Воларды Виоленты

— Поразительно, — высказался мистер Спок. Госпожа Виолента не могла оторвать глаз от ахн-вуна. Когда она снова взглянула на Спока, её глаза сияли: — Боги благословляют мой праздник! Легендарный ахн-вун, оружие лесных элво! Но замки́? Простые замки́? — Прочный ремень и пара утяжелений на концах — ahn'woon прост. У меня было мало времени, и я сделал его из того, что нашёл. — Это я подарил элво замки, — послышался голос из толпы, — элво сделал ахн-вун из моих замков! Тонкая работа, замки в виде морд воларов, заказывайте мои особенные замки! — Не хвались, Янс, что за ахн-вун без ремня! И это я просто так, почти даром, отдал ему отличный ремень! Все знают, у кого кожи лучшей выделки! — Любопытно, — заметил доктор, — что этот тип имеет в виду. — Что у него превосходные кожи, эрд, — пояснил Редегаар. — Да нет, я про «почти даром». Знаю я эти «почти»… Не удивлюсь, если Спок подписался отбатрачить месяц-два… Горный лорд беззвучно рассмеялся. — Итак, вам знаком ahn'woon, — тяжёлым голосом сказал Спок. — Я хотел бы узнать больше о ваших элво. — Что ж, ты видел, где искать, — заметила Виолента, — я привела тебя в лучшее хранилище записей на все ведомые земли! — Я был несколько ограничен в движениях. — Да! — охотно согласилась ведьма. — А ты как хотел? Она шагнула к нему так близко, что коснулась бёдрами ахн-вуна, и подняла смелое скуластое лицо: — В сетру хранилище станет твоим. Всё будет твоим, что ты пожелаешь! — Мне не нужно всё, T'Sai, — сказал ей Спок, нависая над ней, как утром, но теперь угрозы не чувствовалось, наоборот — казалось, что он склонил перед ней голову. — Верни мне мою женщину, Виолента! Сейчас, просто так, без всяких условий. И он был так убедителен в эту минуту, что я вдруг поверил — Виолента сделает это! Выпустит из камня бедную мисс Ухуру. Прямо тут. Просто так. Госпожа растерялась, её глаза снова забегали. Не то чтобы она смотрела то на толпу, то на него, нет. В ней происходила борьба, и вся она отражалась у неё на лице. Видно было, как ей хочется сделать это, уступить ему — и как всё в ней противится этому! — Верни, — шепнул Спок, и в толпе тихо сказали: — Вернёт! — Не вернёт… — А ты идти не хотел, — добавил женский голос, — гляди! О, что творится… — Да замолчите же, бесстыдники! — простонала Сванта, и доктор Маккой пробормотал: — А вот и греческий хор. — Да нет же, с ума ты сошёл?! — воскликнула Виолента, отпрыгивая от Спока. — Или думаешь, что я́ сошла с ума? Отдать тебе твою девчонку! Просто так!! Да с какой стати?! — Потому что ты можешь сделать это, — ответил он. Но Виоленту уже понесло. Устояв в минуту слабости, теперь она злилась из-за своего колебания, и Редегаар разочарованно откинулся на спинку кресла. — Ещё и отпустить вас, быть может? — издевательски спросила она, начиная прохаживаться туда-сюда перед строем наездников. — Так нет же! Уговор в силе! Ты полетишь и выиграешь для неё жизнь в обличии эрды! Разве этого мало! Разве я не добра?! Ты проиграешь Гонку, но выиграешь её жизнь, и она будет трудиться, как все, с прилежанием и благодарностью! — Я выиграю Гонку и выиграю её жизнь свободной женщины. И свою свободную жизнь. — Никогда! — сказала Виолента. — Все слышат? Никогда! Я позволяю тебе участвовать, потому что таков мой каприз. Ты собираешься выиграть Гонку? У Привадо, лучшего наездника на все ведомые земли? На воларе, которого у тебя нет! — Ты обещала дать волара. — Конечно, я дам тебе волара, — Виолента в этот момент ярости и могущества была ослепительна! Волосы у неё давно выбились из причёски, и отдельные пряди развевались на ветру и падали на лицо. Она не обращала на них внимания, маршировала перед наездниками, маленькая, красивая и злая, и все глаза были устремлены на неё. — Какой же ты наездник без волара? Уговор есть уговор. Надень свои цвета, анаграсаар! Установим, наконец, Порядок. А твоя эрда пусть подождёт! Она зажала алый камешек в кулачок и энергично встряхнула его. Для неё это был просто камешек, кулон, безделушка, она не видела в нём живую измученную душу, а мистер Спок всё это время был лишь немного тут и постоянно там, с мисс Ухурой, сидел ли он на полу библиотеки или спускался в городские мастерские… Чтó она в камне, спит или существует в одном непрекращающемся кошмаре, страшно ли ей, или Виолента не солгала, сказав, что внутри камня чувств не осталось? Может, и так. Но мистер-то Спок, наполовину человек, наполовину вулканец, по-вулкански глубоко скрывавший свои человеческие чувства, тихо клокотал все эти дни и при виде небрежного жеста Виоленты в один миг вскипел, как кофе, за которым не уследили. Одно круговое движение рукой — и ахн-вун взлетел, второе — и конец ремня захлестнул тонкую талию Виоленты, обернулся вокруг неё, и тяжёлый замóк перекинулся через натянутый ремень и повис. Спок дёрнул ахн-вун, Виоленту кинуло к вулканцу и впечатало в него. Левая рука первого офицера прижала её, а правую он отвёл назад и уронил ахн-вун на песок, приблизив к её лицу своё, с глазами, почерневшими, как две дороги в ад. Толпа шумно втянула воздух десятками ртов, но Виолента не издала ни звука, только вскинула вверх обе руки с таким видом, будто собралась взорвать мир. Редегаар вскочил и кинулся к ним, Кирк крикнул: — Спок, нет! Как там… kroykah*! Я отстранённо подумал: «Дежавю», а доктор покачал головой: — Умный, а дурачок… Ну нельзя же с ней так… только не с ней! Не знаю, сам ли Спок обуздал свой гнев, окрик ли капитана остудил его, но он отпустил Виоленту, сделал шаг назад, сложил обе руки в ta’al и соединил кончики пальцев. В таком положении, со склонённой головой, он произнёс ясным голосом: — T'nash-veh kitopila. Smoni'uh, Spohkh. Arie'mnu'uh. Arie'mnu'uh.** — То-то же, — выдохнула Виолента, опуская руки. И тогда Спок поднял глаза на алый камень и добавил своим глубоким тёплым голосом: — Smoni'uh, t'nash-veh Nyota. T'nash-veh lasha***. И, прежде чем Виолента отреагировала криком или колдовством, он поднял с песка свой табард и надел его. Поднял и ахн-вун, повесил его на плечо и встал в ряд с другими наездниками. Виолента еще несколько секунд сверлила его глазами и, скрутив свою гордость, произнесла: — Лорд Уллен покинул Гонку! Его волард не полетит. Уходи с площадки, эрд. Наездник в жёлто-зелёном табарде молча покинул строй и встал в первый ряд зрителей. Юноша-паж со штандартом Уллена, не дожидаясь приказа, опустил пику и отступил назад, в оцепление стражников. Там он тихо снял штандарт, скатал его в трубочку и спрятал за пазуху. Ничто больше не напоминало о лорде Уллене. На площадке остались восемь наездников и восемь пажей. Госпожа Виолента опустилась наконец в своё кресло, откинулась на спинку и развалилась, положив одну стопу на колено. Она сняла перчатки и принялась наблюдать, насупившись и крутя в пальцах стек. Вновь шагнули вперёд герольды, и распевные звуки рогов понеслись над площадкой. Толпа заколыхалась, общее возбуждение наэлектризовало публику. В ровном гуле звонкий голос ребёнка спросил: — А теперь они будут убивать друг друга, да? — и люди нервно рассмеялись. — Что ж, определим первую пару, — сказала госпожа. — Эрд Павел, я видела, ты прибрал знаки. Вынь из кармана любой. И я вынул оранжевую фишку. *** Знаете, как определялся Порядок? Оказывается, воларды просто дрались друг с другом, пара за парой, без всяких правил. Я это понял, когда красно-белый эрд Милиса победил оранжевого бойца лорда Борка, буквально втоптав его в песок. Ей-богу! Да клянусь! Такой вот Порядочек. И, раз такое дело, у капитана шансы сразу взлетели до небес. В схватке без правил капитан был ас, я уже говорил? Лиловый волард старого лорда Одаара очень ловко подсёк Кирка бичом, и старик довольно крякнул, ёрзая от переживаний так, что кресло скрипело. Но капитан разве стушевался? Да ни секундочки! Он просто дождался, когда лиловый подскочит, чтобы добавить ему ногами или кулаком, блокировал удар и так заехал ему ногой в живот, что беднягу отбросило, скрюченного. Тогда-то Кирку и пригодился бич. Он стянул им руки своему противнику, приволок его к креслам и поставил перед Виолентой: — Довольна ли госпожа моя? — Пожалуй, — мурлыкнула Виолента и окинула широкоплечую фигуру капитана цепким взглядом. — И во второй схватке также не разочаруй свою госпожу. Кирк поклонился и отошёл в строй. А на площадку уже выходили бойцы третьей пары: коренастый эрд с походкой вразвалочку, в чёрно-голубых цветах лорда Арибуты, и парень в жёлтом, бритый наголо. Это был боец господина Во. Первый своей походкой и полосками походил на моряка, а второй — на тибетского монаха. Дрались же они как два пьяных наусикаанина, честное слово! После того, как «морячок» ударом ноги сломал «монаху» ногу, вышли четыре эрда-стражника, убрали выбитые зубы и припорошили свежим песком кровь, а после разровняли песок брусами. Остались Привадо и Спок, и площадку подготовили к бою. Сейчас, когда они стояли друг против друга, спокойные и собранные, один с бичом, другой с ахн-вуном, кресла заскрипели подо всеми лордами, а толпа начала теснить стражников, стараясь подойти поближе. — А мне не видно! — завопил малыш. — Голову-то наклони, рыжий! — добавил мужской голос. — Звали вас сюда! — Начинайте, — приказала Виолента, и две фигуры сошлись. Вы когда-нибудь видели, как вулканцы орудуют ахн-вуном? И я не видел! Но помню из лекции по ксеноэтнографии, что это их древнее и самое опасное оружие. Кажется, ну чтó опасного в ремне с парой утяжелений? Но если бы вы видели, что творил этой штукой мистер Спок, вам бы не по себе стало, отвечаю! Вот кáк вы думаете, умел Привадо действовать бичом? Да уж не сомневайтесь! Но бич оказался против ахн-вуна бессилен. Привадо всё хорошо делал — и быстро, и метко, и непресказуемо, но, видите ли, ахн-вун моментально превращается из оборонительного оружия в наступательное, а вулканцы — они чертовски сильные, и быстрые, и владеют телом как танцоры. Мистер Спок то принимал удар бича на натянутый в руках ремень, то переводил ахн-вун во вращение и запросто вырвал таким манером бич из рук Привадо, тут же переместил руки, завращал второй конец, уцепил наездника за ногу и подтащил к себе по песку. Привадо приготовился повторить приём Кирка, я видел, что он не теряет присутствия духа, но вулканец ему не оставил ни единого шанса. Он не стал доставать лежащего Привадо, а просто вздёрнул его за опутанную ахн-вуном ногу к себе и в полёте встретил его аккуратным и точным ударом в голову. Тем поединок и закончился. Сразу сорвались с мест двое: Редегаар понёсся к своему любимцу, и доктор Маккой не отставал от него. — Хоть ты-то мне работы не добавляй! — буркнул он Споку, падая на колени возле Привадо и оттягивая ему веко. — Удар был адекватным, доктор, я всё рассчитал. — Надеюсь, ты рассчитаешь и тот миг, когда мой наездник оставит тебя далеко позади, элво, — сказал Редегаар. — Что скажешь, целитель? — Да всё в порядке, — проворчал Боунс, — вот уже и пришёл в сознание. — Поднимайся, мой Привадо! — Редегаар помог наезднику сесть, и вдруг Спок встал над ними и протянул руку. — Хороший бой, — приветливо сказал он. — Встретимся на Гонке, Привадо. Поднимайся. Привадо посидел пару секунд, с сомнением глядя на Спока, но руку принял и оказался на ногах. Толпа разразилась одобрительными возгласами. — Встретимся, элво, а как же, — ответил наездник и, слегка закладывая зигзаги, но всё же на своих ногах, вернулся в строй. — Первая смена Порядка! — крикнула Виолента. Герольды затрубили, и под этот рёв воларды перестроились. Те, кто проиграл свои схватки, отступили на два шага назад. Только бедняга в оранжевом, который ещё не мог стоять после первого боя и сидел на песке, стиснул зубы и отполз на своё новое место. — Твой господин доволен, Гоэд! — лорд Борк отсалютовал бойцу кубком. — Невозможно иметь больше мужества! Пажи со штандартами повторили манёвр волардов. Проигравшие лорды реагировали по-разному: кто-то вздохнул, кто-то налил себе бокал тёмно-фиолетового вина, кто-то сидел мрачный, оперев голову на кулак. Лорд Одаар отнёсся к поражению философски и принялся наливаться спиртным. Вскоре он уже чокался кубками с полным достоинства лордом Борком и с безутешным господином Во. Между тем Церемония продолжалась. Кирк вышел против «морячка» лорда Арибуты. Он уже видел его в деле и оценил, с какой жестокостью тот расправился с «монахом». Поэтому он начал схватку, едва Виолента подала знак, и не дал своему противнику толком развернуть бич. Кирк в два шага налетел на него и стиснул, прижал обе руки воларда к бокам, тот затрепыхался, пытаясь вырваться, но капитан его не выпустил. Он ударил его лбом в лоб с такой силой, что, казалось, черепа треснут, но капитан остался на ногах, а соперника он уложил на песок, как марионетку с оборвавшимися нитями. Эта схватка получилась самой короткой. Толпа закричала, приветствуя победителя, и Кирк повернулся лицом к Виоленте и поклонился, положив одну руку на сердце, а другую отведя в сторону, вот так… *** И Паша поднялся и с наслаждением изобразил театральный поклон капитана. — У Виоленты глаза разгорелись, правда? — спросила новенькая энсин, прижав кулачки к груди. — Наверное, — Паша уселся, пожал плечами и смущённо улыбнулся: — Я не видел, я стоял за спинкой её кресла. *** Наступила очередь мистера Спока и того бойца в красно-белом табарде, кто прыгнул на живот соперника обеими ногами. Я думал, что мистер Спок сметёт его, как Кирк — полосатого негодяя, но этот бой получился самым продолжительным. И очень красивым. Волард господина Милиса владел бичом артистически, и Спок будто наслаждался этим, предоставив и другим насладиться. А может быть, он растворял свой недавний гнев в движениях. Так или иначе, но мы увидели всё: и грациозные перемещения двух мужчин, уходящих от грозного оружия соперника, и удары бича, разворачивающегося со щелчком, как живой змей, и гудение натянутого ахн-вуна, на который Спок принимал эти удары. Мы видели моментальное превращение ахн-вуна в короткое лассо, слышали его напряжённое жужжание, но не могли уследить за концами, а боец Милиса каким-то образом настроился на них и уклонялся так успешно, что мы дышать забыли, наблюдая. Когда противники взяли паузу, разойдясь и обходя друг друга, как два тигра, счастливый Милис воскликнул: — Мой боец хорош! Твой господин доволен, эрд! — А мой-то волард искалечен! — вдруг завопил господин Во. — Как же мне горько! Как я раздосадован! Участвовать в таком великом событии! В великом!! Честь для каждого лорда! — Ох, хоро-ош, — тихо сказал Редегаар, поморщившись. — Но разве я сетую?! Не-ет, — господин Во потряс пухлым пальцем. — Я горд! Что участвую! Пусть и недолго! — Дядюшка, довольно, — скривилась Виолента. — Не отвлекай нас. — Великая устроительница! Могучая волшебница! — Проводите господина Во в его покои. — Ни капли недовольства! — крикнул господин Во и расплакался. — Только смирение и обожание! Только гордость… Виолента махнула перчаткой, и Во испарился из кресла. — Да простят меня лорды за эту непочтительность, — небрежно сказала она. — Пусть поспит. Продолжайте бой, воларды. И воларды сошлись снова. Больше Спок не оттягивал неизбежное. Пьяные вопли Во будто отрезвили вулканца, и он положил конец схватке, уже не заботясь об удовольствии зрителей. Едва бич оплёл его левую руку, Спок выпустил ахн-вун, схватил натянутый бич свободной рукой и вырвал его у эрда. Тот по инерции пробежал ещё пару шагов… прямо навстречу Споку, который схватил его за горло и уложил на песок с такой силой, что голова эрда частично зарылась в песок, а ноги взлетели вверх. Спок придавил коленом его грудь и исподлобья взглянул на Виоленту. — Отпусти! — крикнула она, поднимаясь. И непонятно спросила, обращаясь к Редегаару: — Всё ли ещё ты сомневаешься, мой благородный Редегаар? Как видишь, будет только справедливо уравнять шансы. И подала знак: — Смените Порядок! Теперь впереди остались только двое бойцов и двое пажей. Синий штандарт Виоленты и бордово-зелёный… мисс Ухуры. Эрды снова разравнивали песок перед последним поединком, и в эти несколько минут лордам принесли угощение, проигравшим волардам — питьё, а в толпе начали разносить круглые пирожки. Кирк и Спок смотрели друг на друга, повернув головы, и, знаете, мне вдруг стало страшно. Я понял, что ни один не уступит. У Спока не было другого пути, кроме победы. Кирк… капитан и в обычном состоянии не признавал, что существуют проигрышные сценарии, а теперь, когда магия бушевала и пела внутри него и аккомпанировала его духу лидера, обласкивала его несокрушимое упрямство и весёлую мальчишескую дерзость, как мог он не захотеть выиграть этот последний поединок и возглавить Гонку? И ещё… Ещё была Виолента. Когда я увидел, что и без того ярко-голубые глаза капитана только что не разбрасывают синие искры, то понял, что Кирк сейчас не помнит про мисс Ухуру. Что он видит только соперника и сделает всё, чтобы его сломить. И ни перед чем не остановится. — Ничего нельзя сделать, мой лорд? — спросил Боунс, который тоже всё примечал и понимал. — Ведь они же друзья, чёрт меня побери со всеми потрохами! Нельзя их стравливать! — Нельзя помешать госпоже Виоленте сделать так, как ей угодно, — сказал лорд Редегаар и приложился к кубку. — Я никогда не видел, чтобы она настолько вмешивалась в течение Церемонии. Впрочем, и элво к нам попадают не каждый год, — мрачно заключил он и сделал второй глоток. Мы с доктором переглянулись, и в его глазах я прочёл отражение собственной паники. — Вот сидит госпожа моя, — звонко и радостно сказал Кирк, встав на одной половине площадки. — Чего бы только я не сделал ради неё! — Победи непобедимого, — подала голос Виолента. — Возглавь Гонку, мой волард, и я буду щедра. Начинайте! — Не бывает непобедимых, госпожа моя, — сказал Кирк, раскручивая свой бич. — Действительно, — согласился Спок, беря ахн-вун в одну руку. — Так что я закопаю тебя в песок по самые острые ушки, — пообещал Кирк. — Я принимаю твои будущие извинения, Джим, — сказал Спок. — Прими и ты мои. *** — И затем знаете, что он сделал? — Паша оглядел притихших слушателей. — Ох, я знаю, знаю! — прошептала Штраубе. — Дальше было это вулканское боевое искусство. — Suus Mahna****? — спросила новенькая энсин. — Sha'mura*****, — ответил вместо Паши Хэнк Хэндорф, который тоже успел присоединиться к аудитории. — Суус Мана хороша, когда имеешь дело сразу с несколькими противниками, а тут были поединки. — Неужели он согласился обучать оперативников? — спросил Паша, но Хэнк покачал головой: — Вулканских детишек обучают с детства, когда они гибкие, как травинки, да ещё всю жизнь после упражняются. Мистер Спок показал нам несколько приёмов, но наши курсы в Академии для людей подходят больше. К тому же тут важны спарринги, а мистер Спок… ну, как бы сказать… не любит это дело. — Никто из вулканцев не любит «это дело», мы для них дурно пахнем, — беспощадно сказала энсин, которая знала о вулканцах так много. — Особенно после часа занятий в зале. Мистер Чехов, ну, дальше, дальше! *** Дальше было так: они сблизились, и Кирк попытался зацепить Спока бичом, но вышло, что просто ударил по голени. Привадо фыркнул, он почему-то сразу невзлюбил капитана. Тогда Кирк бросил бесполезную штуку, и Спок тут же откинул в сторону ахн-вун. А затем, Хэнк не даст соврать, капитан попытался сойтись и провести приём, но мистер Спок стал ускользать, и сам не бил, и Кирку не давал возможности. — Да что это за бой-то! — возмутился лорд Милис после пяти минут таких танцев, но Редегаар сказал ему: — Тихо, брат мой, ты смотри и наслаждайся, наслаждайся… И затем произошло неизбежное, мистер Спок улучил момент и провёл нервный захват. Он уложил капитана на песок, бережно придержав под лопатками. Кирк будто уснул и открыл глаза только через несколько минут. — Ну ладно, — проворчал Боунс. — По крайней мере, целы. Это всё, господин? Схваток больше не будет? Мне пойти бы, у меня два волара на диете, надо проследить. — Никто не уйдёт, эрд, пока госпожа не объявит Церемонию завершённой. Стой смирно. Что-то испортило настроение Редегаара, какая-то мысль точила его. Я глядел то на его понурую макушку, то на Виоленту и ждал неприятностей. Конечно, могло быть и так, что Редегаар просто дико ревновал Виоленту к Споку, но что-то мне подсказывало: дело не в этом. Есть что-то ещё. Мистер Спок остался теперь на площадке в одиночестве. Ахн-вун он подобрал и снова обмотал вокруг торса. Паж с его штандартом застыл впереди остальных пажей. Толпа чего-то ждала, и мы с Боунсом переглянулись и в недоумении пожали плечами: не знали ни тот, ни другой. Ведь мы впервые присутствовали на Церемонии. А оказалось, что предстояла самая красивая часть: из загона вывели одного за другим восемь воларов, которым предстояло участвовать в Гонке. Воларды приосанились, и даже ушибленный эрд лорда Борка поднялся, и лицо его посветлело. Толпа благоговейно наблюдала, как грумы вели драконов, крупных, молодых, с мощной грудью, с обширными крыльями, с высокими гребнями, с яркими яростными глазами. Самым первым шёл серый горный волар Бéрген, победитель семи предыдущих Гонок. Паж с красным штандартом Редегаара сопровождал его. За Бергеном вели красновато-рыжего песчаного дракона, и гордо шёл паж с синим штандартом. Кирк, уже пришедший в себя, смотрел во все глаза на предназначенного ему дракона, и весь светился. — Это мне, госпожа моя? — не веря, спросил он и застенчиво улыбнулся, а когда капитан так улыбается, кажется, что второе солнце взошло… ну, или зажгли дополнительную лампу. И Виолента не удержалась от ответной улыбки: — Ты храбро сражался, мой старший наездник. За это я даю тебе Бизарру, и она хороша! Кто знает, возможно, она понесёт на себе победителя. Перед нами прошли волары и пажи всех лордов-участников, даже лесной Юрг покойного Уллена. Порядок, определившийся на Церемонии, соблюдался строго… за одним важным исключением. Мистер Спок, кто должен был возглавить парад или, по меньшей мере, идти за Привадо, победителем прошлых лет, так и стоял неприкаянный. Впрочем, ничто в нём не выдавало растерянности. Он стоял, заложив руки за спину и широко расставив ноги, и вид у него был такой, словно он готов простоять так несколько дней без усталости. *** — Между нами говоря, так оно и есть, — вставил Кекс. — Вот однажды стою я на дежурстве в десанте… — Мистер Хэндорф! — завопило сразу несколько голосов, и Хэнк приподнял руки, ухмыляясь: — Ладно, ладно, потом расскажу. *** …И когда парад воларов завершился и все они встали рядом со своими наездниками, я ждал, что Юрга подведут к Споку, и успел подумать: надо же, как хорошо всё складывается… Но поспешил. — Уведите Юрга! — сказала Виолента, и грум, поклонившись, повёл волара в загон. — Но отчего же не дать Юрга анаграсаару?! — вдруг всем корпусом повернулся к Виоленте Редегаар, и я понял, что его точило. Это ведь он подал госпоже мысль втянуть Спока в Гонку, где тот мог погибнуть, и теперь его совесть требовала по меньшей мере обеспечить вулканца хорошим зверем. — Не будь слабым, мой храбрый лорд, — сказала Виолента. — Всё уже решено, и я не отступлюсь. — О чём она? — едва слышно спросил у меня Боунс, но я ничего не знал. Мы все чувствовали, что происходит что-то странное, толпа затаила дыхание, даже шумный ребёнок молчал. И в этой тишине Виолента произнесла: — Я выполняю свои обещания, элво. Я обещала тебе волара. Вот твой волар. И из загона вывели восьмого дракона. Редегаар открыл было рот, но покачал головой и молча сгорбился в своём кресле. Восьмой дракон когда-то тоже был сильным и быстрым. Наверное. С тех пор прошло лет триста, потому что по нему видно было, насколько он стар. Пятна на нём почти выцвели, и волар стал цвета камня. Даже шипы гребня потускнели и, необычно высокие, отросшие за долгие годы, заваливались на сторону. У молодых воларов гребень торчал строго вверх… А лапы! Некрасивые наросты изуродовали когти волара, и они потеряли остроту и безупречную форму. Лапы искривились и ступали нерешительно, а крылья и хвост жалко волочились по песку. Я не удивился бы, если бы пасть его оказалась беззубой. Но нет, он открыл её, и зубов было много, но жёлтых, не тех белоснежных кинжалов, которыми оскаливались остальные волары. Старик попытался пыхнуть дымом, но подавился и закашлялся. В толпе тихо засмеялись, и Виолента не сказала ни слова, только усмехнулась уголком рта. Волар потряс головой, не открывая глаз, и кто-то крикнул: — Да он спит на ходу! — и публика разразилась диким хохотом с полной свободой. Только наездники не смеялись, а переглядывались и роптали, пока Кирк не сказал: — Это ошибка, что вы, не видите? Грум привёл не того волара… — Да уж куда там, — сказал мрачный Боунс. — Она это нарочно сделала, правда, господин мой? Уж дедушку бы не трогала… — Помолчи, — буркнул Редегаар, чьё настроение падало на глазах. — Это ошибка, — крикнул Кирк. — Он же старый… — Это ты — ошибка, — сказал ему Привадо и распустил бич. — Ну? — сказал Кирк, и его глаза нехорошо сузились. — И что ты сделаешь, неудачник? Проиграл схватку, а теперь вздумал кулаками помахать? — Моя-то схватка впереди, и уж её я не проиграю, — сказал Привадо. — А ты, наглый чужак, бича не державший, на что ты надеешься? — Я тебе после расскажу, — пообещал Кирк. — Когда оставлю тебя далеко позади и выиграю Гонку на своей рыжей красотке! А ты, похоже, надеешься на то, что Споку достался никуда не годный старичок, которого Гонка и угробит! — Мне не нужна фора! — воскликнул задетый Привадо. — Видят боги, я хочу честного состязания! Пусть госпожа Виолента даст элво лучшего волара, и вы увидите! — Не увидим, — ведьма поднялась, и смех умолк. — Это и есть лучший волар для анаграсаара. Понятно? Он полетит либо на нём, либо не полетит вообще. Не ворчать, воларды! Не смейте мне тут выказывать недовольство! Ничего с этим воларом не сделается! Ещё не поздно отказаться, анаграсаар, — предложила Виолента. — Я не назову тебя трусом, ты хорошо сражался. Теперь этот волар до самой Гонки твой. — Благодарю, госпожа Виолента, — подал голос Спок, и старик-дракон поднял голову, выпустил из ноздрей два облачка дыма и впервые открыл глаза. Белые глаза. Бедолага был полностью слеп. * Стой! (вулк.). ** Моя цель. Жди, Спок. Управляй эмоциями. Управляй (вулк.). *** Жди, моя Нийота. Мой драгоценный камень (вулк.). **** Suus mahna — одна из форм древних боевых искусств Вулкана. В сценарии фильма Star Trek AOS Спок должен был использовать Suus Mahna, чтобы победить ромуланский экипаж «Нарады», но в конечном итоге единоборства заменили перестрелкой. Но это сохранилось в новеллизации фильма, когда, наблюдая, как Спок победил пятерых ромуланцев, нейтрализовав сначала сильнейшего, затем второго по силе и так далее, Кирк удивляется, что Спок даже борется логически. ***** Sha'mura — древнее боевое искусство вулканцев, которое практикует, например, Т'Пол в сериале «Энтерпрайз».