Воларды Виоленты

До вечера мы прощались и раздавали инструкции. Казалось, что и Боунс, и Кирк, и даже Хэнк настолько вросли в жизнь Замка, что никак не могут выдрать корни. То один, то другой вспоминал ещё что-нибудь важное, и всё начиналось сначала. Пока они консультировали Сванту, Эбогена, Торрена и Гоэда, принимающего больницу и драконий детский сад, мистер Спок отошёл от них, и я двинулся за ним. Мисс Ухура была уже транспортирована на звездолёт и погружена в целительный сон без сновидений. Все колонисты тоже без сожаления расстались с Марком. Не знаю, зачем я пошёл за ним. Я видел, что мистер Спок поднялся к тому месту, где возвышалась когда-то южная башня, и уставился на разбитую при падении кираро. — Инструмент надо починить, вы согласны, лейтенант? — спросил он, не оборачиваясь. — Да, коммандер, — согласился я. Немного опасался, что мистер Спок спросит про библиотеку, плакал тогда мой сюрприз! Но, думаю, он и сам всё понял, не обнаружив на кучах щебня ни одного свитка. — Коммандер, а что, если мы поднимемся ненадолго и воспользуемся репликаторами? — Вы хотите сделать кому-нибудь подарок? — посмотрел на меня мистер Спок. — И даже не одному человеку, коммандер! — горячо уверил я. — Только мне нужно кое-что взять для репликации. Вы отправляйтесь, я предупрежу капитана. Конечно, Испепелина грохнула драгоценную бутылку! Но я не в силах был сердиться на неё из-за такого пустяка. Главное, что она играла с Пофигасом. Сколько раз малыш пытался обратить на себя её внимание, всё было без толку. Но стоило одному лесному дракону прикрыть его ночью крылом, и Испепелину как подменили. Когда я подбежал к Волариуму, размышляя, как бы половчее отнять у неё эль, они с Пофигасом как раз катали несчастную бутылку и на моих глазах разбили её о камень. — Ну, туда ей и дорога, — хмыкнул доктор, а я подумал: «Как бы не так!» И набрал полную миску пропитанной элем почвы. Теперь у меня было много срочной работы с репликатором, и я транспортировался на спасательный корабль. Ну, про то, как я дарил Сулу косточки луквы, а Скотти — бутылку эля, можно не рассказывать. Что сказала Сванта, когда обнаружила в своём погребе сто реплицированных бутылок эля и записку, я никогда не узнал. В записке мы с Хэнком написали: «Запри это хорошенько! Мы тебя любим! Хэнк и Павел. PS. Бабушка, ты мне пообещала лечить пальцы! Не забудь подмор!)». Записку нам помогла написать госпожа Имма, когда я пришёл к ней за свитками про колонию вулканцев на Марке. — Ничего не понятно, — сказала почтенная дама, — но ради су-лорда буду молчать о том, что вы, похоже, нашли медовый эль. — Не нашли, а сделали копию, госпожа Имма, — сказал Хэнк. — И эти свитки мы вам вернём в библиотеку. — Да уж верните, — сурово сказала она. — Каждый свиток в единственном экземпляре! — И ещё мне нужен один ларик из казны, — заикнулся я, но Имма отрезала: — Казна Совета неприкосновенна! А ларик я тебе свой подарю. На память, милый су-лорд. Просверли в нём дырочку и носи на удачу. Я фартовая. Вы спрóсите, зачем мне понадобилось реплицировать ларики? А чтобы выкупить мистера Спока из рабства у Янса и того мастера, который дал ему ремень для ахн-вуна. — Сколько лариков мистер Спок может быть должен за два замка и кожаный ремень, как вы думаете, госпожа Имма? — Двум самым скаредным мастерам в городе? — призадумалась она. — Не больше пятидесяти, но достойно элво будет заплатить по сотне каждому, раз уж вам это так легко. Я никому не скажу, — засмеялась мама Имма. — Вы прелесть, — сказал я с чувством. — Идите уже, — махнула она на выход из святилища. — Вечером жду свитки! *** Кажется, попрощаться с нами пришли все жители города. Тут были и главы Гильдий, и пажи со штандартами, и мы обрадовались, увидев белый штандарт без рисунка, принадлежащий Гильдии Чистильщиков. Всё было так благостно, что у меня появилось странное чувство. Не то чтобы дурное предчувствие, но ощущение чего-то незавершённого. Я посмотрел на Кирка, на Боунса, и доктор прошептал: — Знаете, парни, я ожидаю какую-нибудь каверзу. — Может, магия к Виоленте вернулась? — тихо предположил капитан. — Невозможно, — вполголоса ответил ему мистер Спок. — Ты почему так уверен? — Магия к людям не вернётся больше никогда. — Это тебе О’Таурик сказал? — Его не так зовут, — ответил мистер Спок, и доктор нервно спросил: — А как, чёрт бы тебя подрал? Не Фианур же, чёрт возьми! Но Спок ничего не ответил, и доктор переглянулся с Кирком: — Я так и знал, что ничего ещё не закончилось. Тут из больницы появился О’Таурик. Он прошёл к краю скалы, чтобы его всем было видно, и я даже не удивился, когда обнаружил, что глаза у него больше не слепые. И весь он больше не выглядел таким уж дряхлым стариком. — Я так и знал, — повторил доктор. О’Таурик посмотрел на благоговейно молчащую толпу, и в голове у каждого эрда зазвучал его низкий и глуховатый, но ещё полный сил и жизни голос. — Ну что ж, слушайте, дети. Я отнял у людей магию воларов навсегда. Она губит вас, пробуждает в вас алчность, высокомерие и лютую жестокость. Вы затопили мир собственной гнилью, как же вы мерзки! Как сладка для вас власть губить и мучить, как вы гадки в своей жадности и ненасытности! Идите, лишённые магии, учитесь жить собственным трудом, как жили ваши предки до того дня, когда я, старый глупец, одарил вас! Вы не готовы к моему дару. Волары забирают назад свою магию и свободу. — Жёстко, — в тишине раздался голос Скотти. — Я, конечно, всего не знаю, но, ей-богу, эти вот люди не так уж и мерзки! — И учиться жить собственным трудом им не нужно, — сказал Кирк. — Тут работяги одни остались! — Наверное, он эту речь для госпожи готовил, — выступил и я. — А что госпожа удрала, может, не заметил? — Я, конечно, стар, — уязвлённо сказал Фианур, — но из ума не выжил, непочтительные чужие дети! Говоря твоим языком, доктор Маккой, до слабоумия мне ещё далеко. Мастер Янс! Ты получил от элво сто лариков за пару замкóв? Ну и не мерзок ли ты? — Сто лариков?! — выдохнула толпа. — Ох и скаредный ты, Янс! — Не скаредный я, а хозяйственный! Лучше спросите, сколько элво заплатил за ремешок! — Да вы оба отличились, что ты, что кожевенник! Нашли на ком наживаться! — Аhn'woon был хорош, — произнёс мистер Спок своим звучным голосом преподавателя. — Я испытываю к мастерам только благодарность. — И тебе я благодарен бесконечно, — обратился он к старому волару. — И я благодарен тебе, элво, — смягчился Фианур. — Я и забыл, как волар счастлив в полёте. Ты напомнил мне это, пробудил меня. Все вы, пришельцы, пробудили меня. Я одарил бы вас, чужие дети, но вам это не нужно. Нет сокровищ дороже ясного ума, умелых рук и храброго сердца, полного любви. Мне нечего вам дать, вы богаты. Разве что один пустячок… Тебе, элво. — Куда вы теперь? — спросил Кирк. — Что значит куда? — нервно повторил доктор. — Мы для кого детский сад строили? И больницу? Вы что… вы улетаете? — Он же сказал: волары возвращают себе свободу. — Немедленно, — с удовольствием сказал Фианур и выпустил в воздух струю яркого пламени. Он взмахнул крыльями и весь будто увеличился в размерах. Сейчас он казался больше Бергена и Азулы. Остальные волары вышли из загонов, из больницы, отовсюду. — Сим! — горестно крикнул Гоэд, и лесной дракончик обернулся и подбежал к нему. Гоэд упёрся лбом в драконий нос и замер. Я огляделся — все драконы подошли к своим волардам попрощаться. Затем они взмахнули крыльями и взяли курс на лес, откуда нас привели всего несколько дней назад. А казалось, что месяцы прошли. *** — Вот, собственно, и вся история, — заключил Павел. Юная энсин смотрела на него покрасневшими глазами. — Да ведь это лучше, чем под бичом! — удивился Чехов. — Они же не умерли и не пропали. Живут себе, волшебные и свободные. — А госпожа Виолента? С нею что стало? — Вот уж неинтересно! — Неужели тебе её ни чуточки не жаль?! Чехов покрутил пустой стакан и ответил: — Конечно, жаль. Еще немного расскажу. *** Мы уже взяли курс на Йорктаун. Вот вошёл я в кают-кампанию и обнаружил там мистера Спока, сложившего руки за спиной и глядящего в иллюминатор. — Как мисс Ухура, мистер Спок? — Она спит и проспит ещё долго, — ответил первый офицер. — Я уже отправил запрос на Новый Вулкан. Думаю, вулканский целитель нужен нам обоим. — Но вы вернётесь? Мы же будем служить вместе? «Энтерпрайз» починят, все выздоровеют… — Надеюсь, что именно так и случится, — согласился он. — Можно задать бестактный вопрос? Извините. Спок повернулся ко мне: — Вас интересует кираро? — Да, если честно. — Я восстановил инструмент, внёс улучшения и добавил клавишу, которая выполняет роль карты памяти. — И что же она помнит, эта клавиша? Но я уже догадывался, что услышу. — Вальс, мистер Чехов. Вальс, пробуждающий в людях самые лучшие чувства. Мой подарок Виоленте и лорду Редегаару, чтобы они танцевали под солнцем и луной и окончили свои дни вместе. Я транспортировал кираро в умкулариум лорда в его замке в горах. — Вам жаль её, мистер Спок, — сказал я. — Жаль, Павел, — просто сказал он. *** — Налейте мне ещё стаканчик, в горле пересохло, — попросил Чехов. — Ещё бы, столько врать! — засмеялись два офицера, которые не принимали участия в разговоре, но внимательно слушали, подпирая прозрачную стену кафе. — Я ни слова не наврал! — возмутился Чехов. — Всё как было выложил, вот и Хэнк подтвердит! — Вы друзья с Хэндорфом, договорились и слепили историю, чтобы девчонок клеить! — Знаете что? Лепили истории и напридумывали всяких небылиц те парни, которых мы освободили, ясно? Я потому и рассказываю, как всё было на самом деле, и ни о чём не умалчиваю, даже если стыдно! — Вы кто такие? — повернулся к ним Хэндорф. — Да мы-то ваши сослуживцы теперь! Ну, Чехов, ты и сказочник, ну и трепло! Говоришь, камнем был? Кубком был? — Хорошо сочиняет, — поддержал второй новичок. — Ну и как оно, быть камнем? — Страшно, — ответил бледный Чехов, поднимаясь. — Когда мне было страшно, я повторял таблицу значений функции Лапласа. — До какого аргумента вы добрались, мистер Чехов? — спросил ещё один офицер, войдя в кафе. — 3.74, мистер Спок, — ответил Павел, сразу успокаиваясь. — Вы могли бы выйти со мной из кафе? — спросил тот и, не дожидаясь ответа, вышел в просторный зал. — Какой конфуз, — ухмыльнулся один новичок, следуя за ним. — Кажется, сейчас мы узнаем правду! — поддержал второй. — А я вам верю, мистер Чехов! — сказала энсин. — И правильно делаете, мисс! — прогудел Хэндорф, галантно предлагая ей руку. — Идём? Кафе опустело. — Правильно ли я понял, мистер Чехов, — ясным голосом спросил мистер Спок, — что у части аудитории возникли сомнения в вашей честности? — Разве что у небольшой части, — улыбнулся Павел. — Возможно, я развею все сомнения, вернув вам свой долг, мистер Чехов. — Вы мне ничего не должны, — удивился Павел. — Уверяю вас, что должен. К счастью, есть элегантный способ поставить все точки над «и». Вы единственный не летали на воларе, не так ли? Даже мисс Пуласки прилетела в Замок во втором седле. И мистеру Хэндорфу, насколько я помню, Гоэд однажды позволил прокатиться на Симе. — Достаточно! — побледнев, сказал недоверчивый офицер. — Я скажу, когда достаточно, — резко ответил мистер Спок. — Вы новобранцы «Энтерпрайз»? Вы не будете служить с нами, если не принесёте извинения мистеру Чехову и мистеру Хэндорфу за то, что бестактно усомнились в их словах. Мистер Чехов, я жду ответа. — Ну вот как-то не довелось, — ответил Паша, не понимая, к чему эти расспросы. — Вы помните некий пустячок, упомянутый Фиануром, когда мы прощались? — Ну да, что-то такое… — У вас было достаточно такта, чтобы не спрашивать. Я могу превратиться в дракона один раз, чтобы вернуть долг чести другу. Вы хотите полетать, Павел? Чехов поднял глаза. Они были такими огромными и счастливыми, что Хэнк взял его за локти и подвинул вперёд, к мистеру Споку. — Давай, Чехов! Не тормози! — Постарайтесь удержаться, мистер Чехов. Седло не предусмотрено. И в следующую секунду на месте мистера Спока стоял тёмно-зелёный дракон с жёлтыми глазами и тёмно-серыми крыльями. Он приподнял переднюю лапу с устрашающими когтями, и Чехов легко вскарабкался на узкую драконью спину. — Я устроился, — крикнул он, обнимая дракона за шею, и с обеих сторон развернулись огромные крылья, дракон оттолкнулся и взлетел к потолку. И хотя держаться было непросто, и ветер хлестал его по глазам, Павел выбрал момент, когда дракон полетел ровно, и выпрямился. Всего несколько минут длился этот полёт, но Чехов успел раскинуть руки и закричать голосом, полным восторга: — Я ле-чу! Я ле-чу-у-у!!!

Конец