Несломленный

Он не мог поверить, что это происходит с ним. Он находился в просторном помещении с одним-единственным окном, которое было закрыто крепкими титановыми решетками. Едкий холод со всех сторон пронизывал красно-синий корпус, неподвижно сидящий у стены. Несмотря на то, что в камере была платформа, пленник почему-то предпочел устроиться на полу, согнув ноги в коленях и подтянув их к груди. Потолок, казалось, давил на плечи, и голубая оптика внимательно смотрела на крепкие металлические стены, которые надолго - возможно, навсегда - отделили его от остального мира и от свободы. Вся его жизнь словно бы разделилась на «до» и «после». «До»: планета Кибертрон, его дом, дом автоботов, бескрайнее небо над головой, уважение и уверенность в завтрашнем дне. «После»: тот же Кибертрон, но уже не принадлежащий автоботам; то же небо, которое все так же гордо возвышалось над планетой, но уже не обещающее свободу; унижения и надежда… на легкую смерть. Автобот вздрогнул и скрипнул дентопластинами, когда за стеной раздался очередной крик боли, очень скоро сменившийся предсмертными хрипами. Он не знал, что находится за этой стеной, не знал, кто издает эти вопли, но подозревал, что кто-то из прежних участников сената, в который в свое время входил и он сам. Сенат… его больше не было… Узник снова скрипнул дентами; ярость, на короткое время покинувшая его, вернулась. Все, что у него было, все, что было у его собратьев, мир, к которому он привык, все, что он любил и ценил, - все рухнуло. Пусть и не за один миг, но в течение какого-то несчастного солнечного цикла. Великая автоботская коалиция была уничтожена, власть алого знака, до этого момента казавшаяся непоколебимой, была стерта в прах. К власти пришли другие трансформеры – десептиконы. Они полностью заполонили Кибертрон подобно мерзкой органике. А все от того, что автоботы поверили - он поверил, поверил его наставник и лидер. Они все поверили десептиконам, точнее - десептикону, тому единственному трансформеру, под ударом которого был уничтожен мост в прежнюю жизнь, и теперь все уже никогда не будет как раньше. Десептиконы взяли их внезапностью, взяли меньшинством, хотя вся сила и преимущества находились на стороне автоботов. Было от чего сойти с ума, и Оптимус поначалу яростно наматывал круги по своей камере, но теперь, обессилев от потери энергона, неподвижно сидел у холодной стены. До слуховых датчиков вновь донеслись чужие крики, и корпус автобота свела короткая судорога. В данный момент ему хотелось одного – отключиться, а, вернувшись в онлайн, убедиться, что все, что произошло, было лишь игрой воображения, что на Кибертроне царит привычный для всех порядок и все находятся на надлежащих им местах. Автоботы на своих, а десептиконы на своих. Или же не возвращаться в действительность совсем. От мыслей Оптимуса отвлекла боль в правой руке. Он слегка повернул голову и посмотрел на свой изувеченный манипулятор, представляющий собой месиво из порванных проводов, металлических осколков и застывшего, почти заледенелого от низкой температуры энергона. Несмотря на боль и подавленность духа, поверженный автобот все же слабо улыбнулся, чувствуя горделивую радость. Когда десептиконы-захватчики ворвались в главный зал, где заседал сенат, лучшие автоботские воины долго удерживали свои позиции, не желая сдаваться. Спустя время, когда Оптимуса, как и остальных сенаторов, схватили, враги никак не могли отобрать у него оружие. Им пришлось полностью искромсать манипулятор красно-синего трансформера и практически размозжить ему ладонь. Только тогда автоботский воин разжал пальцы… Как бы то ни было, сейчас он находился здесь, готовясь принять свою участь, какой бы она ни была. Он знал, что, скорее всего, его ждет стопроцентная дезактивация. Ему даже было любопытно, какой вид казни враги изберут для него. Снаружи послышался шум шагов, с противоположной стороны лязгнули засовы, и тяжелая, массивная дверь медленно отворилась, заполняя порог тюремного отсека искусственным светом. В проеме возникла высокая фигура, которую Оптимус мгновенно узнал. Пришелец медленным шагом двинулся к пленнику, и красно-синий автобот автоматически поднялся: ему не хотелось валяться в ногах своего захватчика, у него еще хватит гордости и сил на предсмертные слова и, возможно, колкости, хотя он и не считал, что это правильный способ умереть с достоинством. Трансформер, стоявший перед Оптимусом на расстоянии вытянутой руки, был не только очень высоким, но и широким в плечах, и весь его вид говорил о большой силе. С бледно-серебристой лицевой пластины смотрели большие алые окуляры, горящие недобрым огнем. Губы, до этого плотно сжатые, сложились в торжественную усмешку. Он выглядел… опасным. Оптимус невольно вздрогнул, когда манипулятор десептикона тяжело опустился на его плечо, вынуждая тем самым автоматически поднять голову. Ему стало не по себе, когда он встретил горящий взгляд противника. Он не впервые глядел в эти полыхающие адским огнем окуляры, но каждый раз что-то заставляло его испытывать тревогу. Этот десептикон был единственным трансформером, чей взгляд автобот не мог выдержать долго. Между тем пришелец молчал, продолжая удерживать плечо узника. Видимо, он считал, что автобот должен заговорить первым. С легким изумлением плененный трансформер понял, что ему нечего сказать. Когда его швырнули в эту камеру, в нем жило яростное неистовство, и первые два часа он громко кричал и проклинал своих палачей, нещадно колотил здоровым манипулятором в дверь так, что кое-где остались вмятины. Он клялся, что выберется из своей тюрьмы и уничтожит десептиконов всех до одного. Потом лихорадочное возбуждение пошло на спад, и теперь не осталось ничего, кроме обреченного равнодушия. И хотя Оптимуса удивило, что Мегатрон пришел именно к нему, а не к лидеру автоботов, он не стал задавать вопросов. - Узнаешь меня? – кратко спросил десептикон, сжимая когтистый манипулятор на плече автобота, царапая гладкий металл. Тот кивнул: - Узнаю, Мегатрон. Серебристый трансформер довольно усмехнулся, услышав ответ, словно только и ждал, когда Оптимус назовет его по имени. Он постоял еще минуту, задумчиво покачиваясь на месте и глядя куда-то в сторону, затем отпустил плечо узника. - Идем со мной, – все так же коротко распорядился он, повернулся к автоботу спиной и направился к выходу. Оптимусу показалось, что он ослышался. Куда Мегатрон зовет его? В пыточную? Но откуда такая честь, что сам узурпатор лично ведет его на казнь? Мегатрон, уже находясь в проеме двери, обернулся. - Ты идешь? Учти: будешь упрямиться - мои стражи волоком вытащат тебя отсюда, – голос десептикона звучал спокойно и холодно, но в нем четко слышались угроза и нетерпение. Поддерживая больную руку, Оптимус шагал по хорошо освещенным коридорам, отрешенно глядя в спину идущего впереди лидера десептиконов. Если бы при обыске у него не отобрали его мечи, голова проклятого захватчика уже лежала бы на холодных плитах этого здания. Сейчас же ему ничего не оставалось, кроме как следовать за ненавистным ему десептиконом. Огромные дверные створки распахнулись, пропуская двух трансформеров в просторный зал. Слуховые датчики Оптимуса неприятно резанул громкий всплеск восторженных криков и рукоплесканий, которыми присутствующие приветствовали Мегатрона. Автобот отвернулся, не желая видеть мерзкую, довольную ухмылку, играющую на губах десептикона. Он все еще не мог поверить, что это реальность. Картина, представшая перед его взором, была ужасна: десептиконы повсюду, они вели себя словно мародеры на захваченной территории, с удовольствием поглощая энергон с разграбленных автоботских складов. «Сколько же их! – подумал автобот, глядя, как перед ним мелькают фигуры десептиконов. – Я и не знал, что их так много». - Удивлен? – словно бы прочитав чужие мысли, Мегатрон повернулся к автоботу, глядя на него с высоты своего роста. – Десептиконы все это время ждали, и если их невозможно было заметить, это не означало, что их не было. Как ты считаешь? Оптимус проигнорировал вопрос, обращенный к нему. Только сейчас он наконец по-настоящему смог ощутить всю ту холодную ауру, что окружала этого меха, тот ореол зла, который следовал за ним повсюду. Десептикон был похож на огромную глыбу льда, и лишь окуляры горели ярким пламенем, составляя странный контраст во всем облике данного трансформера. И этот огонь не согревал - он ужасал, заставлял чувствовать себя беспомощным. Неожиданное прикосновение заставило узника вернуться в реальность и вспомнить, где он находится. Оптимуса передернуло, когда длинные, когтистые пальцы обхватили его ладонь. Не сказав ни слова, лидер десептиконов повел своего пленника куда-то вглубь залы. Оптимус решил пока не сопротивляться. Он мог бы вырваться и ринуться к двери, но он понимал, что с такой потерей энергона это будет бесполезно. Он не успеет и добежать до двери, как смертоносные лазеры охранников пробьют его корпус насквозь. Автобот не хотел такой смерти - он все еще надеялся, хоть и не мог объяснить, на что именно. Мегатрон привел его в центр помещения и усадил на кушетку, чем-то напоминающую широкий трон, на котором могли уместиться несколько. За все это время автобот и десептикон от силы перекинулись несколькими словами, точнее, говорил исключительно Мегатрон. Оптимус же молчал, рассматривая присутствующих. Все, что он видел, ему не нравилось, но он вынужден был смотреть - ничего другого ему не оставалось. Он физически ощущал свое бессилие, понимал, что может только глядеть на все это, не в силах ничего сделать. Увлеченный этим невеселым занятием, Оптимус не заметил, что Мегатрон вот уже несколько минут не сводит с него своей алой оптики. Опомнился автобот, когда боковым зрением заметил, что к нему тянется когтистый манипулятор. Сильным движением Мегатрон привлек к себе голову Оптимуса и поцеловал его в губы, сначала нежно, затем настойчивей… Автобот застыл… он позволял десептикону целовать себя, хотя и не отвечал на поцелуи. Однако он вынужден был уступить, когда глосса Мегатрона раскрыла его губы и проскользнула в рот. Это было настолько неожиданно и дико, что на какой-то момент поверженному сенатору показалось, что все это творится не с ним и что он сам стоит в стороне и наблюдает за происходящим. Между тем поцелуи Мегатрона становились все более неистовыми, более страстными. Манипуляторы десептикона скользнули по плечам автобота, проникая когтями под защитные броневые пластины, цепляя провода, задевая чувствительные контакты. Где-то слева от них послышался смех, кто-то прочистил горло… Оглянувшись, насколько это было возможно, автобот увидел насмешливые и заинтересованные взоры, направленные на них. Автобот резко рванулся от Мегатрона, успев при этом грубо толкнуть его в плечо здоровой рукой. - Ты в своем уме, десептохлам? Что ты творишь? Яркие окуляры Мегатрона загорелись недобрым пламенем. Одного слова «десептохлам» было достаточно, чтобы вся его напускная холодность, фальшивая величавость и невозмутимость слетели с него, словно ненужная маска. Мегатрон размахнулся и наотмашь ударил автобота по лицу, отшвыривая того от платформы. От удара Оптимус отлетел в сторону, приглушенно вскрикнув, когда приземлился тяжестью своего корпуса на покалеченный манипулятор. Голубая оптика вспыхнула от гнева и уязвленной гордости. Десептикон посмел его ударить! Этого сенатор простить не мог. Резко поднявшись, он уже открыл рот, чтобы высказать все, что думает по поводу десептиконов, как новый удар повторно сбил его с ног, и частые, сильные удары посыпались на красно-синий корпус; чьи-то крепкие манипуляторы, схватив его за нагрудные пластины, приподняли над полом и снова с силой швырнули обратно, так что по гладким плитам побежали мелкие трещины, а перед оптикой автобота на краткое мгновение все поплыло. - Никогда не перечь Мегатрону! – прошипел откуда-то сверху незнакомый голос. «Кто он, этот Мегатрон?» - с горечью и презрением подумал автобот, сцепив денты. Он не издал ни звука, хотя боль жалила его со всех сторон, вырванные из гнезд провода плевались искрами, создавая фонтан колючих брызг. Между тем лидер десептиконов, равнодушно наблюдая за происходящим, наконец, сделал знак остановиться, брезгливо глядя на распластанный перед ним корпус. - Уберите этот хлам! За решетку его!

***

На этот раз темница показалась еще более мрачной и зловещей. Вспоминая о пережитом унижении, автобот пытался понять мотивы и цель десептикона, понять, что - а, точнее, зачем ему это нужно. Он без конца думал о своих товарищах, о том, удастся ли ему когда-нибудь увидеться с ними… Когда до его слуховых датчиков вновь донесся шум шагов, автобота это не удивило. Этот тиран наверняка не простит ему подобного бунта, да Оптимусу и не нужно было его прощение. Оптимус поднялся на ноги, в его системах памяти пронеслись воспоминания не такой уж многодневной давности: сенат, автоботы, единственный десептикон среди них… и вечные споры с этим самым десептиконом, ссоры и порой откровенная грубость между ними. Оптимус не доверял десептиконам вообще и Мегатрону в частности и только теперь понял, что не зря. Понял, когда уже ничего не исправить. Тяжелая дверная панель распахнулась, и Мегатрон прошел в камеру. Остановившись в двух шагах от автобота, он внимательно посмотрел в ярко-голубую оптику стоявшего напротив узника. - Я думаю, не стоит напоминать тебе о твоем положении? - Чего ты хочешь, Мегатрон? – коротко спросил Оптимус. Он внезапно почувствовал какую-то подавленность: потеря энергона все больше давала о себе знать. Ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Как угодно, только бы больше не видеть лица ненавистного ему врага. Тот усмехнулся: - И в кого вы, автоботы, такие тупые, Праймуса вашего налево! Иди сюда, я кое-что тебе покажу. Он взял пленника за локоть и подвел к единственному окну, забранному частыми решетками. - Что ты видишь? И хотя через окно тюрьмы можно было увидеть немногое, автобот машинально ответил: - Кибертрон! Планету, которую вы поработили. - Верно, - кивнул десептикон. Его манипулятор скользнул по руке автобота вниз, обнимая его за талию. – Все, что ты видишь, все, что есть, принадлежит только мне, и я волен решать, что будет дальше, будут ли города пылать в огне или же останутся нетронутыми. Только я знаю, что будет дальше, только мне подвластно… - Зачем ты говоришь мне об этом? – крикнул автобот, пытаясь вырваться из захвата державшего его повелителя. Мегатрон, толкнув своего узника к стене, крепко прижал его к ней. - А затем, мразь, чтобы ты понял: все, что только существует, принадлежит мне. И ты не исключение. Последнюю фразу Мегатрон прошептал в слуховой датчик автобота перед тем, как припасть губами к его гладкой шее. Не встретив сопротивления в первые минуты, Мегатрон ослабил хватку и, решительно обняв автобота за талию, принялся внимательно всматриваться в лицо пленника. Скулы Оптимуса «кровоточили» в тех местах, где забрало было вырвано, но это совершенно не портило впечатления от красивой лицевой пластины, от изящных черт, от голубой оптики и идеальных губ… - Ты прекрасен, - прошептал Мегатрон, кончиком пальца медленно проводя по скуле автобота, легонько касаясь свежего ранения. Он начал неистово целовать красно-синего трансформера, позволяя своим когтистым рукам свободно блуждать по чужому корпусу и ощущая, как тот мгновенно напрягся. - Почему ты молчишь? – тихо спросил Мегатрон, беря автобота за подбородок, - я ведь сделал тебе комплимент, похвалил тебя. Молниеносным движением Оптимус вскинул руку, сжал горло десептикона, и в следующее мгновение Мегатрон согнулся и зарычал от страшного удара чужим коленом в живот. - Мне нечего тебе сказать, десептохлам, – холодно ответил автобот, презрительно глядя на своего насильника. Услышав это, Мегатрон выпрямился и внимательно посмотрел на стоявшего у стены автобота. Даже сейчас, залитый собственным энергоном, с покалеченной конечностью и в безвыходном положении, это автоботское ничтожество продолжало хамить… как всегда. В процессоре десептикона мгновенно всплыли воспоминания об их перепалках во время заседаний, слова подозрения, постоянно бросаемые в его адрес, прямая грубость, неприязнь. Этот самоуверенный гордец никогда не обращал на него внимания, никогда не замечал… И вот теперь появилась возможность отомстить! Манипулятор Мегатрона рванулся к красно-синему корпусу. Оптимус не смог сдержать крик, когда острые пальцы проникли в искромсанный металл манипулятора, практически проходя сквозь него. - Больно? – с садистским наслаждением спросил серебристый трансформер, продолжая сжимать пальцы на покалеченном металле. И лишь когда он увидел, что его жертва вот-вот отключится от болевого шока, он выдернул манипулятор из раны. Воспользовавшись тем, что автобот отвлекся на болевые ощущения, десептикон моментально обхватил его и попытался опрокинуть на пол. Оптимус извернулся и нанес противнику удар по лицевой пластине, заставив врага отступить. Вырвавшись из чужой хватки, автобот быстро шагнул к двери, несмотря на то, что она была закрыта. Но в следующее мгновение удар катастрофической силы отшвырнул его к стене. Оптимус, ударившись о стену плечом и виском, медленно сполз вниз. В ту же минуту он почувствовал, как его прижимает к полу неподъемная тяжесть, свалившаяся на него откуда-то сверху. Он попытался приподняться и сбросить с себя десептикона, однако сильные манипуляторы жестко уложили его обратно, вцепившись ему в плечи. Где-то над помутневшей голубой оптикой вспыхнула оптика красная. - Ты не оставил мне выбора, автобот, - зло прошипел тиран, протягивая манипуляторы вниз, касаясь красивого корпуса, лежащего под ним, скользя по талии автобота, по стройным, длинным ногам, не обращая внимания на короткие, судорожные движения пленника, наслаждаясь его беспомощностью, пусть и временной. Перед окулярами Оптимуса то и дело возникали помехи, заставляя еще острее реагировать на происходящее. Он почувствовал, как сильные руки легли на его бедра, попытались раздвинуть ему ноги. Прикосновения становились все более жадными и наглыми, словно десептикон изучал его корпус сантиметр за сантиметром. Автобот рванулся вперед, плюнув на склонившуюся лицевую пластину Мегатрона сгустком энергона. Этого оказалось достаточно, чтобы лидер десептиконов пришел в ярость. - Ты я вижу, все никак не уймешься! – прорычал правитель, отвешивая пленнику несколько тяжелых ударов и после этого сжимая сильные пальцы на горле поверженного. Голубая оптика пристально глядела на палача, не выказывая ни малейшего намека на страх. Скорее там было торжество - и такое ненавистное десептикону чувство собственного превосходства! - Надеешься? – спросил Мегатрон, ослабляя хватку. – Нет, автобот! Ты не сдохнешь красиво. Свободный манипулятор десептикона вновь скользнул по красно-синему корпусу, до слуховых динамиков автобота донеслось странное лязганье, и Мегатрон, находясь между раздвинутых ног пленника, резко подался вперед, крепко обхватив того за талию. В следующее мгновение рот автобота приоткрылся в беззвучном крике, тело пронзила мгновенная судорога, а в ярко-голубых окулярах вспыхнула… мольба - чувство, доселе гордому воину незнакомое и неведомое. Издевательский смех Мегатрона был ответом на этот молящий взгляд. Смех был таким же холодным, как и подземные стены темницы. Хватка десептикона стала железной, он крепче стиснул ровные плечи автобота; движения ускорились, вынуждая лежащего под ним трансформера содрогаться вновь и вновь; насильник старался вырвать из груди пленника крик или хотя бы стон. Но Оптимус молчал, стиснув дентопластины и с трудом подавляя панику, охватившую его со всех сторон. Он не мог контролировать свое тело, не мог не реагировать на движения огромного тела внутри него, когда с каждым новым рывком он испытывал новый приступ боли, физически ощущая, как разрывается мелкая проводка и с треском ломаются нетронутые системы. Окуляры Мегатрона горели злой эйфорией, алый цвет стал стал темнее, напоминая органическую кровь. Тиран наклонился и припал к приоткрытым губам своей жертвы, ртом ловя его тихие стоны и наслаждаясь беспомощными движениями. Лишь за мгновение до перезагрузки Оптимус громко застонал, а потом их накрыла тьма, даря одному спасительное забвение, а другому - краткий перерыв в его триумфе.

***

Он медленно выходил из стазиса, когда удар по фейсплейту железной дланью Мегатрона заставил его окончательно вернуться в действительность. - Жив? – издевательски-заботливо произнес серебристый трансформер. - Знал, что автоботы - слабаки, но чтобы настолько… А ты ведь еще один из лучших, по крайней мере, считаешься таковым. Оптимус медленно поднял голову на говорившего. Огромная серебристая фигура, возвышавшаяся над ним, вызвала в нем целый шквал эмоций. Никогда еще в его Искре не жила такая ненависть; он даже не подозревал, что способен на такие чувства. Он привстал - и снова откинулся назад; повторил попытку, но безуспешно: энергии не осталось даже на гнев. - Я тебя ненавижу! – только и смог произнести автобот. Фраза прозвучала безучастно, словно то, что он испытывал, было вполне обычно и закономерно для него. Мегатрон присел рядом с ним. - Я тебя тоже, - сказал он, и Оптимус понял, что тот говорит серьезно. - Значит, ты мне отомстил? – мрачно спросил автобот, глядя в пылающую красным огнем оптику. – Все это было только ради мести? - Не только! – хрипло и низко ответил десептикон. – Я тебя хотел. И сейчас хочу. Когда ты на расстоянии, я тебя ненавижу, но когда ты рядом, у меня процессор сносит, я просто теряю голову. И за это ненавижу тебя еще больше. С этими словами Мегатрон наклонился и поцеловал автобота в израненные губы. - И одного раза мне мало. Будем считать, что отношения мы выяснили и друг друга поняли. Теперь я просто хочу наслаждаться нашей близостью. И тебе советую то же самое. Если не хочешь ненужных проблем. Красно-синий трансформер не ответил, а Мегатрон добавил: - Тебя отремонтируют, - он дотронулся до покалеченной руки автобота. – Я пришлю ремонтников, возможно, даже этого вашего Рэтчета, если он еще жив. Оптимус снова не ответил, и лишь когда за ушедшим Мегатроном закрылась массивная дверь, он отвернулся к стене и закрыл голову манипуляторами. За стеной раздался очередной предсмертный крик, заставивший его вздрогнуть. Он чувствовал, что эти крики будут его преследовать.

***

В камере стояла тишина. Страшная, гнетущая, она все же приносила некоторое облегчение. Хотя бы потому, что за стеной не было слышно воплей и криков, что надрывали Искру. И это обнадеживало. За эти несколько дней у Оптимуса образовалась привычка сидеть у стены. На тюремную платформу он ложился, только когда вынужден был отправляться в подзарядку. Впрочем, это было пустой тратой времени: уровень энергетического поля был настолько минимален, что его едва хватало на то, чтобы сохранять возможность двигаться. Этот факт порой заставлял автобота улыбаться: Мегатрон явно его боялся, иначе бы не стал просчитывать все до мелочей. Несмотря на то, что автобот услышал шум шагов и почувствовал под собой сотрясение пола, он не шелохнулся даже тогда, когда на него упала тень десептикона. Он твердо принял решение игнорировать своего палача, да ему и не о чем было говорить с ним. Все же ему пришлось подняться, когда Мегатрон, схватив его за руку, рывком поставил на ноги. - Смотри на меня! – зловещим шепотом приказал десептикон, взяв автобота за подбородок и заставив приподнять голову. Голубые линзы, ярко вспыхнув, впились в красную оптику. Все чувства, которые одолевали автобота, он вложил в этот взгляд, и, видимо, десептикон это почувствовал. На какой-то момент показалось, что Мегатрон отведет взор, но… - Я ведь пришел поздравить тебя, – острый коготь прошелся по скуле Оптимуса, - отныне лидер автоботов - ты. Голос Мегатрона звучал странно: он был спокоен, но в то же время в нем звучала неуместная злая насмешка, непонятное торжество, словно тот отравленный шип, который содержал в себе смысл слов, должен был вонзиться в Искру пленника не сразу, а лишь постепенно, распространяя яд и горечь. Расчет оказался верным: сначала Оптимус не понял, что имел в виду Мегатрон, однако спустя считанные секунды в его оптике появился страх, но не за себя. - Лидер… - Теперь ты, – ухмылка на лицевой пластине захватчика стала еще шире, - однако это тебе ничем не поможет, – манипуляторы Мегатрона переместились на талию пленника, крепко обнимая его. – Признайся, ты ведь мечтал об этом дне? Ты хотел стать лидером? Просто не ожидал, что все сложится именно так? Автобот промолчал, а десептикон слегка отстранился и снова заглянул в аквамариновые окуляры. - Во время деактивации ваш лидер не издал ни звука. Я думаю, что тебе это будет интересно знать. Он погиб достойно, как настоящий герой. Ведь, кажется, так у вас принято говорить? Оптимус молчал, даже не пытаясь вырваться из хватки десептикона. Его облик абсолютно не изменился, разве что оптика, всегда яркая, мгновенно потускнела. Это разочаровало Мегатрона - он ждал другой реакции. Он рассчитывал увидеть отчаяние, страх. Он готов был отдать многое, чтобы наконец увидеть эти чувства в оптике автобота. Но их не было… Не было никаких чувств. - Я думал, ты будешь лить омыватель, проклинать меня, – небрежно бросил серебристый трансформер, тем не менее продолжая внимательно следить за выражением лицевой пластины узника, все еще ожидая, что оно изменится. - Я не умею, – внезапно ответил Оптимус и, заметив неподдельное изумление в окулярах Мегатрона, добавил: - Точнее, разучился. Мой лидер… - Его больше нет! – слова Мегатрона звучали холодно и безжалостно. Ледяная жестокость все же вызвала должную реакцию, и голубая оптика Оптимуса вспыхнула вновь. - Ты тварь, Мегатрон, – автобот сказал это безучастным голосом, словно не обвиняя, а утверждая. Услышав это, десептикон почувствовал, что его захлестывает ярость. Это равнодушие, эта уравновешенность с долей иронии со стороны автобота приводили Мегатрона в неистовство. Десептикон ощущал, что этот красно-синий наглец никогда не покорится ему, что его дух, хотя и можно сломить, но невозможно уничтожить. Десептикон схватил строптивца за горло и вздернул на кончики стоп, так что тот едва касался ими пола. - Выбирай выражения, автобот! Я убивал и за меньшее! - Так убей! – сквозь стиснутые дентопластины прохрипел тот. - Нет! - Почему? - Потому что ты хочешь, чтобы я тебя убил, – десептикон отпустил автобота. Его оптика перестала пылать гневом, на лице появилась почти ласковая улыбка. Когтистые манипуляторы вновь обвили талию красно-синего трансформера, словно бы предъявляя права на него и лишний раз напоминая, кому он принадлежит. - Пойдем ко мне в отсек, – тихо прошептал он в остроконечный локатор, прежде чем прильнуть губами к шее автобота, - энергон я тебе не обещаю, так как не могу искушать тебя лишней энергией, но обещаю кое-что другое… Голубая оптика нынешнего Прайма вспыхнула отчаянием и болью, когда сильные манипуляторы десептикона вытащили его из камеры. Эта боль осталась незамеченной…

***

С такой высоты было видно практически весь Кибертрон. Казалось бы, ничего не изменилось, все было точно так же, как и во время правления автоботов. Но Оптимус, стоявший перед огромным окном и глядящий на захваченную планету, чувствовал, что это спокойствие - лишь иллюзия, и это подтверждали разрушенные здания. На улицах было неспокойно, но автобот, находясь по другую сторону стекла, не мог ответить, что именно творилось в остальном мире. Прошло уже несколько месяцев, а, возможно, уже и больше года. Прайм давно потерял счет дням, давно уже перестал замечать какие–либо изменения, происходящие вокруг него. Несмотря на то, что Мегатрон уже давно разрешил ему покинуть камеру, автобот знал, что лишь сменил тесную тюрьму на более просторную, и свобода оставалась лишь мечтой, недосягаемым даром, который он потерял и, возможно, уже никогда не обретет. А между тем свобода была рядом, до нее было манипулятором подать… для тех, кто умеет летать. Оптимус опустил голову, глядя себе под ноги. Небеса никогда не манили и не интересовали его. Теперь он жалел, что его альтформа не может летать. - Оптимус Прайм, сэр! Оптимус поднял голову. Он сначала подумал, что ослышался или что это очередная насмешка. Порой Мегатрон называл его Праймом, при этом обязательно добавляя какую-то гадость. Несколько раз его так называли случайные десептиконы, насмешливо кланяясь ему. Но этот голос звучал уважительно. Автобот обернулся и увидел приближающегося к нему трансформера, который был ощутимо меньше его самого. Чем ближе он подходил, тем больше Оптимус понимал, что знает его. - Джаз? - Он самый, – на лицевой пластине меньшего автобота появилась улыбка. - Как ты здесь оказа… - Оптимус осекся, вовремя поняв нелепость вопроса. Джаз кивнул, словно бы догадываясь, что отвечать на поставленный вопрос не обязательно. На какое–то время повисло молчание. Каждый был рад видеть рядом с собой друга, но эта радость в то же время угнетала. Не при таких обстоятельствах им бы хотелось встретиться. - Знаете, - наконец сказал Джаз, понизив голос, – я слышал… - он осторожно посмотрел по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает, - на одной из шахт вспыхнул мятеж, некоторых автоботов убили, но многим удалось сбежать. Я не знаю, правда ли это, но хотелось бы надеяться… Оптимус кивнул. До него тоже порой доходили подобные слухи, и, когда такое случалось, в Искре вновь вспыхивала надежда. Надежда - это все, что оставалось у него и его товарищей. - Автоботы не сдаются. Я думаю… Прайм не договорил, когда заметил, как изменилось выражение лицевой пластины Джаза. В окулярах автобота вспыхнул страх, он отступил и быстрым шагом направился прочь. Испуг Джаза стал понятен, когда в плечо Оптимуса вцепился сильный манипулятор и развернул его в противоположную сторону. Голубая оптика уже в который раз встретилась с багровой. Мегатрон, не выпуская плеча автобота, осмотрел свою собственность с ног до головы. Оптимусу всегда становилось не по себе от жадного и оценивающего взгляда повелителя. Этот тяжелый взор заставлял чувствовать себя вещью. - Я догадываюсь, о чем вы говорили, - острый коготь провел по остроконечной антенне, по лицевой пластине автобота. – Среди моих подданных есть многие, кому нужно заблокировать речевой динамик. Или же совсем их уничтожить. Оптимус внимательно смотрел на того, кого вынужден был считать своим хозяином. - Автоботы… -начал он, но Мегатрон его прервал. - Автоботы?! Неужели ты думаешь, что тот глупый и бесполезный мятеж тебе чем-то поможет? Автоботы… Стоит ли мне марать об них манипуляторы? Да у меня их в плену и в подчинении столько, что я могу даже позволить себе отпускать кое-кого. Никакого урона Кибертронской империи - МОЕЙ империи - это не принесет. Пусть себе бродят по Кибертрону, подбирая крохи энергона, и рассказывают о моем могуществе тем, кто еще не знает. Кроме того… - голос Мегатрона практически упал до шепота, - сбежали другие. Не ты! И крепкий манипулятор собственнически стиснул плечо автобота в красноречивом жесте: «Ты мой!». Оптимус не знал, что ответить, но Мегатрон, видимо, и не ждал ответа. Серый манипулятор снова прошелся по антенне автобота, пальцы коснулись красивых, четких губ, затем обхватили чужой затылок. Десептикон притянул красно-синего меха к себе и глубоко поцеловал в губы в своей властной манере. Лишь на секунду отстранившись, он впился в его губы вновь. Оптимус Прайм застыл, покорно ожидая, когда Мегатрону это надоест и он оставит его в покое. Им овладела легкая паника, когда повелитель сделал движение, словно собираясь прижать автобота к стене. Он все никак не мог привыкнуть, что уже давно не принадлежит себе, что он принадлежит другому. Но Мегатрон внезапно отпустил его. Несколько секунд он глядел в голубую оптику, затем без лишних слов ударил Оптимуса по лицу, заставив отступить на шаг. - Убирайся! – рявкнул Мегатрон. - Пошел прочь! Через три часа чтобы был у меня в спальном отсеке. А сейчас исчезни! Не желая злить владыку, Оптимус поспешил скрыться. Мегатрон зловеще ухмыльнулся: автобот, уходя, так и не осмелился повернуться к нему спиной.

***

Красно-синий автобот стоял в двух метрах от кресла, на котором восседал Мегатрон. Лидер десептиконов молча разглядывал своего раба, не меняя позы. Оптимуса это не удивляло: это происходило уже не в первый раз, когда его хозяин какое-то время просто смотрел на него, а потом делал знак уйти. Автобот подозревал, что начинает надоедать правителю. - Подойди, – приказ, не терпящий возражений, вывел автобота из раздумий. Оптимус уже давно изучил причуды повелителя; когда приказ отдавался таким спокойным и холодным тоном, то в такие моменты Мегатрону возражать было нельзя. Впрочем, в остальных случаях - тоже. Прайм выполнил приказ - подошел к креслу и по знаку Мегатрона опустился перед ним на колени. - Сегодня меня пытались предать, – сказал десептикон, внимательно глядя на свою «вещь». – Старскрим… впрочем, неважно… кое-кто из моих десептиконов плетет интриги против меня. Оптимус кивнул, уголки его губ невольно приподнялись, образуя легкую улыбку, которую он даже не попытался скрыть, несмотря на то, что она могла иметь для него плачевные последствия. В последнее время до него все чаще доходили слухи о мятежах в шахтах, на рудниках, даже на небольших базах. Но это было со стороны автоботов. Теперь же Мегатрона начали предавать свои… Видимо, власть вражеского лидера была не так крепка, как он хотел показать. Или же на нее было слишком много претендентов. Среди десептиконов отсутствовало доверие, и власть держалась на страхе. Такая власть не могла просуществовать долго. - Как мне наказать предателя? – десептикон спросил это безучастным голосом, однако алые окуляры, горящие неестественной яркостью, говорили об обратном. Он ждал ответа. - Ты сам виноват, Мегатрон! – твердо сказал Прайм, - если лидер не способен удержать свою империю, которую же сам незаконно захватил… Мегатрон не дал ему договорить. Когтистый манипулятор направился к лицевой пластине автобота. Прайм был уверен, что десептикон ударит его, как он это делал постоянно за малейшую дерзость со стороны своего раба. Сила удара всегда зависела от настроения повелителя и от того, насколько ему не нравилось то или иное действие Оптимуса. Широкая ладонь Мегатрона легла на фейсплейт стоявшего на коленях трансформера и с силой толкнула его назад. От толчка автобот пошатнулся, однако под пристальным взглядом владыки предпочел послушно лечь на спину. Глядя куда-то вверх, он слышал беспокойные шаги Мегатрона, ощущал, как время от времени на него падает тень десептикона. Звук от его торопливой, нервной походки доказывал, что десептикон пребывает в беспокойстве, которое он был не в силах скрыть до конца. Это длилось несколько минут, затем Оптимус почувствовал, как его пнули ногой. - Встань! Автобот послушно поднялся, уже в который раз чувствуя себя марионеткой; он внезапно поймал себя на мысли, что начинает к этому привыкать. Он спокойно глядел в пылающую желанием оптику своего хозяина. Оптимус чувствовал, что к этому серебристому тирану у него не осталось никаких чувств: ни ненависти, ни гнева, ни желания отомстить. Ничего. Казалось, он уже разучился чувствовать - ведь за последнее время он делал все только так, как ему велел Мегатрон. Оптимус опомнился, когда почувствовал, как ему что-то подносят к губам. Лидер десептиконов, одним манипулятором придерживая автобота за затылок, другим вливал ему в рот энергон. Это удивило автобота - обычно Мегатрон опасался давать Прайму все, что было связано с энергией. Однако все стало ясно, когда Оптимус разобрал, что именно ему дают. В этом напитке не было энергии, в нем было нечто другое - наркотик, от которого у автобота мгновенно помутилось в оптике. Он смутно начал ощущать, как перед окулярами все плывет, как ноги отказываются его держать. Чьи-то сильные манипуляторы подхватили его, земля под ним пошатнулась и исчезла. Его уложили на платформу, и статная серебристая фигура склонилась над автоботом. В следующее мгновение губы автобота слились с губами десептикона, которые тут же переместились на шею красно-синего трансформера. Оптимус откинул голову; под воздействием энергона он невольно отдался во власть Мегатрона, своего повелителя и владыки. Уже когда автобот почувствовал на себе тяжесть десептикона, у него мелькнула странная мысль: «Если бы я знал, что автоботы проиграют и что мне придется жить в неволе… пожелал бы я себе лучшего хозяина?»

***

Очередное окно со звоном разлетелось вдребезги, усеивая пол мелкими стеклянными осколками. Где-то недалеко происходила борьба, слышались выстрелы, крики боли и гнева. На захваченной базе царил хаос. Высокая красно-синяя фигура быстрым шагом направлялась к выходу. Манипулятор с гибкими пальцами сжимал лазерную винтовку, корпус был залит чужим энергоном. За этот день он убил уже пятерых. И был готов убивать снова, если будет на то необходимость. Автоботы атаковали базу внезапно. За какие-то несколько часов на Кибертроне вновь вспыхнула война, разгорелись сражения, ручьем хлынул свой и чужой энергон. Все так же неожиданно, как и в прошлый раз, трансформеры, некогда жившие в мире, разрушили этот мир раз и навсегда. Ни одна из сторон не желала уступать. - Даже не попрощаешься? – эти слова лидер автоботов услышал, почти достигнув выхода. Обернувшись, он увидел Мегатрона, который стоял, прислонившись к стене. Десептикон, видимо, тоже уже успел отправить кое-кого на тот свет, и пятна энергона на светлой броне выглядели особенно зловеще. На тонких губах играла хорошо знакомая автоботу ухмылка. Оптимус застыл на месте, не зная, как ответить на поставленный вопрос. У него была мысль - молча пройти мимо ненавистного ему существа, но он опасался нападения со спины. Кроме того, он чувствовал, что не в силах так сделать… слишком многое их связывало. Не дождавшись ответа, Мегатрон медленным, но твердым шагом направился к красно-синему меху. И хотя, увидев это, Оптимус внутренне напрягся, внешне он не переменил позы, лишь крепче вцепившись в оружие, позаимствованное у одного из убитых противников. - Вот так просто возьмешь и уйдешь? – повторил десептикон, - довольно неблагодарно с твоей стороны, – голос Мегатрона звучал спокойно, словно он вел разговор со старым приятелем. Оптимус продолжал молчать, внимательно наблюдая за реакцией десептикона. Увидев, что алая оптика вспыхнула гневом и раздражением, он невольно улыбнулся: автобот давно понял, что гордый десептикон больше всего не любит, когда его игнорируют, и бывший пленник готов был сыграть на этом. Они все так же молча стояли друг напротив друга, словно два противоположных начала, два мира, кинувших друг другу вызов, – автобот и десептикон. - Мы ведь с тобой теперь связаны… и не только морально, – словно прочитав чужие мысли, бывший правитель Кибертрона не желал уступать. Ухмылка на его лице стала шире. - Ты можешь ненавидеть меня, можешь презирать, но ты никогда меня не забудешь… и никогда не избавишься. - Ты прав, - наконец ответил Оптимус, - я навсегда запомню… - Запомни это!!! – внезапно рявкнул Мегатрон. Когтистые пальцы молниеносно обхватили чужой подбородок, и десептикон, сильным рывком притянув к себе автобота, впился в его губы страстным, собственническим поцелуем. Представитель алого знака забился в чужих манипуляторах, стараясь вырваться из сильной хватки, но это было не так-то просто. Мегатрон, крепко вцепившись в красно-синего трансформера, глубоко целовал его, наслаждаясь этими мгновениями и не обращая внимания на судорожные движения Прайма. Десептикон знал, что этот красивый и гордый автобот больше ему не принадлежит, что стоит только ослабить хватку, как этот самый трансформер исчезнет, растворится, словно тень. Десептикону хотелось оттянуть этот момент. - Отпусти… - задыхаясь, потребовал автобот, прежде чем Мегатрон вновь закрыл ему рот поцелуем. - Я сам решу, когда тебя отпустить, - страстно прошептал десептикон. – Ты мой! И неважно, на чьей стороне победа. Для нас это не играет никакой роли. Невероятным усилием Оптимусу удалось высвободить правый манипулятор, в котором он сжимал оружие, и спустя секунду к груди серебристого меха прижалось дуло лазерной пушки. - Нет, - твердо сказал автобот, словно бы отвечая на незаданный вопрос. Голубая оптика мрачно смотрела на того, кто и сейчас считал автобота своей собственностью. Оптимус испытывал желание доказать десептикону, что это не так. Или же… доказать самому себе, поверить, что он снова свободен. - Ты не выстрелишь, – сказал Мегатрон. - Поспорим? – хмыкнул автобот и нажал на курок.

***

Окуляры десептикона, вспыхнув, медленно возвращали себе свой обычный завораживающе-алый цвет. Мегатрон с трудом приподнялся и сел, оглядываясь вокруг себя. Красно-синего трансформера, как и следовало ожидать, рядом не было, а его слуховые датчики улавливали лишь тишину, пустую и гнетущую. Десептикон понял, что автоботы, освободив всех пленников на базе и отобрав весь возможный энергон, отступили на какое–то время. Битва закончилась, но война лишь началась. Снова! Взгляд десептикона упал на пробоину чуть пониже груди. Рана была довольно опасной, но далеко не смертельной - лидер даже чувствовал себя в состоянии собственными силами добраться до ремблока. Но он не спешил с этим. Его задумчивые красные окуляры неотрывно следили за аркой, в которой исчез автобот… Он знал, что они еще встретятся. Оптимус Прайм – новый лидер автоботов - наверняка приложит все усилия, чтобы одержать победу над десептиконами, в частности, над одним. Это будет их личная война, и знать об этом будут лишь они вдвоем. Губы Мегатрона растянулись в обыкновенной, уверенной усмешке: пусть ему так и не удалось сломить и подчинить своей воле Искру этого строптивца, но это всегда можно исправить с лихвой. У них еще все впереди, и, похоже, вместе с захватом Вселенной у лидера десептиконов появилась еще одна цель…

***

Звездный свет холодной кибертронской ночи мягко скользнул по прямой фигуре высокого трансформера, по ровным, сильным плечам, тонкой талии, длинным стройным ногам. Этот свет разгонял тьму, накрывшую родную планету красно-синего трансформера. Но тьма окружала не только Кибертрон, она царила и в Искре автобота… Острая боль и воспоминания о недалеком прошлом не давали покоя. И он вынужден был нести эту боль в себе, вынужден был принять на себя боль других, как это делали до него, как это делал предыдущий лидер. Вокруг царила тишина, но автобот понимал, что это ненадолго. Оптимус Прайм – нынешний лидер автоботов и последний потомок Праймов - знал, что это не конец. Все события последнего времени: приход к власти десептиконов, порабощение автоботов и смерть его наставника – все это застряло глубоко внутри его Искры ядовитой колючкой, и пока он был неспособен ее вытащить. Но была и другая причина для яда – личная месть. Оптимус поднес манипулятор к лицу, пальцами касаясь приоткрытых губ, на которых до сих пор горел поцелуй Мегатрона, а на корпусе по-прежнему ощущались манипуляторы десептикона, такие властные и сильные… Прайм чувствовал, что изменился навсегда. Он не знал, как именно, не знал, в лучшую или худшую сторону, но он физически ощущал перемены в себе и перемены в других. Но он не хотел об этом думать, надеясь, что у него еще будет время и возможность подумать над этим. Услышав позади себя голоса и поняв, что его зовут, Оптимус повернулся и сделал шаг навстречу своим воинами и товарищам. Это был шаг в новую жизнь, шаг навстречу новым потерям и свершениям. Прайм знал, что будет дальше, хотя и не мог точно предугадать, но все же: война, новые сражения, тяжелые испытания и… встреча с Мегатроном.