Стояк

Я не пошла на свидание с Тёрнером. Он позвал меня погулять в парк, чтобы «познакомиться поближе», потому что мы, два идиота, решили забыть прошлое и сделать вид, что никогда не были знакомы… Но. Но я не могу забыть обо всём. Мне дико неловко перед этим красавчиком за свое поведение пару месяцев назад, когда он приезжал к семье в Сентфор. И я просто не представляю, как теперь ходить и мило улыбаться, когда на деле отдалась ему в первый час знакомства? Строить из себя святую невинность уже будет крайне тупо, но и быть доступной шлюхой я тоже не планирую. Ладно. На самом деле причина не только в этом. Вчера вечером, когда я раздумывала, идти с Тернером или нет, пытаясь успокоить нервы, в чат общежития стали приходить сообщения, которые, честное слово, лучше бы я не открывала. Потому что какой-то Джейк просил Крис стонать потише, потому что она мешала учиться всему этажу, а Лиана добавила, что им с Тернером давно нужно снимать номер в гостинице, а не трахаться в общаге, потому что каждый раз они делают это слишком громко. «Вам с Тёрнером, Крис». «Каждый раз». То есть, не «пару раз потрахались», да, как говорил Тёрнер? Получается, всё-таки отношения? Я искренне надеялась, что Тёрнер сейчас напишет в чат, что это не он сейчас с Крис, и что между ними ничего нет, но… Но Тёрнера не было в сети уже примерно час, как и долбаной Крис, поэтому я отбросила телефон на подушку и с трудом сдержала горячие слёзы обиды. Нормально вообще так расстраиваться? Он не мой парень, в конце-то концов, и кроме жаркого секса пару месяцев назад и самого сладкого поцелуя вчерашним утром нас ничего не связывает. Но блин. Он, кстати, на весь чат отвечал Крис, что между ними ничего нет, когда я просила починить мне душ, а в итоге? Пошёл зализывать прощение, что помог мне с чёртовым краном? Благо, что эта Крис живёт не через стену со мной и мне не слышно, как она стонет. Потому что кому, как не мне, знать, как можно стонать под Тернером? Если бы я ещё и слышала это всё своими ушами, клянусь, была бы драка. И била бы я точно не Крис. Да, Тёрнер не мой парень, но какого черта он тогда целовал меня и звал на свидание? Собственно, это и стало последней каплей в моём решении не идти на прогулку с Майклом. Хотя, я даже не уверена, что он сам туда придёт. Наверняка расслабился под боком у Крис и даже забыл о том, что творилось в этой комнате вчера утром. Потому что этот поцелуй… Он был в сотню раз интимнее того самого секс-марафона. Нежный и, как мне казалось, чувственный. Возможно, конечно, я напридумывала себе всякого, как настоящая девчонка, но поцелуй был слишком сладким, чтобы быть ненастоящим. Поэтому я сижу на кровати в своей комнате и бездумно листаю ленту в соцсетях, вместо того, чтобы собираться на свидание к парню, который вскружил мне голову одним своим появлением. Запасным вариантом я быть не хочу и не буду, да и рушить чужие отношения я не привыкла, даже если это мужик моей мечты и местная стерва. Он звал встретиться в восемь, и уже в пять минут девятого я начинаю грустить, кусая губы от обиды. Наверняка он лежит в объятиях этой Крис, возможно даже не просто лежит, а целует её волосы, шепчет на ухо красивые слова… В любом случае он точно забыл обо мне, поэтому, при случайной встрече с ним, которой мне вряд ли удастся избежать, нужно будет надеть свою самую безразличную маску на лице. Смотри, Тёрнер, мне плевать на тебя, видишь? Ну, а пока можно и поплакать. Я до последнего надеялась, что Тёрнер придёт ко мне. Скажет, что ждал и скучал, и пришел проверить, чтобы узнать, не случилось ли со мной чего, но-о-о… Нет. Конечно же нет. Он не пришел, не узнал, почему я не пришла, не написал сообщение, не позвонил, ни-че-го. Он и сам не пришел, я так и думала. Ладно. Не больно-то и хотелось.

***

Хотелось, и было больно, когда я как дура половину ночи просидела в телефоне, надеясь, что этот придурок зайдёт в онлайн. Влюбиться с первого взгляда было самым тупым делом, которое я когда-либо совершала в своей жизни. Хотя… отдаться незнакомцу с первой встречи было тоже не лучшим решением. Надеялась, что останутся хорошие воспоминания о прекрасном времени, а теперь сижу и лью слёзы, что Тёрнер хотя бы две жаркие недели, но был моим. С трудом встаю утром, проспав всего пару часов, и плетусь в ванную, потирая глаза. Смотрю на душевую кабину и хмурюсь, вспоминая, как Тёрнер тут показывал способности сантехника в одних спортивных штанах, сверкая своим прессом и сильными руками, и закусываю губу, снова утопая в грусти. М-да. Раньше настроение рядом с Тёрнером у меня было совершенно другим. Умываюсь, принимаю душ, заплетаю мокрые волосы и, громко зевая, возвращаюсь в комнату. На сегодня у меня нет никаких планов, кроме как пройтись по окрестностям и получше изучить район около общежития и универа, чтобы не заблудиться, когда буду опаздывать в первый день на первую пару. А я буду опаздывать. Я себя знаю. Выхожу из ванной и застываю, так и не закрыв рот после зевка, потому что на моей кровати валяется Тёрнер, держа в руках одну ромашку, а на тумбочке у кровати стоит бутылка вина и несколько фруктов. Р — романтика. — И какого чёрта? — ворчу, посильнее запахивая свой шёлковый халат. Слава богу, что хватило ума ходить по комнате в одежде, а то я и без могу, вообще спокойно. — О, ты жива? — Майкл наигранно поднимает брови и хватается за сердце, пока я хмурюсь и не спешу отходить от двери. Ну его, я лучше буду стоять подальше. — Конечно жива, — закатываю глаза. — Узнал? А теперь проваливай из моей комнаты. И как ты вообще вошёл? Дверь была заперта. — Вскрыть замок не сложнее, чем разобраться с твоим потопом, малышка. — Малышкой будешь свою ш… стерву называть, а не меня, ясно? — ругаю себя за такую явную ревность, которую ему вообще не стоило бы показывать, но дерьмовый характер и несдержанность действуют быстрее меня, показывая все эмоции. А он улыбается, козел такой, и встает с кровати, медленно приближаясь ко мне. Чёрт. — Знаешь, единственная моя стерва, которую я могу и хочу называть малышкой, стоит сейчас и злится какого-то чёрта, вместо того, чтобы извиниться, что она не пришла на наше свидание. — Это я извиняться должна? — взрываюсь, не веря своим ушам. Это уже не просто наглость, это крайняя степень скотства! Прийти, взломать мой замок, увалиться на мою, чтоб её, кровать, и ещё и рассказывать мне, что я в чём-то виновата? Ну супер, да. — За что, можно спросить? За то, что влезла в твои отношения с Крис, на что-то понадеявшись? Ох простите, мистер Тёрнер, что посмела поверить тебе и подумать, что ты и правда готов закрыть глаза на наше прошлое. Если ты так хотел проучить меня за моё поведение, то спасибо, я всё поняла. А теперь вали, мне нужно собираться, — рычу, с трудом сдерживая слёзы. Чёртов Тёрнер. Чтобы он провалился вместе со своей Крис. Не хочу видеть больше его зелёные глаза. Не хочу. — Скажи мне, Сара, — Тёрнер стоит уже совсем близко, но я опустила голову, смотреть на него совершенно не желая. Нет. Уходи отсюда, просто уходи, — ты головой не ударялась? У тебя с памятью всё в порядке? Я сказал тебе, что у меня с Кристиной ничего нет. Сколько ещё раз повторить надо? — Не надо ничего повторять и делать из меня дуру, — от злости сжимаю кулаки и поднимаю глаза на его наглое лицо. — Тебя вчера весь вечер не было в сети, как и Крис. И когда в чат писали, что «Крис слишком громко стонет под Тёрнером», ты не прибежал говорить, что стонет она не под тобой. Полагаю, был слишком занят. — Конечно я был занят, я как полный придурок стоял в назначенном месте с букетом ромашек и ждал тебя, мать твою! А Тёрнер — очень распространённая фамилия, если тебе не известно, и этажом ниже живёт Стивен Тёрнер, тот самый придурок, под которым стонет Крис, это вся общага знает, потому что уже не раз застукивали их то в лифте, то в коридорах. Я вижу, что он злится, но не могу поверить его словам, потому что какого чёрта вообще? Он может красиво говорить, а я буду верить каждый раз, и какой в этом толк? Тёрнер, видимо, понимает, что верить я его словам не спешу, поэтому громко вздыхает, закатывает глаза, и достает телефон, при мне начиная копаться в тех, кто состоит в беседе общаги. Находит этого второго Тёрнера, показывает мне фотки, на парочке которых он действительно красуется с Крис, и смотрит на меня слишком пронзительно, чтобы у меня была возможность не покраснеть. Поэтому я краснею. Верю ему, потому что вижу, что он не врёт. Он злится на меня, и мне становится стыдно, что я не разобралась в происходящем, а сразу сделала выводы. Но я была бы не я, если бы не… — И почему ты тогда не пришёл вчера, если ждал меня, а потом понял, что не приду? — Потому что я, когда увидел, что у тебя горит свет и ты сидишь на подоконнике, целая и невредимая, слишком разозлился, чтобы идти к тебе. Когда я злой, я опасный. — Можно подумать, — бурчу и снова закатываю глаза. Блин. Вот и что мне теперь делать? Хорошо бы свою вину признать… По-хорошему, зачем Тёрнеру обманывать Крис, пытаться построить отношения со мной, скрываться и всё такое? С его внешностью он может менять девчонок хоть каждый день, поэтому проворачивать такие махинации было бы по меньшей мере глупо. Да и по лицу вижу, что он не врёт. Доказательства предоставил, пришёл, ромашку притащил, стоит тут весь такой соблазнительно-злющий. А я дура. Ну, это как обычно, в общем-то. — Подумать хоть иногда было бы неплохо, Сара. И раз ты не пришла на свидание, то я сам пришёл к тебе. Букет выкинул вчера со злости, уцелела только одна ромашка, — он кивает на кровать, где лежит одинокий цветок. — Варвар. Цветы-то в чём виноваты? — Я куплю тебе другой букет, — хмыкнул Тёрнер, поднимая пальцами мой подбородок. — Если ты обещаешь больше не пропускать наши свидания, — шепчет, почти касаясь губами губ, пока я медленно покрываюсь мурашками и пытаюсь не дрожать. — А ты позовешь ещё раз? — Нет, — улыбается, — я буду приходить и забирать тебя. Так надежнее. Я не успеваю ничего ответить, как его горячие губы обрушиваются на мои, осторожно сминая. Эти целомудренные поцелуи меня с ума сведут, я клянусь. Тёрнер сжимает мою талию руками, и я дрожу, чувствуя, как подкашиваются колени. Не могу забыть касания его рук, тело всё помнит и покрывается мурашками. Я как оголённый нерв, слишком остро реагирую на все прикосновения сильных рук и пухлых губ. Забыть всё, что было — невозможно, и когда Майкл опускает руки на мои бедра — всхлипываю. — Майкл, стой, — не знаю, почему останавливаю его, на самом деле. Хочу большего, но страх опять повести себя неподобающе слишком велик. С ним рядом я творю необдуманные вещи, и просто боюсь, что это не понравится ему в первую очередь. — Я не… Не знаю, стоит ли. Я сделала ошибку ещё тогда, в Сентфоре, и… — Не смей, — рычит Тёрнер, кусая меня за нижнюю губу. — Не смей называть ошибкой лучшее время в моей жизни. Не смей говорить, что повела себя как-то не так, ясно? Не смей думать о себе плохо. Вспоминай об этом с улыбкой и возбуждением, но не смей сожалеть. Ты поняла меня? Я киваю, едва сдерживая слёзы. Он заставляет меня поверить в себя, и я верю. В конце концов, я не спала с каждым встречным. Только с ним. И влюбилась сразу же, чтобы теперь, спустя пару месяцев, сжимать руками его плечи и целовать сладко, вспоминая те самые лучшие дни. Тёрнер целует мои щёки, опускаясь к шее, и я уже не боюсь отдаться ему. Пусть делает всё, что ему вздумается, я его от кончиков пальцев до макушки, готова на всё, что угодно, без капли страха. Халат в считанные секунды летит в сторону и моё обнажённое после душа тело покрывается мурашками, но я даже не успеваю понять, от возбуждения, или от холода. Я могу только еле слышно постанывать и сжимать руками волосы Тёрнера, пока он, как ненормальный, расцеловывает моё тело, словно дорвался до самого вкусного и желанного лакомства. — Так скучал, ты не представляешь себе, — шепчет, прикусывая кожу на ключицах, и спускается ниже, захватывая губами сосок. Я вскрикиваю, выгибаюсь в спине, с трудом удерживаясь на ослабших ногах, и если бы не Тёрнер, крепко прижимающий меня к стене, я давно уже упала бы на пол. — Так сильно скучал… — Майкл… — он не церемонится, не ждёт, не тянет время. Он просто опускается на колени и покрывает поцелуями мой живот, спускаясь всё ниже. Господи… Он совершенно не перестал быть диким, совершенно не изменился. Раздвигает мои ноги резким движением, закидывает одну себе на плечо, и без лишних движений приникает губами к самому центру наслаждения. Я вскрикиваю, сжимаю волосы ещё сильнее и пытаюсь не стонать слишком громко, хотя на самом деле это максимально сложно. Тёрнер творит со мной невероятные вещи, и я кусаю губы до крови, только бы не кричать во всё горло. Он двигается то быстро, то медленно, еле задевая клитор или проходясь по нему языком так, что меня сразу начинает трясти. Крепко сжимает мои бедра, удерживая на месте, и продолжает пытку, даже не стараясь меня пощадить. Это сумасшествие. Но с ним иначе и не бывает. Я почти умоляю его остановиться, когда он добавляет к языку пальцы, и сразу входит в меня двумя, доставляя невиданное удовольствие. Все эти два месяца у меня никого не было, и каждое прикосновение ощущается очень остро. Я точно не продержусь долго, и Майкл, кажется, понимает это, начиная двигать пальцами и языком ещё интенсивнее. Я горю и сгораю в его пламени, зажмуриваюсь и напрягаюсь всем телом, сжимаю в руках волосы, наверняка делая Тёрнеру больно, и кончаю так сильно, что перед глазами предстает пелена. Я в буквальном смысле ни черта не вижу, задыхаюсь и всё ещё дрожу, как ненормальная, краем сознания улавливая, что Тёрнер поднял меня на руки и заботливо уложил на кровать, целуя в лоб. — Ты сумасшедший, — шепчу хрипло, хотя сил едва хватает на ленивое шевеление губ. Это было так неожиданно и так страстно, что я почти умерла минутой ранее, захлебнувшись наслаждением. — Не могу быть другим, пока ты рядом. Отдохни немного, и всё-таки сходим на свидание, да? — А как же… ты? — понимаю, что он сам возбуждён до предела, и хочет получить разрядку. — Не волнуйся, Сара. У нас впереди ещё много времени. Как минимум — целая ночь. И я улыбаюсь, радуясь тому, что у нас действительно много времени впереди… Теперь-то я уж точно его не потеряю.