Круги на воде

«...так пускай наступает холодным рассветом на нас новый день»

Александр не был тем, кто стал бы заплетать ей косы. Путаясь пальцами, но добиваясь идеальности, ведь он не признавал полумер ни в совершаемых действиях, ни в чувствах; не стал бы лежать с ней во влажной траве, смотря на небо — бесконечно-голубое, захватывающее и выбивающее дух одним ударом. Совсем как выцветающая сталью чернота в его глазах. Александр не стал бы переплетать с ней пальцы и прижиматься губами к выпирающим костяшкам. Александр едва ли отозвался бы на ласковое, слишком личное «Саша», выдохнутое в шею со спины, как если бы Алина пролезла руками ему под одежду, под кожу — в саму суть её проклятой вечности. Только бы замер, словно Алина поцеловала его шрамы, как припадают губами к святыням. Он не стал бы. Не стал. Но превратился в её главный грех, в страшнейную тайну — искомым в темноте силуэтом, жаждой и помешательством. Алина улыбается детям, улыбается Малу, ощущая, как остатки света в ней меркнут осознанием потери чего-то важного, оторванного от сердца. Александр не стал бы утирать её слёзы и не улыбался мягко первым появляющимся морщинкам. Алина повторяет себе из раза в раз, безуспешно ища знакомый мрак в родных глазах и неосознанно выглядывая в каждом прохожем выученные черты. Александр не стал бы её счастьем. Она никогда не сможет признать иного, ведь тогда пустота за рёбрами иссушит и выжрет, оставит пустую оболочку, лишённую света; отвергнутую тьмой. Изгнанную обеими мирами, лишённую части себя. Александр не стал бы её спасением. Только Алина не хотела спасаться.