Случайная любовь

      Джису осторожно укладывает голову на плечо Чонгука, касается оголенной кожи виском и прикрывает глаза, а молодой человек замирает, не смеет больше шевелиться, и вслушивается в тихое тёплое дыхание, внутри себя чувствуя, как что-то тёплое и липкое переворачивается внутри, пуская тепло по телу. Она устала, это слышно по тихим вздохам, полным какого-то потаённого отчаяния и боли, но Чон не лезет со своими расспросами, а просто подставляет свое плечо, всего себя, надеясь, что девушка сама решится на разговор. Он просто рад тому, что сейчас Ким с ним, поджимает худые ноги и сидит, уложив свою маленькую мягкую ладошку в его, большую и мозолистую от постоянных тренировок.       По телевизору идёт очередная дорама, которая, наверняка, соберёт хороший рейтинг и кучу отзывов, но Гук и вполуха не слушает, что же происходит в новой серии. Он полностью сосредоточен на своей девушке, не может не гордиться собой, потому что певице комфортно с ним. Настолько, что она позволяет ему нарушать свои личные границы, впрочем, как и парень нарушает ее. Вот и сейчас, лишь вздрагивает от того, что Гуки переворачивает их руки и сжимает маленькие пальчики с аккуратным в своих, а вторую руку пропускает ей за спину и приобнимает, притягивает ближе к себе. Разворачивается так, чтобы ее голова лучше устроилась на подкачанном плече, будь его воля – молодой человек ещё бы и волосы с ее оба откинул, но, к сожалению, третьей руки у него нет.       – Прости, Гук-а, – от долгого молчания ее голос сипит, и вижуал кратко откашливается, – я такая эгоистка... Пришла к тебе в гости, а теперь, ещё, и эксплуатирую...       – Ни о чем не переживай, – его объятия становятся крепче, носом парень зарывается в черные волосы и вдыхает запах сильного лака для укладки, у старшей волосы жесткие из-за средств, колют лицо, но ему абсолютно все равно, – как проходят съемки дорамы?       – Все так добры ко мне на съемочной площадке, – ее голос теплеет от воспоминаний, а сердце Чонгука заходится в любви к этой девушке, ему важная каждая мелочь, связанная с ней, – мне нравится работать и знакомиться с людьми.       – Сильно устаешь? – он отпускает ее руку лишь за тем, чтобы, все же, убрать, как ему кажется, мешающиеся волосы со лба, и слышит тихий женский смешок, тут же заливаясь краской, благо, Ким-старшая этого не видит. – Хорошо кушаешь, нуна? Джису отрывается от него и внимательно смотрит в глаза, и в такие моменты она напоминает ему ребенка, в чьих больших глазах горят крохи серьезности. Она склоняет голову, чтобы взгляд стал исподлобья, думает, что это на нем сработает, вот только Чон растягивает губы в смешной, чуть кривоватой, улыбке, сверкает крупными передними зубами перед ней, а его глаза превращаются в два темных полумесяца в обрамлении прямых ресниц.       – Чонгук-а, – зовет его певица, приближая лицо у его и выдыхая теплый воздух так, чтобы тот скользнул по его смуглой коже, – опусти ко мне это обращение, хотя бы, когда мы наедине. Давай же.       Гуки смущается, отводит взгляд в сторону, но не может не вернуться к созерцанию любимого лица. Красивая, Ким Джису до невозможного красивая, обманчиво-холодная, роскошная и такая недоступная. Традиционная красота, сводящая с ума многих, украшенная сейчас легкой улыбкой и пытливым взглядом, из-за которого парень сдается, обнимает ее и утыкается своим большим носом в ее, трется кончиком о кончик и заглядывает в темно-карие глаза, видя расширяющийся зрачок, в котором, как в зеркале, застывает его отражение таких же сияющих глаз.       – Джису, - произносит шепотом, – Джису-нуна.       Девушка дуется, уже хочет отвернуться от него, но он легко чмокает ее в накрашенные губы и прижимается своим лбом к ее, ощущая теплоту и мягкость ухоженной кожи. Прикрывает глаза и снова целует, на этот раз настойчивее, сминает чужие губы и оставляет на своих след от помады, пудровый запах дорогой косметики щекочет ноздри, а сердце делает кульбит и болезненно ударяется о ребра, норовя от волнения пробить грудь и сбежать.       – И опять нуна… - выдыхает Ким в его губы, но сама не может сдержать улыбку, ее тонкая ладонь скользит по его щеке, пальчики касаются красного ушка и задевают кольца в проколах, которые тихо ударяются друг о друга с характерным звоном. – Негодник.       Тихий смех в ее губы сдержать не получается, звезда дрожит и краснеет, пытаясь сдержать смешки, но они вырываются хаотично из него, заразительные, поэтому и певица, не сдерживаясь, подхватывает его смех, у нее дрожат плечи, а волосы рассыпаются по ним и по спине, блестя в приглушенном свете гостиной.       Серия дорамы заканчивается, начинают крутить рекламу, но им она совсем не интересна. Девушка встает и потягивается, ей не очень комфортно сидеть в, пусть и длинном, но, все же, платье, под которым нет защитных шорт, лишь черные колготки закрывают ее ноги. В голову залетает мысль о том, чтобы попросить сменную одежду у своего парня, и уже только от одной этой мысли вся ее шея становится красной, как спелый помидор. Лучше к Чонгуку не поворачиваться – он увидит ее румяное лицо и завалит вопросами, что же случилось. А Ким просто неловко от того, что она может надеть то, что в своем доме носит Чон. И будет пахнуть им, его домашними запахами.       – Что-то случилось? – артист встает следом и хочет склонить голову, чтобы заглянуть в лицо, но, к его удивлению, артистка отворачивается от него и прижимает руки к лицу, закрывая его. – Джису?       – Нет-нет, ничего такого… – его большие руки сжимают тонкие кисти и осторожно отводят ладошки от лица, а Гук заглядывает в ее глаза, полные удивления и каких-то странных искр, и любуется, пытаясь угадать, что же вызвало такое поведение у его девушки. – Не о том подумала…       – А о чем, если не секрет? – его густая бровь изгибается, а с губ срывается вопрос с весьма нахальной ноткой, и девушка опускает маленький кулачок на его грудь, возмущенно надувая губы.       – Теперь, я хочу задать этот вопрос тебе, – Чон перехватывает ее руки за тонкие запястья и чуть сжимает, согревает кожу своим теплом, показывает силу, которой хочет накрыть ее и защитить.       Джису смотрит на него, не может налюбоваться, ей кажется, что она никогда не сможет изучить это красивое лицо до конца – всегда находит для себя что-то новое, необычное, уникальное. Чон Чонгук невероятен. В ее глазах он идеален, со всеми своими недостатками, ошибками, проблемами. Идеальный человек, ради которого хочется бросаться в отчаяние с головой, растворяться в нем и закрывать глаза, подставляя лицо всем трудностям, которые могут помешать.       – Джису?.. – отступает на шаг парень, не понимая, почему настроение между ним и старшей изменилось. Он не напуган, просто удивлен тому, как резко потемнели ее карие глаза, загорелись странным, но таким очевидным желанием.       Ким встает на носочки, но все равно не дотягивается, губы мажут по его подбородку, а носом девушка утыкается в его горячую шею, шумно вдыхает аромат мужского тела, духов и одежды, прикрывает глаза и позволяет сильным рукам опуститься на талию. Близко, трепетно – певица задыхается в его коже, цепляется дрожащими пальцами за ткань футболки, собирает их в складки и оттягивает, обнажая больше кожи, туманный взгляд скользит по ключице вразлет, широкой стрелой, идущей по груди.       Гуки кажется, что он, прямо сейчас, распадется на атомы, так внутри горит все. Но… Тогда он сможет просочиться под ее кожу, попасть в горячую кровь и осесть в неспокойном девичьем сердце. От столь абсурдных мыслей его пробивает на смех, но артист резко замирает, широко раскрыв глаза, когда чувствует на своей ключице легкий поцелуй. Ким Джису прижимает губы к горячей смуглой коже, так и застывает, закрывает глаза и едва обдает теплым дыханием его тело, от чего табун крупных мурашек начинает бегать по сильному юношескому телу.       – Ох, прости… – певица отстраняется и поднимает на него свои большие глаза, сверкает бурей эмоций в этом свете и так соблазнительно выглядит, что теперь Чон наступает, склоняется и обхватывает ее маленькое лицо в свои ладони, кажется, что одна его ладонь способна закрыть все ее лицо, а обеими руками он сможет ее спрятать от всех.       Поцелуй настойчивый, просящий, сладкий из-за помады и мокрый из-за слюны, язык проникает в маленький рот и толкается за мягкую щеку, а после скользит по верхнему рельефному небу, Гук дрожит внутри, ему кажется, что сердце не выдержит, прямо сейчас оборвется и рухнет куда-то вниз, вывалиться на пол и оросит его алой кровью. Ему мало, катастрофически мало, из-за чего в рот вижуала улетает тихий рык, заставляющий ее удивленно распахнуть глаза, но дрожащие ресницы вновь прикрывают томный взгляд, закрываемый густеющим с каждой секундой туманом желания.       Маленькая, хрупкая, в его руках, ладонь сползает с щеки на шею, давит, желая еще приблизить к себе, а маленькие ручки покоятся на широкой груди, наверняка, сердце желает биться в них, а не в ребра, желает, чтобы именно эти руки стали его клеткой. Джису всхлипывает в чужой рот и отрывается, чтобы отдышаться, ошеломленная таким напором со стороны младшего, но совершенно не оказывающая сопротивления. Ей нравится такой Чонгук, такой ее Чонгук.       Когда руки перехватывают ее за талию, ей остается только испуганно выдохнуть ему в улыбающийся рот и посмотреть в лучистые глаза, ведь ее отрывают от пола, как пушинку. Младшенький сильный, даже очень, играет своими мышцами, своим величием перед ней, даже черед одежду она чувствует напряжение его рельефного тела, рефлекторно хватается за плечи и впивается пальчиками, от чего вокалист морщит нос, буквально, на секундочку.       Старшая помнит эту кровать, на которой валялся, сломленный простудой, Чон, помнит мягкость матраца, когда присаживалась на него за тем, чтобы дотронуться до его горячего лба и понять, что же с ним делать дальше. Сейчас ей ничего понимать не нужно – она растворяется в ощущениях, в его напоре, в импульсивности рук, которые оглаживают ее острое колено так неожиданно, но приятно, из-за чего на красивых губах, с которых давно стерлась вся помада появляется улыбка. Ей, немного, страшно, все же, это естественная реакция несмотря на то, как сильно она доверяет Чону. В уголках глаз собираются из-за нервов слезинки, но брюнетка быстро их смаргивает и притягивает его за шею для нового поцелуя, тонет в нем и в его губах, в горячем дыхании, трется кончиком своего носа о мужской и позволяет ему потихоньку, медленно, задирать ее платье. Руки потеют, пальцы прячутся в жестких темных волосах, а языки сплетаются в бешенном танце, который скрыт ото всех за дверьми этого дома.       Внизу давно все горит, Джису чувствует, как намокает ее белье из-за выделяющейся смазки, крепкое тело сверху прижимает ее к кровати, и она плавно выгибается, чтобы потереться грудью о мужскую грудь. И ловит хриплый, но такой искренний стон, сорвавшийся с распухших, пульсирующих от жарких поцелуев губ Гука. Лучшая мелодия, от которой сердце подпрыгивает к горлу, а после плавно опускается, ускоряясь до такой степени, что готово вылететь маленькой синицей из душного окна в вечернее небо.       Ее руки задирают его футболку и касаются напряженного живота, твердые кубики пресса моментом очерчиваются, пальчики обводят каждый контур, каждую впадинку, скользят выше, по ребрам, к груди, отросшие ногти задевают твердые бусины сосков, которые оказываются очень чувствительными – Чон шипит и утыкается лицом ей в шею, выгибается, придавливает хрупкое тело собой, вжимает в кровать и плавно двигается, словно большой кот.       – Джису… Нуна… – его медовый шепот севшим голосом в горячую молочную кожу, от которой идет тонкая полоса духов, оседающая где-то в легких, у него голова кружится, а ресницы подрагивают, немного щекочут женскую кожу, ладони потеют из-за накатившего возбуждения, перемешанного с разыгравшимися нервами.       – Чонгук-а, – ее голос становится ниже, кошкой старшая мурчит ему в покрасневшее ушко, повернув голову, и оставляет на мочке легкий поцелуй влажными губами.       Они не видят смысла в разговоре, ведь диалог идет эмоциями, ощущениями, их телами, что так близко друг к другу, прижаты, ощущая каждый чужое тепло. Темноволосая вздрагивает, когда широкая ладонь скользит вверх по ее бедру, мягко оглаживает, и тепло разливается по телу, скапливаясь внизу и завязываясь узлом. Тянет вязко, тепло и липко, она желает большего, поэтому снова выгибается, на этот раз, в пояснице, и задевает его живот своим, скрытым платьем, шире раскрывает глаза, когда чувствует его возбуждение, выпирающее в свободных домашних штанах.       – Погоди минутку, – неожиданно для них обоих, Чонгук усаживается на пятки и смущенно отводит взгляд, его щеки краснеют, а кончик носа подрагивает забавно, и Джису кажется, что вот такие неловкие моменты разбавляют накаленную обстановку между ними и успокаивают ее, садится за ним следом и пытается дотянутся рукой до собачки молнии, болтающейся сзади у основания шеи, пыхтит и смотрит за тем, как Чон слезает со скрипнувшей кровати и проходит к прикроватной тумбочке, задумчиво выдвигая верхний ящик.       Конечно, по щекам девушки полоской жжет румянец, когда она видит упаковку презервативов. И, ведь, взрослые люди, а она смущается, как школьница. Руки начинают больше дрожать и совсем не попадают по молнии, от чего раздражение разливается в груди, примешиваясь к возбуждению и очерняя его. Так не пойдет, но ее потряхивает, а в глазах появляется смоляной огонек, грозящий все испортить.       – Тебе помочь? – певицу голос, точно, из-под толщи воды вытаскивает на поверхность, судорожный вздох служит парню ответом, и он склоняет голову в вопросе, пока усаживается на постель обратно и медленно подползает к Ким, наблюдая за румяной, такой красивой, его девушкой.       – Е… Если тебе не сложно, – брюнетка подавляет икоту из-за смущения и поворачивается к нему спиной, откидывает густые волосы на плечи и чуть сутулится, вздрагивает, когда мужские пальцы, невольно, касаются ее нежной кожи у основания шеи прежде, чем подцепить молнию.       Гук осторожно спускает одну половину платья по плечу, любуясь тонкой молочной спиной с выступающими позвонками и острыми лопатками, даже задерживает дыхание и боится, что его глаза подведут его и не запомнят такой красоты, что он сейчас видит. Внутри все сжимается до маленькой черной точки, грозясь лопнуть фейерверком эмоций, губы высохли, из-за чего певец рефлекторно их облизывает, а затем медленно склоняется, рассматривая, параллельно, застежку кружевного белья, нежным персиком пересекающего девичью спину.       Джису вздрагивает, когда ее кожи касается теплое дыхание, так близко, а затем нос упирается ей, прямо, между лопаток, а до слуха доносится шумный вздох. Чон Чонгук дышит ей, буквально, прямо сейчас, напитывается ее ароматом, точно, забывает вообще о том, что ему нужен простой кислород, желает сохранить в себе, выжечь в легких, слепить их твоим запахом, таким тонким, почти не приставучим, и от этого молодой человек рискует его потерять, забыть. А у него сердце оборвется, если такое произойдет.       – Что ты делаешь? – на выдохе спрашивает вижуал, а затем чувствует, как с ее второго плеча спадает платье, оно собирается на бедрах, инстинктивно она закрывает руками грудь и чуть жмется, пока сипло не мычит от того, что теплые, влажные губы касаются спины.       Тонко, мягко, волшебно.       Тело плавится под нежными, осторожными касаниями, хочется большего, чтобы был ближе, обнимал, сжимал в руках, мял. Следы оставлять нельзя, а так хочется, и потому Чонгука крутит в этом диком желание. Однако, зубами лишь можно слегка касаться, но кожа розовеет, что не может не тешить его эго внутри. Ким Джису, такая распаленная, красная, взъерошенная – из-за него.       Чон берет дело в свои руки и сам избавляет их обоих от одежды, а Ким просто позволяет ему брать вверх над ситуацией, покорно укладывается на кровать спиной, простыни кажутся ей излишне прохладными, и инстинктивно хватает парня за руку, когда он подносит кисть к внутренней стороне бедра. Страх и возбуждение мешаются в ее взгляде, однако, она старается перебороть себя – тонкие пальчики дрожат на его коже, сжимая татуировки, но не останавливают. И Гук дарит ей обманчиво уверенную ухмылку прежде, чем склониться к ней, задев своим крепким телом ее, очень хрупкое и светлое, и сгибает женскую ножку в колене.       – Ты такая красивая, нуна… – шепчет ей в приоткрытые губы, а после целует, одновременно с тем накрывая горящее лоно ладонью, позволяя ей привыкнуть к нему в самом ее сокровенном месте.       Пальцы мягко раздвигают влажные половые губы, большой палец надавливает на взбухший клитор, а затем описывает вокруг него круг, и вокалистка дарит ему в рот сиплое мычание, аккуратные брови заламываются, а ее выгибает так, что ее грудь скользит по его. Вторая рука накрывает левую грудь, небольшую, аккуратную, легко помещающуюся в его ладонь, шершавый палец надавливает на твердый сосок, а потом Гуки зажимает бордовую бусину между фалангами и чуть прокручивает, из-за чего вздохи девушки становятся в разы громче, наполняя тишину комнаты.       Когда два пальца мягко проникают внутрь, то брюнетка распахивает глаза, в которых собрались бисеринки алмазных слез, и ловит взгляд туманных карих глаз перед собой. Смотрит, не отрываясь, прикусывает нижнюю губу и не может не задрожать, когда пальцы оказываются глубоко внутри, по костяшки, а после молодой человек разводит их, растягивая. Узко, мокро, до неприличия жарко. Она горит, сгорает в пожаре внутри себя и не может ему сопротивляться, теряется в этих сильных руках, в губах, что тихо накрывают ее, увлекая в поцелуй, в запахе его тела и волос. Чонгук вокруг нее, везде, его так много, что он, буквально, сдавливает ее везде. И сердце трепещет, заходится в быстром стуке, гоняя кровь по телу.       Ее волосы липнут к мокрому от пота лицу, а тело бросает то в жар, то в холод. Толчки плавные, легкие, будто не желающие сделать больно. Макнэ старается, тяжело дышит, сдерживая порывы, наблюдает за каждой эмоцией, мелькающей на восхитительном лице его девушки, и упивается этими крохами момента, желая большего. Член саднит от трения о боксеры, ткань давно пропиталась смазкой из выделяющейся головки, кровь сосредоточена внизу живота, который то напрягается, очерчивая восхитительный рельеф, то расслабляется. Капли пота скользят по покатой спине и исчезают в резинке белья, которое, вообще, стоило бы снять с остальной одеждой.       Звезда приподнимается на локтях, захмелевшим от желания и страсти взглядом скользит по песочной коже, по крепким мышцам, перекатывающимся под ней, и взгляд темных, почти черных в таком приглушенном освещении, глаз упирается в его пах. Не теряя времени, Чонгук цепляется пальцами за трусы и стягивает их, скидывает, дрыгая ногами, чем вызывает на губах девушки улыбку. Ее взгляд скользит по стоящему члену, что подрагивает из-за чрезмерного возбуждения, бордовая головка сочится предэакулятом, а венки увили саму длину. Такие же взбухшие вены она видит по ходу низа живота, а также чистоту вокруг области лобка. В нос ударяет характерный запах выделений, тяжелый, солью оседающий на языке.       Когда Чонгук начинает раскатывать тонкий латекс по своему стволу, то Ким неуверенно ерзает рядом, тщетно пытаясь скрыть свое смущение. Ей дико хочется Чон Чонгука, но при этом… Его взгляд, точно, давно уже исследовал всю ее. Проник внутрь, в самое сердце, и заставил его сокрушенно биться, давя на ребра. Руки тянутся к его груди и укладываются на крепких, выдающихся мышцах, брюнетка, невольно, задерживает дыхание, когда Чон направляет головку ко входу, и напрягается, стоит ему протолкнуть ее внутрь.       – Расслабься… Черт, – шипит он, утыкаясь лицом в ее шею и ведя бездумно носом по пульсирующей венке на ней, – Джису-нуна, расслабься… Тише, хорошо?       Но ей тяжело расслабиться, она медленно, потихоньку впускает его в себя, чувствуя, как сильно давит на стенки его ствол. Распирает, до нужного дискомфорта распирает, заполняет ее до предела. До заломанных бровей, дрожащих ресниц и прикусанной губы. Парень полностью в ней, его тазовые кости, выпирая, упираются в нее, и рваный выдох срывается с женских губ одновременно с тем, как Гук пробует толкнуться, одновременно сминая от пьянящей узости и жара, что обхватили его внизу, простыни в крупные складки.

***

      – У меня есть новости, – Джису сонно трет глаза и продолжает чистить зубы, когда в ванную заходит Чонгук, он опирается плечом о косяк двери и так и не договаривает, просто начиная за ней наблюдать.       Чистая, свежая после душа, без грамма макияжа – Ким Джису похожа на хрупкий, но до безумия красивый цветок сакуры. Кажется, коснись он ее сейчас – повредит ее нежную светлую кожу, спутает волосы, вызовет в глазах слезы. Даже такой она кажется ему неприступной снежной королевой, однако сердце прекрасно знает, что девушка не такая. Она добра, весела и искренна. А еще любима. Никем иным, как Чоном.       – Договорить не хочешь, Гук-а? – вокалистка поворачивается к нему, предварительно сплюнув пену и прополоскав рот, и склоняет голову на бок, внимательно наблюдая за вдруг заелозившим на месте младшеньким.       – Хочу, – язык присыхает к небу, но ему необходимо собраться и сказать слова, которые, возможно, испортят настроение его девушке на весь оставшийся день. Если не на всю оставшуюся жизнь, – директор сказал, что мы с тобой – следующая пара на раскрытие у Dispatch.       Вот она, боль и удивление, смешавшись, скользнувшие в ее глазах. Гуки бы все отдал за то, чтобы стереть их, но, увы, он не всесилен. И, по его уверенности, сколько бы денег парень не отвалит – все равно будет вместе с Ким нам мушке. Как же больно.       – Знаешь, – Джису делает неловкие шаги в его сторону, цепляясь пальчиками за край футболки, которую макнэ ей любезно одолжил, и чувствуя, как сильно она намочила ворот этой самой футболки, – это страшно. Правда, страшно.       – Знаю.       – Но если… – она обрывает себя и заглядывает в большие карие глаза, ловя в них свое отражение, и мнимо успокаивается, откидывает страхи и собирает всю свою волю в кулак. – Если ты готов к раскрытию, то и я тоже. Потому что я… Люблю тебя, Чонгук-а.