что на Дресс Розе появится кто-то из этих ребят.       — Человеческий разум — хрупкая и ломкая штука, которую сложно восстановить.       Внезапные слова Ло заставили вздрогнуть и оторваться от газеты.       — Люди вообще хрупкие игрушки, — мне хотелось беспечно пожать плечами, но не смогла. Лишь осторожно осмотрела какого-то странного Трафальгара…       Если бы у меня было сердце, оно бы пустилось в пляс.       Что-то не так.       — О да, — У Трафальгара Ло было какое-то особое весело-предвкушающее настроение. — Досадно, что ты ничего не знаешь. Придется справляться самому.       — Мне что-то не нравится твой настрой.       — Как ты относишься к отдыху на необитаемом острове? — внезапно спросил он, развалившись в кресле.       — Как к отдыху. А что?       Это было моей ошибкой.       — Предлагаю тебе отдохнуть, пока я буду на переговорах, Улик-я.       Я не сразу поняла, что Трафальгар Ло… не в себе. Слегка.       А еще я позволила себе забыть, кем эта сволочь была и какое прозвище носила. Ло ненавидел провалы, впустую потраченное время и очень болезненно относился к планам, которые шли под откос. Не важно из-за чего.       Бестолковость и глупость, а также импровизация с отсутствием плана его бесили. И, кажется, причиной тому был покойный Донкихот Росинант.       Солнечный свет резанул глаза, конечности, что волочились по полу, а после по земле, отказывались слушаться. Болтающаяся голова не держалась. Ее качало в разные стороны.       Хватка Ло была цепкой, а врезающийся в горло ворот рубахи душил и вызывал кашель.       Когда у Трафальгара Ло случались провалы, добрым он не был. О чем как-то упоминал Шачи. Но на своих не срывался — накама он любил, берег и уважал. Я же от вступления в команду отказалась.       Масштабы его злости от крушения планов, которые могли реально полететь в трубу, так как спасительного Луффи тут не было, я недооценила. Никто недооценил.       Меня швырнули с небывалой легкостью, едва сойдя с трапа, отправив в короткий полет. Краем глаза смогла увидеть небо, море и каменистую землю, пока летела и мысленно готовилась отбить себе все, что только можно.       Но приземление было… упругим. На что я приземлилась, поняла, правда, не сразу. И выдохнула в облегчении слишком рано и вообще зря. Гора сваленных на каменистом берегу сердец с гребаными бирочками — вот на чем я оказалась.       Тудум.       Могла бы двигаться — подскочила бы.       Пошевелиться не выходило, но чувствовать и слышать, как они все бьются вразнобой и содрогаются вокруг меня, ничто не мешало.       — Какого хрена, Ло?..       Позиция полулежа помогала немного осмотреться.       Попытка дернуться привела к тому, что у меня это получилось. Руками. И головой. Вот только это не помогло мне подняться, так как ноги не послушались. Упругие «кубики» лишь приняли в свои «объятья» поплотнее. Провалившись глубже, начала испытывать первые приступы паники. Причем не той, когда страшно, а потом плакать. А сразу на всхлипы пробивает.       Они стучали, бились. Гребаные сердца с бирочками. Сокращения этих мышц я ощущала кожей. У виска, у бедра, у ребер. Над ухом, вокруг шеи…       Взгляд Ло был темным. Жестоким. Ненормальным.       — Не люблю впустую потраченное время и силы, — скривился пират. — И хлам.       Тудум. Тудум. Тудум.              Свое сердце в его руке я почему-то узнала сразу. А Ло просто расслабил кисть, позволяя кубику упасть. Но после ловко перехватил и небрежно откинул куда-то поверх головы, точно я не могла высмотреть.       — Ты сумасшедший ублюдок, — я неверяще усмехнулась, невольно выдохнув.       Ебнутый. Ты же не сделаешь этого.       Он не сделает. Ло, конечно, ублюдок, но не настолько же…       Усмешка была мне ответом.       — Вернусь через неделю, Улик-я.       Небрежный жест рукой. И прохладная упругая перина из стучащих сердец внезапно просела и стала обжигающе мокрой и горячей.       Пятьсот сорок два сердца были обречены разом остановиться.

***

      Мне действительно казалось, что все, что может бояться, во мне уже давно отбито. Наивно.       Всегда есть куда стремиться. Особенно если стремиться по шкале «хуже». Там можно в бесконечность сразу, не заморачиваясь.       Чайки клевали склизкие комки крови и плоти. В принципе, их крики меня и разбудили, одна даже клюнуть успела, что окончательно привело в чувство. Кровожадные мрази заставили двигаться. Стремиться к выживанию. Снова. И опять, и снова, и заново.       Трафальгар Ло, сукин сын, вернул мне подвижность верхних конечностей, а вот нижние оставил выключенными, но этого было достаточно, чтобы, махая руками, отогнать жадных чаек. Отгоняться твари не особо хотели. Рукой обхватив то, что первое попалось, умудрилась сбить одну в полете дохлым сердцем.       Не увернулся Джонатан Ливингстон…       Сукин выблядок.       Когда тащила на руках свое тело, упираясь локтями и ладонями в каменистую почву, тяжело дыша, между пальцев хлюпало, местами подсушенные солнцем сердца, попадающие под руки, мерзко скользили, влажно поблескивали, с чавканьем «вылетая» из-за неосторожных движений.       Они начинали вонять тухлятиной.              Всхлипывала, морщилась, хлюпала носом, но все равно, содрогаясь всем телом, продолжала ползти, матерясь между судорожных вздохов. Уже не так экспрессивно.       Сначала я хохотала от ужаса. Потом орала матом. А после ревела так, что горло сорвала и грудина заболела. По итогу отключилась.       Пятьсот сорок два сердца, блядь. С бирками.       Трафальгару было плевать. На субмарину он вступил под осторожные переглядки своих накама, которые капитана просто не трогали, видя, что он, кажется, совсем мозгами поплыл. Напоследок Ло отсалютовал пальцами.       Милый парень. Любимчик женщин от тринадцати и старше.       Когда субмарина начала погружаться, меня и накрыло истерикой. Как и насколько отключилась — не знаю. Очнувшись, принялась выбираться. В месиве из сердец и собственной блевотины задерживаться не хотелось. Цепляясь за камни руками, я выползла из-под ныне не бьющейся горы, сплевывая желчь.       Ни субмарины, ни Трафальгара Ло на горизонте не наблюдалось. Маленький скалистый островок был пуст. Камни да мох. И яркое ублюдочно-веселое солнце, решившее поджарить местный пир.       Я думала, что умру. И это было бы предпочтительней. Но ни боль, ни смерть меня не ждала. Издевательски живая, наткнулась на свое-не-свое сердце, заключенное в чертов куб в отдалении от тухнущей горы. Оно билось. Все еще билось.       В момент, когда вокруг меня, судорожно дергаясь, затихали жизненно важные комки мышц, мое сердце было в безопасности. Лежало на мешке с провизией. На неделю.       Доползя до воды, едва не захлебнулась в попытке хоть немного отмыться. Лежа на песке, смотря в слепящее солнечное небо, не чувствовала своих ног, которые омывала морская вода, опустошенная и, кажется, окончательно убитая, я улыбалась.       Можно считать, что мы квиты.       Ты мне действительно нравишься, Ло. Своей безжалостной, ублюдочной честностью ко мне. Не жалеешь ни капли. А значит, и тебя при случае жалеть не придется.       За проколы можно получить наказание, да? Что ж, доходчиво.       Спасибо.       Только сам не проколись, гребаный маньяк из Флеванса. Хирург Смерти.