Как всё было (примечание:ИЗМЕНЕНО)

***

      1:40 от начала видео       Даня потянулся к губам Эла, в шутку, и последний не успел среагировать. Поперечный, конечно же, так только шутил, если они не наедине, но сейчас Джарахов впал в ступор, а комик вообще, похоже, не знал границ, даже не думая прекращать.       Парень медленно коснулся губ Эльдара и, не встретив отторжения немного углубил поцелуй. Мягко и сладко, от недавно выпитого алкоголя. Особенно добавляло острых ощущений наличие друзей рядом.       Послышалось чьё-то «Чё за пиздец?!» и Даня почувствовал сильный удар по щеке. Неприятно, но это равноценная плата за такой опрометчивый поступок. Зато приятный.       — Поперечный, ты, что ли, совсем охерел? — возмущенно крикнул Эл, оттирая губы после поцелуя тыльной стороной руки. Притворялся просто. Понравилось.       — Да что ты, блять! Не выёбывайся, понравилось тебе. Даже не стал голову отводить, — Даня победно усмехнулся, приводя контраргумент. Илья сделал вид, что его тошнит от этих слов, и ушёл, — даже выбежал, — из комнаты. Музыченко что-то тихо и яростно шептал, допивая из стакана залпом весь оставшийся на дне виски, и отвернулся в сторону.       — Так. Стоп, ребята, хватит. Сейчас вы успокоитесь, Ильич с Юрой проблюются и мы продолжим, — Алина взглянула на ребят и слегка ликующей улыбкой заставила всех расслабиться, достаточно удачно скрыв то самое ликование. Самый адекватный участник их команды.       Камера была выключена, а Эльдар отошёл из-за стола и пошёл за бутылкой того, что пил Юра, и стаканом. Даня слегка раздраженно, но с долей интриги и предвкушения следил за действиями друга. Ну что ж, игра началась!       — Тебе вредно пить, — да, особенно в час ночи, добавил про себя Поперечный.       — Ты мог бы быть повнимательней ещё три минуты назад! — Эльдар нахмурился, а рыжий незаметно усмехнулся, довольный реакцией друга.       — Ишь как заговорил!       Диалог, полный колкостей и желчи доказал Поперечному, что этот сукин сын доигрался. Он сделал «шаг», которым выразил своё «фи», поэтому теперь очередь Дани.       И всё же, Эльдар поставил бутылку на место, съёжившись под долгим взглядом Поперечного, прожигающим его спину. Но, он сумел отвлечься, подготавливая реквизит, в ожидании возвращения Ильи, который уж слишком сильно притворился, что Это было противно.       Вся спесь ушла — пришло смущение.       Алина предложила перезаснять видео, потому что беспалевно вырезать кусок не получиться. Те же самые слова, действия, только теперь Эльдар среагировал и не поддавался на провокации. Жаль, но это и есть «игра».       Но вот если Джарахов вёл себя нормально, в рамках шоу, то Даня же во всю как-то подмазывался, заботился и вообще, создавал иллюзию хорошего друга, пока придумывал свой «ход» и выжидал момент.       И если Даня знал, как себя вести перед камерой, не выдавая чувств, перекрывшая всё тупым детским поведением, то Эльдар всю съёмку сидел с красными от смущения щеками, которое скрылось за следами от пощёчин, после которых Поперечный заботливо спрашивал о его состоянии.       Не было того самого гейского поведения больше, но всё же Эл чувствовал, как Даня, долго пронзительно смотря на него, продумывал всё, что можно сделать.       Пощёчина за пощёчиной они приближались к финалу. Алина стояла за камерой и следила за происходящим перед ней и только Эльдар вышел из кадра, тут же выключила фотоаппарат и обрадованно поздравила парней с концом такого тяжёлого испытания.       Но что-то подсказывало Эльдару, что это «испытание» ещё не закончено. А точнее, будет продолжено с кое-кем другим.

***

      Даже лопатками Эльдар чувствовал шероховатость стены, к которой его придавило. Во всей квартире царил мрак и мягкий желтоватый свет ночника шёл только из спальни, поэтому лицо Дани было плохо видно, но всё же было достаточно различима ухмылка от уха до уха и похотливый взгляд, буквально раздевающий.       Алкоголь не упрощал ничего, но от этого создавалось ощущение провала в памяти. Что не было никакого поцелуя при друзьях, что они не плевались, что, на самом деле, парни счастливы. Что не надо ничего скрывать, что они просто живут.       Поцелуй был жёсткий, грубый. Основательный даже. Ноги подкосились и локоть, сдавливающий горло, немного усилил давление, от чего голова пошла кругом и поцелуй нельзя было прервать, чтобы вздохнуть поглубже. Но с Даней по-другому нельзя — либо ты задыхаешься от его губ и томного дыхания, либо задыхаешься от любви и боли отсутствия этого самого рыжика.       Нет границ и правил в их любви, только нежность и грубость, смешивающаяся в коктейль эмоций и блаженства.       Даня, остранившись, положил свободную ладонь на пах младшего, которого окончательно повело и только рука на горле ослабла, и чужие губы перестали терзать его, он тут же вздохнул полной грудью. Рецепторы стали чувствительней и Эльдар моментально возбудился от руки на паху, упираясь головкой в широкую ладонь.       Как пубертатный школьник, ей-богу!       Снова возобновив поцелуй, Поперечный сам прислонился к парню ближе, утыкаясь своим возбуждённым членом в бедро другого, слегка массируя его пенис.       Локоть снова надавил на горло и из него послышался хриплый стон. Эл чувствовал, как возбуждение накатывало сильными волнами и дискомфорт от руки никак не был дискомфортом.       Это уже привычка, ставшая ничем иным, как условным рефлексом, после которой Эльдар возбуждался и хотел его, Поперечного, до звёздочек перед глазами. Руки тряслись, а речь совершенно не формировалась во что-то связное.       Поцелуй приносил алкогольный вкус и искусанные губы щипало, а глаза слезились от недостатка кислорода. Даня мягко перевёл руку вверх, пробираясь под чёрную кофту, цепляя бусины сосков, а затем снова опустился вниз, пробираясь под джинсы и трусы, обхватывая возбуждённый член.       Его действия, такие быстрые, отточенные, совершенно уверенные сразу сигнализируют и напоминают Элу, как часто им двоим приходилось действовать быстро и не мешкаясь, чтобы никто ничего не заподозрил.       Как часто они, чуть не палились плохо прикрыв засосы, или приезжая с опозданием вместе, дыша тяжело и с явным страхом разоблачения в глазах. Они привыкли жить в страхе, поэтому все их действия были быстрыми и точными, проверялись и перепроверялись по несколько раз. И всё же, они знали и выучили друг друга, поэтому им ничего не мешало делать всё кристально-идеально, минимум силы, максимум удовольствия, в сжатые сроки.       Эл уже вовсю задыхался от лёгкой боли в затылке, от недостатка воздуха, от грубоватых зубов, от возбуждения. Его потряхивало и он почти свалился в обморок, но всё же снова свободно вздохнул, когда Даня наконец снова приослабил давления локтя. Снова.       Дико, грубо, Поперечный ещё сильнее прижал Джарахова к стене своим телом, стаскивая чужие джинсы с боксёрами до колен. В полумраке квартиры он видел, как растерялся младший, но всё же не засмущался и не оттолкнул, как в первый раз.       Сил, и желания, идти в соседнюю комнату не было, поэтому Даня делал всё так, грубо и с подручными средствами.       В ближайшем комоде он нащупал ремень и, пока Эльдар смотрел на него во все глаза, затянул его на шее. Не сильно, но ощутимо.       Спустившись на колени, Даня держал тонкий край ремня и приблизился к сочащемуся смазкой члену Эла. Лизнул на пробу, слегка потянув ремень на себя.       — Даня-я-я…?       Парень был смущён, чувствовал дискомфорт и совсем не был против, но его терзали сомнения. Неуклюжий зов был проигнорирован, но на шее ремень затянулся сильнее, не давая вдохнуть.       Глаза закатились сами собой и рот открылся в немом стоне. В висках стучало.       — Если хочешь, можешь положить руки на голову, — донеслось до Эла, но он совсем не слушал.       Все ощущения перешли на слегка шершавый, но скользкий и юркий язык, обвивающий его член. На губы, которые обхватывали весь член полностью, потом смаковали только головку, словно пытаясь высосать всю сперму.       Он чувствовал жар нёба и горла, в которую погружался его член. Узко, влажно; до одури приятно.       Даня слегка усилил узел на шее снова и стал действовать глубже, вбирая член Эла полностью. Втягивая щёки и убирая зубы. Облизывая раскрасневшуюся головку, с причмокивающим звуком выпуская её.       Когда Поперечный стал более быстро двигать головой, изредка захлёбываясь, от чего по его подбородку чуть ли не водопадом стекала слюна, он почувствовал, как под его свободной рукой, которой он держался за чужое бедро, тело стало слегка трястись и расслабляться.       — Ну, всё, мой хороший, хватит.       Ремень свободной петлёй повис на шее Эльдара, последний судорожно вздохнул, закашливаясь, словно от приступа астмы. Оперившись лбом в широкую грудь Дани, часто-часто вздымающуюся, быстро выпрямившегося и стоящего рядом, он видел, как у другого встал, и стояк был хорошо виден, даже в темноте квартиры, сквозь серые шорты.       — Хочешь взять в руку? — Даня резко поднял подбородок парня, заставляя любоваться его влажными губами и развязным взглядом, — Давай.       Поперечный развязал свободной рукой верёвочки на шортах и слегка их приспустил.       — Давай сам, а?       Эльдар повиновался, положив ладонь поверх вставшего члена и почувствовал облегченный вздох Дани, который сжал член младшего, не быстро водя рукой.       — Сними боксёры, да, вот так. Просто помоги мне немного, окей?       Эл не совсем понимал, что от него хотят, но почувствовав сильное кольцо пальцев, сжавшие его член у головки, парень просто стал снимать трусы, огибая пальцами выпирающие косточки, приспуская одежду до колен.       Член Дани, такой красивый, большой, аккуратный и прекрасный, колом стоял, слегка покачиваясь и Эльдар мягко размазал всю выступившую смазку, нетороплива дроча в том же темпе, что и старший.       Парень уже было собрался встать на колени, тоже взять Данин член в рот, но его остановил тугой узел на шее, перекрывая ему сладкий свободный доступ к воздуху.       — Нет, мой хороший, сегодня я на коленях, — Даня ухмыльнулся в уже слегка посиневшие губы Эл и снова поцеловал его так влажно, одной рукой затягивая ремень, а другой — взяв их оба члена и тягуче медленно принялся водить своей, слегка грубоватой рукой, которой совсем недавно раздавал парню пощёчины.       Перед глазами потемнело и Джарахов почти потерял равновесие, склоняясь куда-то вбок, но Даня снова ослабил петлю и, ещё не совсем пришедшего в себя парня, развернул к стене лицом. Эльдар ударился плечами и лбом, прежде чем услышал туманную просьбу подложить между членом и стеной кофту.       Пока Эл выполнял поручение, трясущимися руками поправляя край одежды, на шее слегка затянулся узел и его голову оттянуло назад. Было сложно вздохнуть, не то, что застонать, а ведь это было лишь слабый захват.       У Поперечного по подбородку ещё стекала слюна, но её всё ещё было мало. Встав на колени, он ещё немного затянул ремень и одной рукой раздвинул молочные половинки Эла и смотрел на слегка сжимающийся анус.       — Такой красивый…       Восторженный вздох сопровождался лёгкими касаниями от колена до сжавшегося колечка мышц, слабо надавливая и массируя его.       Тереться членом о грубую ткань кофты было приятней, чем о шершавые обои, но Эльдар всё же продолжал хоть как-то себя отвлекать, пока петля сильнее и сильнее затягивался с каждой секундой.       Влажный язык неожиданно коснулся ануса Эл, от чего тот хрипло вскрикнул и лишился остатка воздуха, который ему перекрыл недовольный Поперечный, не любящий, когда его отвлекают.       Язык широко прошёлся, оставляя густой влажный след, даже не стараясь проникнуть внутрь.       Эл задыхался, хватаясь руками за стены, отсрочивая себе обморок. Было плохо. И хорошо одновременно. Возбуждение затягивало, но ещё сильнее голову мутил ремень. Было больно, и хорошо, и душно, и приятно. В голове царил сумбур, но парень всё же смог выдавить из себя громкий стон, протестующе-прося прекратить.       Послышалось тихое «прости», а язык снова прошёлся по более расслабившимся мышцам.       Даня сначала действовал медленно, не торопясь, но затем, просунув руку между стеной, он схватил член Эла и стал не торопясь ласкать его, отвлекая от мимолётного проникновения.       Тихо постанывая, Эльдар наслаждался свободой, ощущая весь спектр эмоций, концентрируясь не на чём-то одном, а на всём и сразу.       Было горячо, приятно. Влажно.       Немного ускорив действия рукой, Даня перехватил ремень посильнее и, почувствовав достаточное количество слюны, стекавшее по его подбородку, затекая под красную ткань футболки, он проник языком в расслабленный анус, затягивая петлю.       Фантом эмоций, сразивший сразу все стимулирующие точки, породили в горле громкий безудержный стон, выгибаясь, насколько можно, в спине. Под веками засветились фейерверки удовольствия, а внизу живота скручивался приятный узел возбуждения, действующий не хуже удушения, от который хотелось упасть и забыться негой наслаждения.       Проникая глубже и чаще, с хлюпающим звуком ввинчиваясь в красное колечко ануса, Даня растягивал Эла, трогая его и иногда придушая.       Чувствовать расслабляющееся тело под собой — было поводом для гордости. Дани всегда мог довести Эльдара до нирваны, а потом грубо врывался в его тело, терзая горло стонами и хрипами, но только если, им не приходилось прятаться.       Поддающиеся тёплые стенки расходились в приветственной жаре и дурманящий узости для языка Дани, что тот уже предвкушал всё, начиная от октавы стонов, заканчивая степенью сорванного голоса.       Выпрямившись, Даня натянул ремень максимально, от чего голову Эльдар повело назад, но старший резко среагировал, зафиксировав голову у стены, давя на лоб той рукой, которой совсем недавно ласкал член младшего. Эл задыхался и из последних сил хватал спасительный воздух ртом. На щеке начиналось раздражение от грубой текстуры обоев.       — Тихо, тихо…       Пока Эльдар почти сваливался в обморок, ноги разъезжались, а все мысли разбежались, то Даня, взяв свой пенис в руку, убрав её от лба другого, резко ввёл его в тугой, но всё же хорошо смазанный, анус младшего, который неожиданно звонко вскрикнул, почувствовав, как узел снова ослаб.       Спиной парень чувствовал, как бешено бьётся сердце Поперечного, томно дышавшего ему на ухо, своим тяжёлым алкогольным дыханием. Чувствовал снова руку на лбу, от которой в голове било по вискам сильнее. Чувствовал огромный и безумно горячий член в своей заднице.       Размашистыми толчками, даже не дав привыкнуть, Даня стал двигаться, с каждым толчком, до упора входя внутрь горячего и такого пиздецки узкого Джарахов. Он стал натягивать ремень максимально сильно, но потом снова отпускал, позволяя вздохнуть, и совсем не давая насладиться этой сладкой секундой возможности.       В какой-то моменты ремень ослаблено болтался на шее Эльдара и он, чувствуя свободу, давал волю голосу и эмоциям, не контролируя стоны и хрипы. Простанывал имя Дани, громко, немного высоко, для парня, но всё же прекрасно для ушей Поперечного, для которого эти стоны были не хуже песни.       Он срывал голос, когда Даня, проезжаясь по простате, доставлял ему тёплую волну удовольствия. Он сдирал щёку, чуть ли не до крови, всякий раз, когда Даня размашисто входил в него, прижимая к стене с одной стороны, и к себе — с другой. Он кричал от удовольствия, когда изредка чувствовал влажные пальцы на своих яичках, сжимающих и оттягивающих не сильно, но ощутимо и даже, может показаться, грубо.       Даня не щадил его, прижимая грубо, трахая грубо, целуя через плечо грубо. Но не грубо любя.       Эльдар стонал, не стесняясь разбудить соседей. Не боясь сорванного горла. Он просто чувствовал, и хотел чувствовать дольше.       Он показывал эмоции, и это нормально. Он любил, был любим и отдавал что-то взамен, пускай это и был секс, пускай стоны. Но это было во имя любви, которую никто не понимает. Но это нормально.       Горячие стенки непростительно сильно сжимались и Даня почувствовав, как сам скоро кончит, затянул ремень максимально, перестав слышать громких стонов Эла, лишь хрипы. Парень не замедлился, безумно врываясь в растянутое колечко мышц, вслепую ища рукой член Эльдар, сжав его у основания.       Парень чувствовал звёзды, своё сердце, грубую ладонь, грубую кожу ремня. Он чувствовал всё, когда проваливался в обморок, лишаясь последнего спасительного глотка воздуха, кончая Дане в кулак.       После, он уже не чувствовал ни ослабшей петли, ни горячей мощной струи спермы, ни свободного вздоха, ни взмокшего лба на своём затылке.       Его вырубило, поэтому Дане пришлось на собственных ослабших руках нести Эла в спальню, снимать с себя и него всю одежду, возиться со стиральной машиной. Обтереть младшего и, самое постыдное и неловкое, что присутствовало в их отношение — попытаться скрыть синяк от ремня. Приятный фетиш стоил дорогого.       Мазь была нанесена в несколько слоёв, но Даня всё ещё переживал, что синяк будет виден.       Сейчас, надо было ложиться спать, но к парню сон не шёл и он, наблюдая за спящим Эльдаром, который уснул на животе, сопя в подушку, сидел рядом и лёгкими прикосновениями выводил по голой спине узоры, чувствуя тепло спины, перебирая все позвонки и наблюдая за наливающимся синяком.       Парень вздрогнул, но продолжил спать и Даня, чувствуя умиротворение жил мгновением, в котором он счастлив любить и совсем не должен скрывать эту любовь.       Не хотелось думать о приближавшемся утре, которое рано или поздно принесёт конфузный диалог с друзьям, может, какую-то встречу, но это утром. Сейчас Эльдар тёплый и рядом, и никто не скажет, что это неестественно. Что неправильно. Они вдвоём и рядом.       За окнами дребезжал рассвет, а в душе было спокойно. Сон поглотил разморенный разум, приближая несчастную жизнь, с неумолимо быстрой скоростью, не давая вздохнуть полной грудью свободы.       — Один один, — тихо сказал Даня, обнимая Эла со спины, притягивая к своей прохладной груди.       — Я готов отдать тебе победу, — хрипло, сорванным голосом, ответит Эльдар, тяжело вздыхая. Голос сорвал конкретно.       И поэтому не хотелось встречать утро, потому что хотелось свободно слушать Эльдара, прижимая его к себе. Не хочется слушать, что нельзя, потому что хочется самое недосягаемое «нельзя» в жизни Дани — Эльдар.

***