save me before I fall

— Сколько? — спрашивает мужчина, не поднимая головы. — А сколько ты готов заплатить? — спрашивает его собеседник, ухмыляясь. Но улыбка пропадает с его лица, как только мужчина перед ним поднимает глаза и смотрит прямо на него. В самую душу. — Вопросом на вопрос не отвечают, — тон холодный, резкий, такой от которого хочется спрятаться. — Сколько. Стоит? — Восемьдесят три тысячи. — Чего? — Долларов. На секунду в комнате повисает молчание. Слышно лишь тиканье часов и тихие голоса за дверью. Спустя несколько секунд один из них всё-таки нарушает тишину. — Покупаю, — Зико говорит это так просто, как будто покупает не машину за восемьдесят три тысячи долларов, а чашку кофе. — Не думал, что ты согласишься, — мужчина перед ним удивленно вскидывает брови. — Кому такой подарок? Или ты себя решил побаловать? — Я себя по-другому балую. — Так значит для кого-то. И кто же так усердно работал? — мужчина ухмыльнулся. — Если ты понимаешь о чём я. Зико всё прекрасно понял. Он далеко не дурак. А ещё он не любит, когда в его личную жизнь лезут те, кому он не доверяет. А этому типу — Вонджину доверять точно не стоит. Продаст свою душу за цену побольше или за белый порошочек, что так сложно достать. Зико встаёт со своего удобного кресла, попутно застёгивает пуговицу пиджака и обходит стол. — Конечно понимаю, — он улыбается, когда становится рядом с Вонджином. Но буквально через секунду его лицо становится каменным, а в глазах загорается недобрый огонёк. Но Джин понимает это слишком поздно. Зико резко хватает мужчину за горло и буквально впечатает его затылок в спинку кресла. — А ещё я понимаю, что если ты ещё раз хотя бы намекнёшь на что-то подобное в моем присутствии и про моих людей, то я тебе обещаю, что вырву твой язык и скормлю собакам, понял? — мужчина кое-как кивает и тогда брюнет его отпускает. Первый тут же начинает жадно глотать ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Зико тем временем возвращается в своё кресло и устало смотрит на собеседника. Когда тот наконец-то ки приходит в себя, У кидает ему визитку. — Позвони на этот номер, когда нужно будет перевести деньги. А теперь, будь добр, проваливай из моего дома. Вонджину два раза говорить не надо. Он забирает визитку, бормоча какие-то извинения, и вылетает из кабинета, чуть не сбивая с ног парня, что собирался войти. — Вижу, что покупка машины прошла хорошо, — шатен даже улыбку сдержать не пытается, когда смотрит в след, убегающему мужчине. — Мино, только ты меня не беси, ради всего святого, — старший трёт переносицу. — Где он? — Да с Бобби где-то, наверное. — Позвони им, скажи, чтобы возвращались. И как только придут, скажи ему зайти ко мне. — Будет сделано, — Мино отсалютывает и выходит из кабинете, наконец-то оставляя Зико наедине с самим собой. Он облокачивается об спинку кресла и прикрывает глаза. Ему нужно несколько минут отдыха. Хотя, по-правде говоря, Чихо нужны не минуты, а часы. Или месяцы. Но он не может себе этого позволить. Не может дать слабину. Потому что если он сделает это, то потеряет всё, что создавалось годами: его империя, уважение, авторитет и страх людей перед ним. Если бы не последнее, то не было бы и всего остального. Без страха не добиться власти. У знает это по себе. Его не раз смешивали с грязью, прежде чем он начал поступать также с этими же людьми. Можете сказать, что это какой-то синдром обиженного ребёнка, но если бы не он, то сейчас мужчина так бы и сидел где-то на окраине Сеула, содрогаясь от холода. Может быть именно из-за этого самого холода, что пробирал до костей; может быть из-за голода, который он испытывал, потому что не было денег на самую дешёвую еду; может быть из-за людей, что использовали его, избивали и делали с ним, что душе угодно. Может быть из-за всего этого Зико стал таким жестоким. Казалось, что он ничего не чувствует. Ни радости, ни боли, ни грусти, ни жалости, вообще ничего. Убить человека? Легко. Отобрать у кого-то всё, что он имеет? Проще некуда. Избавиться от кого-то, кто больше не приносит пользы? Как два пальца об асфальт. Зико считает, что нельзя проявлять слабость, и нужно слушать разум, а не сердце, когда на твоих плечах так много ответственности. Но он человек. У него такие же чувства, как и остальных людей. И точно также как у всех, у него есть свои слабости. Точнее слабость. Всего лишь одна, но ради неё Зико может сделать всё, что угодно. И ему будет неважно, что: найти что-то, купить, убить, обмануть, продать душу дьяволу, всё равно вообще. Он готов на всё. — Хён? — слышит мужчина знакомый голос и тут же открывает глаза. Увидев его перед собой, садиться ровно, поправляет костюм и даже во взгляде меняется. — Почему не постучался? — спрашивает строго, словно ребёнка отчитывает (хотя так и есть). — Я стучался, но ты не отвечал, — взгляд у парня напротив виноватый, но всё равно весёлый. В глазах у него мерцают звёзды, волосы растрёпаны, немного лезут в глаза, а пухлые губы растянуты в небольшой улыбке. На нём белая, фланелевая рубашка с каким-то красным узором, первые две пуговицы расстёгнуты, открывая вид на остовое ключицы. Блять. На него невозможно злиться. «Сука ты» — Ладно, садись, Джевон, — Зико откашливается, чтобы сделать голос тверже. Нельзя давать слабину. — Я хотел узнать: ты же знаешь, что мы едем сегодня в клуб к Джебому? — Да, знаю, мне Бобби сказал. Я же- — Ты с нами не едешь, — отрезает Чихо, даже не дослушав парня. — Что? — тот хлопает длинными ресницами. — Почему? — Потому что. Я так хочу. Ты не едешь и на этом всё. Можешь идти. — Но хён… — Ван хмурит брови, не понимая. — Все же едут. Вы даже Локо-хёна уговорили, хотя он из дома раз в год выходит. Все… — А ты не все, Джевон! — мужчине приходится повысить голос. По другому до младшего, видимо, не дойдёт. — Я сказал: сиди дома. Ты не едешь. Будешь дальше спорить, прикажу охране стрелять, если хотя бы нос из дома покажешь, ясно? — молчание в ответ. — Ясно?! — Да ясно, ясно, — шатен встаёт с кресла и зло смотрит на старшего. — Катитесь куда хотите! Мне похуй. Чон разворачивается и быстро выходит из кабинета, громко хлопая дверью. Зико ставит локти на стол и роняет голову на руки, до боли сжимая волосы. Что за ебаный пиздец?

*

Чихо направляется в клуб. На пассажирском сидении расположился Бобби, который что-то постоянно строчил в телефоне. На задних сидениях были Мино и Локо, смотрящие в окна скучающим взглядом. Ехали они довольно долго. Клуб находился далеко, на окраине города. Чаще всего там проходили переговоры и иногда разборки, доходящие до смерти большинства людей, находящихся там. — Что там такого интересного, что ты из телефона не вылезаешь? — Зико уже заебало, что Бобби думает не о задании, а о какой-то херне. — Джевон ноет, что мы его не взяли. Я что должен его просто игнорить? — В данной ситуации это не задача первой важности, — У смотрит на Бобби с упреком и снова переводит взгляд на дорогу, сводя брови к переносице. — Че ты такой нервный? Если ты беспокоишься о нем, так и скажи. — Завались. Лучше подумай как нам уйти оттуда живыми, если все пойдёт не по плану. Чихо ни на секунду не может перестать думать о Ване. Этот парень работает на Зико и живет у него уже 3 года. Их первая встреча прошла довольно странно, надо признаться. У тогда был на очередной встрече где-то за городом. Надо было разобраться с крысами, которые продавали часть товара за копейки, а деньги забирали себе. Чихо понимал, что без чьей-то крови сегодня не обойдётся, поэтому место было выбрано очень удачно. Старый заброшенный завод, в котором даже бомжи не ошивались. В тот день без крови и правда не обошлось, но к сожалению это была кровь самого Чихо. (Какой черт его вообще дернул ехать одному?) Пока У разбирался с главой этой «шайки», кто-то подошёл к нему из-за спины, ударил ножом и оставил подыхать на грязном полу в сотне километрах от города. Таким его нашёл Ван, который «жил» в этом заброшенном здании. Он помог Зико добраться до машины, оказал первую помощь и отвёз домой. К себе же домой Джевон не собирался, да и там его никто не ждал. Отца Ван не помнит, он умер, когда тот был маленьким. Он жил с матерью и пьющим отчимом, который любил поднимать руку на все, что движется. Несколько месяцев назад не стало и матери, как и ожидалось, отчим просто выгнал парня буквально ни с чем на улицу. Ван только закончил старшую школу и не успел даже документы забрать, не то что подать их в универ. Что-то в Джевоне зацепило Зико ещё при первом взгляде на этого мальчишку. Поэтому он разрешил остаться Вану у себя дома, сначала под предлогом: «Кто же за мной будет ухаживать», а после это превратилось в: «Ты никуда не уйдёшь, потому что я так решил, да и тебе особо некуда». У помог ему с учебой и устроил его в один из лучших университетов города. Ему даже пришлось взять его на работу к себе, потому что младший постоянно твердил: «Я живу под твоей крышей, ты помог поступить в университет моей мечты, я хочу отплатить тебе хотя бы так», но на все фразы о том, что младший спас ему жизнь, тот отвечал лишь: «Мне все равно, я хочу работает на тебя». В итоге Чихо сдался, но всегда давал Вану маленькие поручения, чтобы не влезал в неприятности и всегда был на глазах. За все эти года Зико настолько привык к младшему, что уже не представляет своей жизни без него. Всегда такой жизнерадостный, будто у него и не было всего этого дерьма в жизни. Старается всем помочь, напрочь забывая о себе, своих потребностях и желаниях. Чихо никогда не испытывал чувства охранять и защищать другого человека, но с появлением этого надоедливого парня в его жизни, он чувствует это постоянно, и собирается дальше заботиться о нём, пока Ван не решит, что он хочет жить, как нормальный человек, с хорошей работой, женой и детьми. Когда машина останавливается у клуба, все выходят и направляются внутрь. Но как только Зико переступает порог, замечает человека, которого он бы хотел видеть здесь в последнюю очередь. — Какого хуя ты здесь делаешь?