Только я имею право прикасаться к тебе

      Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Пенни заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Талон уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в Пенни жгучие волны возбуждения.       Тал стянул рукава ночной рубашки с ее плеч, и рубашка стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бедрах Пенни, сделав ее похожей на ожившую статую, ноги которой задрапированы белой тканью. Талон пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бедра и вместе с падающей рубашкой спустились по ногам на пол. Рубашка с шуршанием смялась и накрыла ее щиколотки.       Выражение лица Талона было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, Пенни почувствовала, что с ней творится что-то странное. Она стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Ее никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не поклонялись ей. Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для того, чтобы отдаваться. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.       Его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, когда он встал на колени и притянул ее к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Пенни запрокинула голову, и сверкающая волна волос упала ей на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее плоского живота пробежал огонь наслаждения. Талон приник к самому чувствительному месту и ее ноги задрожали. Она почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. И ее понесло куда-то далеко далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства.       Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки ее кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя ее эссенцию. Он требовал ее ответа, побуждал ее, умоляя ответить. Пальцы Пенни забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.       Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его кожу и только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Талон еще сильнее сдавил ее бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где темнел заветный треугольник. Раздвинув тонкие волнистые волоски и влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.       Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело ее изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Пенни почувствовала, что оседает на пол, но ничего не могла с собой поделать.       Талон поддержал ее и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул ее ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, она уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от ее сладкого рта, Талон вновь пробрался рукой к жаркому источнику.       Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Оно звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов. Пенни вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все ее тело. Разве можно было удержать это желание  внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувству нужен был выход, и если Талон не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. Нащупав ворот его рубашки, Талона девушка потянула за пуговицу.       Он пришел ей на помощь, одним рывком распахнув рубашку, вытащив ее из джинсов. Пенни пыталась расстегнуть ему ремень, но ее пальцы дрожали, и Талон, осторожно отведя в сторону ее руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз «молния».       Талон не стал останавливать ее трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда Пенни ласкала разбухавший под ее пальцами предмет вожделений. Он приподнял на ладонях ее грудь и затаив дыхание, стал смотреть, как вытягиваются и морщинятся темно розовые соски, окруженные яркими ореолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их. — Как ты красива, — с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому. — Ты тоже.       Ее шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Талон еще крепче сжал ее грудь. Пенни сильнее сдавила его плоть.       Внезапно его руки оказались у нее на талии. Распрямив ноги, Талон сначала сел, а потом лег на пол, увлекая Пенни за собой. Ее бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул ее повыше, так, чтобы она легла ему на грудь. Какое то время Пенни лежала, прижимаясь к нему и ощущая прикосновение густых золотистых волос, покрывавших его грудь, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца. — Как только ты захочешь, — прошептал Талон , подтягивая ее еще выше.       Пенни уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Талон застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал. Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все ее существо, каждую ее клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и ее глаза затуманились слезами.       Талон вздрогнул. — Боже, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.       Уперевшись руками в пол, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в нее, полностью овладев.       Пенни вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения..

***

      На утро Пенни проснулась и не увидела Талон рядом. Она быстро вскочила и побежала вниз, даже успела подумать о том, что это был всего лишь сон. Но внизу она увидела готовый завтрак, состоящий из яичницы, бекона и апельсинового сока. А за плитой стоял её красавчик брюнет. — Что, уже потеряла меня? - так спокойно и улыбаясь спросил он. — Я думала ты ушёл. — И оставить тебя одну? Без присмотра? Ага, сейчас. — Эм... Я не твоя собственность. — Вообще-то моя. — Поясни. — Ой, ну ты же со всеми спишь, да? - нахмурился  Талон. — Эм. Нет. — Но всё же... — Так, не меняй тему. — Всё просто. Ты принадлежишь мне, потому что я.. - он опешил и продолжил. — В общем, потому-что. — Оу...ясно, - в её глазах была печаль и разочарование. — Ай, блять, Гаджет! — Что? — Заткнись и иди сюда!       Она послушно подошла и она обнял её. Возможно она и ждала поцелуя, но искренние объятья с самым плохим и очаровательным парнем круче. — Пенни Гаджет. — Да? — Ты нужна мне.       Она разу поникла и расстроилась ведь уже слышала это. — Ээй, - мягко произнёс Талон и взял её подбородок. — Не для секса, хоть он и шикарен. — Тогда для чего? — Ты идёшь на золотую медаль, а ума как у агентов дяди Кло. — Ээй. — Я люблю тебя. — Да, я тебя тоже люблю. Подожди, то есть я глупая? - она произнесла это так быстро, что не заметила слов в начале. — Что ты сейчас сказала? — Я глупая? — Да, но я не об этом. Ты, что тоже.. - Ради Управления! Конечно я люблю тебя. Ты такой тупой, - закатила глаза и села на диван. — Ты же сам узнал, что я заставляла ревновать тебя. Думаешь ради врага, я бы сделала такое? Талон, послушай меня, - она посмотрела ему в глаза. — Ты никогда не был моим врагом. Мы являлись лишь соперниками. И ты знаешь, что понравился мне сначала. — Ооо помню как чинили Гаджета, - засмеялся и посмотрел на неё. — А потом на каждой миссии мы с тобой сталкивались и это было.. Хм.. захватывающе. — Да брось, ты каждый раз ждал меня? — Ну конечно, милашка. — Скажи ещё раз. — Милашка. — Только ты говоришь это.... Так. — Ну естественно, я же самый лучший.       Пенни долго смеялась и наконец сказала. — Я люблю тебя, - они смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться. — Как же не любить меня? - съязвил парень. — Ах ты, - слегка ударила его в плечо. — Такой момент испортил.       Талон начал её щекотать и они валялись на диване. Эти минуты счастья хотелось разделить на вечность. — И я тебя люблю, - ответил брюнет и нежно поцеловал девушку , но его прервал телефонный звонок. — Да кто это! — Это - Кайла. — Юери трубку — Фух.. Ало. Дада.. Хорошо. Обязательно. — Ииии? — Она видела как ты вчера зашёл и ждёт подробностей. — Хм... Она ждёт все подробности? - намекая на вчерашнюю ночь спросил Талон. — Думаю, что-то можно сохранить в секрете.       Парень быстро примкнул к её губам и они растворились в поцелуе.