Кадр

      Пустые коридоры школы. Полнейшая тишина - редкость, которая может произойти в подобных заведениях. Лишь практически из самого конца коридора можно услышать отголоски игры музыкальных инструментов. Лёгкий перебор струн кото. Такие неспешные, порой скользящие звуки, которые ещё часто называют "мяукающие", исходят от данного инструмента.       Сегодня в учреждении проходит отчётное выступление учеников, заканчивающих среднюю школу. В данном мероприятии дети показывают, как они научились играть на традиционных музыкальных инструментах. Первоначально, им предоставляют возможность выбрать вид инструмента, на котором в дальнейшем они будут выполнять игру.       Выбор пал на кото. Это японский струнно-щипковый инструмент, что-то вроде арфы с помесью гуслей. Порой его ещё называют благородным, потому что на нём играли при дворе императора.       Далеко не все могут оценить его звучание. Зеницу Агацума, парень, в столь ранний час сосредоточенно репетирующий игру со своими товарищами, не входит в эту группу людей. С рождения имеющий повышенную чуткость слуха, Зеницу хорошо развил его в музыкальную сторону. Он наслаждается каждым ударом струн, отражающимся эхом в его голове. Умиротворяющая музыка заставляет прикрыть глаза от удовольствия и отдаться звучанию, а лёгкое покалывание в кончиках пальцев разносится небольшими разрядами по всему телу, только подливая масла в огонь.       Репетиция довольно быстро завершилась, практически и не сумев дойти до развязки. Легко выдохнув задержавшийся воздух из своих лёгких, блондин приоткрыл глаза. Всё ещё находясь в своей позиции, боковым зрением парень видел, как остальные участники начинали собираться, настраиваясь на грядущее событие. Зеницу слышал, как школьный двор начал заполняться учениками, как пару человек уже блуждают по коридорам.       Это могло означать только начало. Пора.

***

      Стоящий гул в переполненном актовом зале заставлял непроизвольно морщиться, но как такового дискомфорта он не причинял, поэтому на парне с бордовыми волосами это никак не отобразилось. Камадо с предвкушением ждал начала концерта, время от времени оглядываясь по сторонам. А вот его друг, Иноске Хашибира, что стоял по левую сторону от него, не поддерживал заинтересованность своего одноклассника. Подолгу находиться в таком балагане уж явно не входило в его планы.       — Агх, когда же эта бессмыслица уже закончится?!       — Подожди, Иноске, ещё ничего и не началось, — спокойно проговорил Камадо, чутка приподнимая уголки губ. — Мы должны поддержать участников, да и Зеницу же тоже выступает. Ты не забыл?       — Ничего мы никому не должны!       Не успев ничего ответить, парень с бордовыми волосами, будто что-то почувствовав, развернулся в противоположную сторону и встретился с взволнованным взглядом друга, что пробирался сквозь толпу народа.       — Танджиро-о!       Успев среагировать, алоглазый приобнял парня, что повис на его шее.       — Это всё ты виноват! Если бы не ты, я никогда бы не согласился на такое публичное унижени-ие! — практически со слезами на глазах, протягивал Агацума. — Если я выйду, то помру со стыда. Ты этого хочешь?! Да? Я так и знал, что ты хочешь, чтобы я откинулся у всех на глазах!       — Ты бу-ука, Танджи-иро-о, — спародировано закончил предложение истеричного друга Хашибира.       Подобное поведение Иноске Зеницу мог ожидать, но явный наглёж, что отображался на лице друга, ему надоел. Отойдя от Танджиро, блондин возмущённо ткнул в темноволосого пальцем.       — А ты чего вообще лезешь в чужой разговор, а? Невоспитанный свин! И я так не разговариваю!       — Чё ты тычешь в меня свои когти!       — Когти у тебя на своих лапах! А это плектры,* бестолочь, — скрестив руки на груди, повернулся спиной Зен.       Их перепалка могла длиться ещё неопределённое количество времени, но подступал момент начала выступления, да и Танджиро, вставший меж ними, кратко остановил темноволосого, после чего направился к немного отошедшему от них Агацуме. Развернув парня к себе лицом, он с добротой взглянул в янтарные глаза напротив. Камадо положил обе руки тому на щёки.       — Ты справишься, Зеницу, я верю в тебя.       Немного растерявшись, блондин ничего не ответил, продолжая стоять на месте и любоваться таким родным лицом. Лёгким движением руки Танджиро вытер влажные дорожки слёз, что успели скатиться с невинных глаз блондина. Вскоре, до парня донеслось танджирово "тебе пора". Агацума легко кивнул и спешно направился к месту назначения.       Подходя ближе к сцене, Зеницу ещё раз протёр лицо рукавом рубашки и, приоткрыв занавес, поднялся. Парень подметил, что остальные участники только его и дожидались. Стараясь не ловить их возмущённые взгляды, Агацума направился к своему месту и, сев за инструмент, прикрывая глаза, глубоко вздохнул. Преподнеся пальцы к струнам, парень приготовился.       К парню подступило небольшое волнение, как только он услышал лёгкий шелест раскрывающихся кулис.       Нет, он справится. Сжав пальцы в кулак, после чего расслабившись, Зеницу скользнул по струнам. Начали слышаться и последующие звучания других игроков.       Не зная, как другим, но Зеницу нравился не только сам процесс и звучание струн. Подобная игра заставляет забыться. Помогает настроить мысли на соответствующий лад.       Агацума думает о парне, который находится здесь, в зале, где такое большое количество людей, и только он один смотрит на него. Только Танджиро пришёл поддержать именно Зеницу, только он верит в него.       Конечно, они друзья. Они же просто друзья. Танджиро просто не может быть таким.. таким неправильным? Блондин не уверен, но каждый раз, вслушиваясь в равномерный стук сердца, утопает. Порой, пропуская мимо ушей слова Камадо, Зеницу слушает лишь сердцебиение. Пытается услышать любой подтекст из уст алоглазого, ведь главное - услышать, почувствовать. Порой, многие слова остаются неозвученными. А Зеницу хочет услышать именно те слова.       Наверное, Танджиро и не задумывался о хоть каких-то отголосках чувств в глазах напротив, когда они мирно беседуют. Не придавал сильного значения непроизвольным касаниям блондина. Зеницу лишь остаётся беречь то чувство внутри себя. Ему нравится Танджиро. Да, он любит Камадо Танджиро, такой наивной, подростковой любовью. Агацума пытался отвлечься от этих мыслей. Хотел забыть это чувство и не вспоминать. Боялся, что оно может разорвать данную нить их отношений. Но ни одна девушка, на которых парень обращал внимание, никто не мог ему заменить этого чувства, которое он испытывал, находясь только с Танджиро.       Агацума любит смотреть, как развеваются на ветру слегка растрёпанные бордовые волосы, что становятся ещё более нелепыми от порывистого ветра. Алые, словно драгоценные камушки, глаза, что красят доброе лицо. Уголки губ Камадо всегда приподняты, парень не может не расплываться в улыбке и делает это настолько часто, насколько это возможно.       Не столь давно, Танджиро пришёл с чёрными гвоздиками в ушах. Зеницу задавался вопросом: "что сподвигло его проколоть уши?". Вопрос так и остался неозвученным, да и сам Камадо не горит желанием рассказывать о мотиве сея действия.       Зеницу не вмешивается в личные дела парня. Не видит смысла копошить прошлое. Даже когда слышит лёгкую дрожь в голосе улыбчивого парня, не решается задать тот самый вопрос. Может, всё-таки лучше решиться? Он надеется, что если спросит, то Танджиро откроется ему. Он верит...       Сможет ли и дальше продолжаться столь долгая, невинная игра?       Когда пальцы просто застывают в воздухе, блондин слышит гулкие аплодисменты, но всё ещё так и сидит, держа руки над струнами и не раскрывая глаз. Окончательно осмыслив, что выступление завершилось, Зеницу раскрывает глаза, только сейчас замечая влажные дорожки от слёз, что медленно скатываются по его щекам.       Что же делать дальше? Игра ж окончена.