Девушка из моих кошмаров

Не люблю я главы, основанные на чувствах, ибо... не моё это, так что сразу прошу прощения. Писала под песню The Fray - Never say Never. _________________________________________ Я остановился всего в нескольких сантиметрах от тусклой и ничем не примечательной двери. Для других она не примечательна, а я прекрасно знал, кто здесь живёт. И вот, это паршивое чувство, когда уже ухватился пальцами за стальную ручку, а сердце внутри так и громыхает, готовясь выпрыгнуть наружу. Я что, струсил?.. Нет, не может быть. Я ничего никогда не боюсь, разве что посмотреть в её разочарованные глаза. Я уже буквально вижу её каменное, равнодушное лицо, помрачневший взор и жалкие остатки, некогда бывшие улыбкой. А также замечу, как она странно теребит пальцами, по привычке трогает то место, где недавно сверкало на свету моё колечко… Вот я дурак! Ну зачем, зачем я передарил кольцо? Но ведь оно подошло…Это же не может быть совпадением… И Маришка… Господи, мой мозг сейчас взорвётся от такого обилия мыслей! Резникова что, изменилась? Она стала какой-то другой. Более чуткой, более… Очнись Фэш! Стервой была, стервой и осталась, и вообще… Мда, и пока все эти достаточно странные мысли крутились в моей голове, я всё-таки продолжал нервно сжимать холодную ручку двери, как последняя тряпка. И всё же я смог. Несколько робко я постучал. Казалось, кто-то напряжённо шастал по квартире, но, услышав глухие звуки по ту сторону двери, этот «кто-то» остановился. Я затаил дыхание и мог поклясться, что так и видел, как Василиса медленно приближается к двери, сильно сжавши в руках прядь медных волос и нервно покусывая губу. - Василиса, это Фэш, - как-то хрипловато вышло у меня, - Ты не откроешь? Кажется, ухмыльнулась. Послышался какой-то странный скрежет. Ага, ясно. На второй замок закрылась, дабы дверь я не выбил? Думаешь, меня остановят замки? И при чём я прекрасно понимаю, что она читает мои мысли. Но ведь она не отвечает… - Нам нужно поговорить. – уже более твёрже сказал я и услышал, как Василиса наигранно топает ногами, будто уходит из комнаты, - Между мной и Маришкой ничего нет и не было! – быстро выпалил я, плотно прислонившись к двери, чтобы она расслышала каждое слово. Опять послышался горький смешок. Кажется, Василиса аккуратно присела на пороге, потому что я буквально мог ощутить её горячее дыхание. - Я знаю, знаю, - внятно пролепетал я, тоже как-то нелепо скатился по двери и сел на грязный пол, - Ты не веришь мне. Я всё понимаю, но… Ты ведь даже не выслушала меня. Молчание. Это она типа соглашается? Мол, говори уж. Ну что ж… - Я не целовал её, честно, - искренне произнёс я, - Она сама вцепилась в меня и начала грызть мне лицо! Мне казалось, что она улыбается. И мне, наивному, казалось, что мои раскаяния действуют. - И поэтому…я…она…в общем… - что за чепуху я несу? – Я выиграл сегодня, если что. И хотел спасибо сказать. Ни звука. Я вновь плотно приложил ладонь к прохладной двери. Вроде бы, сидит. Вроде бы, слушает. Но кто её знает? - Я прошёл в сборную. – мужественно продолжал я, но совсем не хвалился, - И всё благодаря тебе. Я не знаю, смог бы я… В общем, мы через несколько дней отправляемся в Ригу. И… Я запнулся. Вроде бы я так был счастлив, и вкус победы буквально опьянял меня, но на душе было ужасно, ведь она не радуется за меня. - И я бы очень хотел, чтобы ты отправилась со мной, - наконец выговорил я и привстал, - Ну так что? И именно в этот момент холод пробежался по всему моему тело, заставляя неизбежно содрогнуться. Именно в эту минуту, я понял, что никого не было за дверью, и я, как какой-то ненормальный, болтал сам с собой. Именно тогда я понял, что излил всю эту тираду впустую. Ведь даже если бы она была, она не открыла двери. - Прости меня… - тихо прошептал я, слегка коснувшись запотевшим лбом двери. Но я был не прав. Василиса всё это время действительно мирно сидела около двери. Её всегда алые щёки сегодня были очень бледны, глаза распухли от горьких слёз. Все слова мои она воспринимала молча, но естественно дрожа и как-то странно цепляясь за сердце. Она не верила мне, но потом, что-то почувствовав, тоже резко вскочила и схватилась за ручку двери. Она готова была простить. А я себя нет, ведь принёс ей такую боль… Я не видел и не знал, что Василиса, расслышав мой тихий шёпот, сразу же отворила дверь. Лёд немного растопился внутри неё. Щёки начали розоветь, вот только… Когда огромная железная дверь с противным скрипом открылась, лестничная площадка была пуста.