Однажды в Кенсингтоне

Фред страдал. Страдал так сильно, что, казалось, весь воздух в маленькой съемной квартирке пропитался его болью. Роджер, проявив чуткость, сплавил всех гостей и приживальщиков в этот день подальше. Но в итоге и сам не выдержал – сбежал за ними, здраво рассудив, что помочь несчастному другу все равно ничем не может. Хотя Фред наверняка считал иначе – иначе бы не окликал Роджера каждые пять минут. Через пару часов и после бутылки дешевого портвейна совесть Роджера взяла верх над расслабившимся разумом, и он, решительно попрощавшись с друзьями и отказавшись от любой компании, отправился домой. Поддержать друга, которого он, как и все окружающие, хоть и считал несколько ненормальным, но все же искренне любил. И принести ему некоторое утешение в виде еще одной бутылки, утащенной с общего стола. – Фред! – крикнул Роджер, отпирая дверь квартиры. Вместо ответа он услышал приглушенное соло Джими Хендрикса с донельзя заезженной пластинки. – Ты живой? Роджер вошел в гостиную, осторожно пробираясь сквозь «художественный беспорядок» на полу. Беспорядок, в принципе, там был всегда, а теперь стал еще более живописным и непроходимым, ибо утром Фред в творческом порыве сбросил вниз все, что было на столе. Фред сидел за этим самым столом… Вернее, практически лежал на нем животом в окружении альбомных листов с набросками разной степени готовности и изучал альбом по истории Первой Мировой, притащенный кем-то из его приятелей. – Дорогуша, посмотри! – потребовал он, едва скосив глаза в сторону двери. Роджер, которому портвейн придал благодушный настрой, подошел и склонился над листами бумаги. Фред, подперев подбородок руками, внимательно уставился на него. Роджер поставил бутылку и с видом знатока оглядел несколько рисунков. В изобразительном искусстве он не разбирался совсем, и умение Фреда из нескольких линий создать образ порой вызывало в нем восхищение. А иногда наоборот. Как сейчас. Фред с легкостью рисовал всякие фантазийные сюжеты: феечек, цветочки, зверушек… Или эскизы нарядов на все случаи жизни – в специальном бережно хранимом блокноте собирались наброски сценических костюмов, которые ждали, когда к новоиспеченной группе Queen придет мировая слава. А вот с техникой и оружием Фред не дружил. Глядя на тщательно перерисованные из альбома машины, танки, пулеметы, Роджер снова подумал, что друг зря взялся за этот заказ. – Дерьмо, да? – прочитал его мысли Фред. – Да брось, нормально… – Роджер попытался улыбнуться. – Дерьмо! Фред резко спрыгнул со стола, схватив попутно пару попавших под руку листов, и ожесточенно смял их. С силой запустил ком в противоположную стену, схватил еще один эскиз и принялся рвать на мелкие клочки, разразившись потоком отборных ругательств, «гребаная херня» из которых было самым пристойным. Фред умел быть весьма критичным не только к другим, но и к себе. Прежде всего к себе. Роджер осторожно отступил в сторону и собрал пока еще целые листы с набросками в аккуратную пачку, дабы избавить друга от необходимости завтра перерисовывать все, что он наработал за сегодня. Еще один день страдающего Фреда Роджер не выдержит. Выговорившись, Фред рухнул на стул, сгорбился, повесив голову, словно отгородился от всего мира густыми черными волосами. Роджер, не первый раз наблюдавший подобную истерику, выдохнул и пошел за бокалами. Красивыми, хрустальными – Фред их приволок с какой-то барахолки к прошлому Рождеству, так и не сознавшись, сколько денег потратил на них. Услышав звук льющейся жидкости, Фред поднял голову. – Не хочу, – с несчастным видом сказал он. – Я тебя не спрашиваю, – возразил Роджер, вкладывая бокал в его руку. – Как хорошо, что мама с папой меня не видят, – с отвращением сказал Фред и залпом выпил портвейн. Роджер пригубил свой и налил Фреду еще – опять до краев. Фред снова выпил все в один прием и уставился в одну точку, словно ожидая, когда в глазах начнет двоится. А ждать долго не надо было – учитывая, что он, скорее всего, опять целый день не жрал, да и привычки к питию, в общем-то, не имел. Роджер хладнокровно налил ему еще и не без задней мысли: наблюдать за пьяным Фредом было весело. Фред взял бокал, но пить сразу уже не стал. Пересел с неудобного стула в кресло – еще одна некогда роскошная вещь, спасенная им с барахолки. Закинул ногу на ногу, полюбовался сквозь хрустальные грани бокала на свет… Глаза его прояснились, из тусклых, какими были с утра, когда он притащил домой этот несчастный заказ, стали чуть ли не прозрачными, как ночное небо без единого облачка. Роджер отхлебнул портвейна и подошел ближе, заинтересованно приглядываясь. – Так не будет продолжаться всю жизнь, дорогуша, – сказал Фред, глядя мимо него. – Я не буду всю жизнь заниматься этими убогими рисунками. – Ну почему же убогими? – Роджер решил подбодрить друга. Взял спасенную пачку, пролистнул, вытащил один набросок. Даже врать не пришлось – усатый офицер, прикуривавший папиросу, был в самом деле хорош. Фред явно залип, вырисовывая складки на кителе и галифе, ремни и знаки отличия. – Как живой, – сказал Роджер, показав рисунок Фреду. Тот резким движением вырвал лист и безжалостно смял. – Херня! – безапелляционно заявил Фред. – Торговать старыми шубами, конечно, лучше, – не сдержался Роджер, уже не раз пожалевший, что затеял авантюру с лавкой на Кенсингтонском рынке: оно, конечно, было интересно, но доходы едва-едва покрывали расходы. Если б Фред время от времени не рисовал что-нибудь на заказ, было бы совсем туго. – Там хоть весело! – ответил Фред. – А здесь, пока киснешь над этой херней, кажется, что вся жизнь мимо проходит! Я рассказывал про дамочку на той неделе? – Нет! – Роджер воодушевленно поднял брови. Фред был красивым парнем, но жутко застенчивым, в любовные истории попадал редко, а рассказывал о них еще реже. Даже Брайан, этот ученый-зануда, ему давал фору (и даже сегодня убежал на свидание). И вот оказывается, у Фреда появилась какая-то «дамочка». – Да нет! Не в этом смысле! – отмахнулся Фред, правильно поняв выражение лица друга. – А в каком еще? Фредди, тебе пора общаться с девушками в этом смысле. А то ты так и умрешь девственником! – Дорогуша, с девственностью я расстался еще в школе, – Фред небрежно взмахнул рукой. – Тут правда другое. На поржать. Налей еще, – он подставил бокал, и Роджер наполнил его до краев. Фред посмаковал напиток, поморщился (ну да, не его любимый брют, но уж что есть), потянулся, сползая в кресле вниз, почти ложась. И, склонив голову к Роджеру, заговорил – спокойно, расслабленно: – На той неделе разбираю барахло в нашей конуре. Сижу на полу вполоборота ко входу. Заглядывает дамочка. «Ой, как у вас тут очаровательно!» – говорит. Я пробормотал что-то типа «Спасибо, добро пожаловать» и пытаюсь быстренько все прибрать, чтобы ей было куда ступить, а то не развернуться. А она осмотрелась и продолжает: «Милая леди, не могли бы вы мне помочь?» И я, как воспитанный джентльмен, поднимаюсь во весь рост и говорю громко: «Да, мэм, к вашим услугам!» Таким хриплым басом! Роджер заржал, представляя эту сценку. Диапазон голоса своего друга он знал хорошо. И этот хриплый бас не раз слышал от непроснувшегося или похмельного Фредди по утрам. А если прибавить сюда черную щетину!.. Фред ее терпеть не мог так же, как и процесс бритья, потому брился через день, а то и через два, если совсем начинал пугаться себя в зеркале. В общем, совсем не тот облик, которого ожидаешь от хрупкой фигурки с пышными локонами! Бедная дамочка! Фред, вспомнив, залился смехом и чуть не выплеснул остатки вина из бокала. Спешно допил и вскочил, чтобы налить еще и продолжить рассказ – в лицах, как он любил. Роджер еще раз хрюкнул, порадовавшись, что другу явно полегчало. – Ты бы видел, дорогуша, как я ее останавливал! Как я ей пел, что именно у нас есть то, что ей нужно! – Пел? – уточнил Роджер, веселясь. – И даже станцевал! Знаешь, сколько она у нас оставила? Двадцать фунтов! И пообещала, что зайдет еще, уточнив, каждый ли день я работаю. – Так вот откуда взялись те деньги! – Роджер развеселился еще больше, вспомнив приходно-расходную книгу, которую Фред старательно заполнял своим красивым почерком. – И что, приходила? – Пока нет. Может, сегодня, но сегодня я – сам видишь… Фред сморщился, вспомнив о постылом заказе, и быстро выпил еще. – А я-то все думал, чего ты так наряжаешься каждый день на работу! – Роджер быстро вернул разговор в более приятное русло. – А ты свою клиентку ждешь. Она хоть хорошенькая? – Ты что! Она старая! Лет сорок! Ну, в молодости, наверное, была ничего, но кто ж это помнит! – Фред снова рассмеялся и уселся обратно в кресло. Роджер согласно покивал, сорок – это действительно старость. – Но ради денег… – предположил он. – Ради денег я готов ей улыбаться! – Фред показал все свои лошадиные зубы и заржал, закинув голову. Кажется, его совсем развезло. – Да ладно! – Роджер хлопнул его по плечу. – А прикинь, на ее месте был бы мужик! – Чего? – Ну, зашел бы мужик в лавку, увидел тебя со спины, подумал: «Хорошенькая девочка, надо познакомиться!» – О! – Фред неожиданно застыл и выпрямился. В его глазах словно запрыгали чертята, разыгрывая различные варианты развития событий. Роджер пересел на подлокотник кресла, ожидая продолжения. Он уже неплохо изучил своего друга и знал, что тот сейчас выдаст что-нибудь эдакое. Фред откинулся на спинку, нашарил на полу какой-то шарф и намотал на голову, закрыв нижнюю часть лица. – А так я сойду за девушку? – пропищал он. – Еще бы! С такими глазищами! Фред похлопал ресницами и кокетливо опустил глаза. – Я бы первый встал в очередь познакомиться, – принимая правила игры, Роджер тоже стрельнул в него глазами. – Ой, ну что вы! – окончательно входя в роль жеманной красавицы, отмахнулся Фред. – Хотя нет, – перебил Роджер. – С твоими руками не прокатит. – А что не так с моими руками?! – непритворно испугался Фред. – Они волосатые! Фред пару секунд изучал свою руку, словно первый раз увидел. И вдруг снова громко расхохотался. Так заразительно, что Роджер захохотал тоже и, не удержавшись на подлокотнике, скатился на сиденье кресла к Фреду. – Блин, я не хочу брить руки… – нахмурился Фред. – Эх, а я могу даже морду не побрить несколько дней – все равно за девчонку примут! – пожаловался Роджер, но Фред его не слушал. – Я надену перчатки, – наконец решил он. – И никто не догадается. У меня где-то были крутые перчатки! Фред подскочил и, поправив шарф на голове, принялся копаться в сваленных вещах. Роджер с любопытством посмотрел на друга: – Ты всерьез, что ли, собираешься?.. – Ну… вдруг… Мне станет скучно! – А самое веселье начнется, когда какой-то непонятный мужик начнет хватать тебя за зад, – подсказал наученный горьким опытом Роджер. – А я в нос дам, у меня удар хороший! – возразил Фред и, выпрямившись, продемонстрировал найденные перчатки из разноцветных лоскутов кожи. – Ну… так, – оценил Роджер. – Не слишком женственно. – Я буду работать над имиджем, – пообещал Фред, взял в руки бокал и хотел снова усесться в кресло, но обнаружил, что оно уже полностью занято Роджером. – Эй! Убери свою толстую жопу! Это мое место! – Еще скажи «трон»! – заржал Роджер. – Именно – трон! Я – королева, в конце концов! – Ого! А я-то думал, мы все королевы! – Да неужели? Тогда тем более двигайся! – Фред постарался втиснуться и удобно улечься, не расплескав вино. В результате сложил ноги на колени Роджера и довольно захихикал. – С тобой я готов поделиться! А Брайану придется постоять… – Я подозреваю, что он сейчас удобненько лежит! – захихикал и Роджер. – О да! Если кто умеет отлично устроиться, так это наш Брай! – Кто меня вспоминает? Роджер и Фред оглянулись на дверь. За своей возней они не услышали, как щелкнул замок – у Брайана были свои ключи, он вообще нередко ночевал здесь. Но сегодня его не ждали – он сказал, что нашел какую-то волшебную девушку и будет гулять с ней всю ночь. – Брай! – воскликнул Роджер. – Мы выбираем, кому сегодня сидеть на троне! Фред тут же поправил шарф, закрывая лицо, и принял жеманную позу. – Пьете, что ли? – спросил Брайан, останавливаясь на пороге и оглядываясь. Из-за его плеча выглянула хрупкая длинноволосая блондинка. Ее локоны, как и кудри Брайана повисли намокшими прядями. А с расклешенных штанов обоих уже успели натечь небольшие лужицы. Роджер подумал, что ему повезло, раз он успел вернуться домой до того, как накрапывавший целый день дождик превратился в ливень. А вот Брайану нет. – У вас еще осталось? – спросил Брай. – Поделитесь. Там льет как из ведра, в округе ни одного автобуса, а у меня ни одного шиллинга, чтобы посадить Мэри на такси. Это Мэри, – добавил он, кивнув на спутницу. – А это Родж и Фредди. Они тут живут. Ты проходи, они сейчас угостят чем-нибудь. – Да нет, я лучше пойду, – быстро перебила смущенная Мэри. – Мы, наверное, им мешаем. – Мы вам мешаем? – удивленно уточнил Брайан. – Нет, конечно! – воскликнул Роджер и довольно грубым пинком скинул с себя ноги Фреда, который во все глаза таращился на гостью. – Убери уже с меня свои ласты! Миледи, что вы будете? Есть немного портвейна. И могу заварить чай. Боюсь, больше ничем бедные музыканты вас удивить не смогут. – Чай, пожалуйста, – ответила Мэри, бросив быстрый взгляд на Брайана. – Только нормальный чай, – уточнил Брайан вслед Роджеру. – А не как тогда, – и засмеялся, глядя на Фреда, свернувшего глазами из-под шарфа. – Тогда все досталось на мою долю, – буркнул Фред. – А вам бы только ржать. И я теперь все тщательно проверяю. –Ладно-ладно! – Брайан фыркнул, но излюбленную шутку на тему, что Фредди специально заварил себе чай с марихуаной, продолжать не стал. – Уступи место леди, видишь, у нее туфли промокли насквозь. Он пихнул Фреда ногой в голень, и тот подскочил как ошпаренный, смутившись, что сам не сообразил раньше, и опять поправил шарф на лице. Мэри снова попыталась возразить, мол, не стоит из-за нее беспокоиться, но Фред уже перетащил кресло ближе к камину и стал разжигать огонь. Раз уж на улице полил дождь – немного тепла в доме не помешает. Мэри опустилась на краешек кресла за спиной Фреда, скромно сложила руки на коленях и рассматривала комнату. Брайан, тоже оглядевшись, видимо, думал, что тут стоило бы прибраться, но, поддев ногой пару вещей на полу, решил, что это все равно бесполезно. И сел на корточки рядом с камином, в котором уже начало потрескивать пламя. А Фред поискал глазами, чего бы еще подбросить в огонь. – Что ты делаешь?! – возопил Роджер, войдя в комнату с чайником и молочником. – Что? – все трое обернулись к нему. – Он же весь день это рисовал! – Роджер чуть ли не со слезами смотрел, как Фред раскладывает в камине пачку своих сегодняшних рисунков. – Ох! – неожиданно Мэри среагировала быстрее всех и выхватила несколько листков, которые еще не успело захватить разгорающееся пламя. – Что это? Хорошо нарисовано… – Эскизы, – ответил Фред, не оборачиваясь. – И они все равно никуда не годятся, только в растопку. – Погоди, а заказ? – удивился Роджер. – Нахуй заказ! – огрызнулся Фред, вырывая у Мэри из рук листы. – Извините, леди. – Но кто рисовал? – Мэри потянула пачку назад. – Разве не он должен решать? – Я рисовал – я решаю! – сказал Фред, разворачиваясь к ней. Мэри разжала пальцы и отпрыгнула назад, изумленно вытаращившись на него. – Что? – Фред тоже удивленно приподнял брови. – Это моя мазня, и я имею право решать… Что со мной не так? – он перевел взгляд на Роджера и Брайана, которые тоже не очень понимали, что удивило Мэри. – Я углем, что ли, перепачкался? – он потер нос, и на нем осталась темная полоса. – Вот теперь точно, – сказал Брайан. – Блять… – Фред поднял руку, чтобы еще раз потереть лицо, но теперь успел заметить, что она в саже. Потом заметил сидящую перед ним Мэри и совсем смутился. – Черт, извините… – Это вы извините, – произнесла она наконец. – Я просто думала, что вы – девушка, и не могла понять, кто такой «он», чьи рисунки… – Я – кто? – переспросил Фред. – Девушка… Ну, у вас такие волосы и глаза… И я… – Родж!!! Ты слышишь? – заорал Фред, вскакивая. – Фред! Так не бывает!! – Только она не мужик! – И это же круто! Оба приятеля, хохоча, схватили друг друга за плечи, проплясали вокруг стола и свалились на пол, зацепившись за что-то на повороте. Брайан сел рядом с Мэри, подобрал выпавшие листы, бегло просмотрел и бросил в камин: – Он может лучше. А еще лучше он поет. Мэри оглянулась – Фред с Роджером на два голоса завывали от смеха. – Примерно так, но чуть более осмысленно, – кивнул Брайан. – Это с ними ты играешь в рок-группе? – спросила она. – Да. Ты не думай, когда они не пьяные, то вполне адекватны. И даже в ноты попадают. Приходи как-нибудь на наш концерт. Мы скоро будем выступать в Имперском Колледже… – Нет! – Фред, уже нахохотавшись, встал перед ними и поднял палец. – Через пять лет. Хаммерсмит Одеон. – Фред… – Мэдиссон Сквер Гарден! – Фред! – Что? За океаном нас тоже будут знать! Леди, – Фред посмотрел прямо на Мэри. – Я буду звездой. Поэтому на мой концерт приходите обязательно. И если эти двое еще со мной будут, вы их тоже там увидите. – Что значит «если»? – возмутился Роджер, обхватывая Фреда сзади за шею и чуть снова не опрокидываясь с ним вместе. – Куда ты от нас денешься? Брай, скажи ему! – Фредди, как твои друзья, мы просто не позволим тебе пуститься в такое сложное предприятие одному, – Брайан встал и тоже обнял Фреда за плечи, качнув его к себе. Фред поймал равновесие, оперевшись сразу на обоих друзей, и развел руки. – Значит, вы увидите нас всех вместе! – с широкой улыбкой заключил он.