После дождя

      Рукия в последнее время только и делала, что смотрела на брата. Она старалась делать это незаметно, едва скользя по нему глазами, хотя брату в любом случае было всё равно. Он как фарфоровая кукла, за которой, конечно, можно ухаживать и заботиться, но она так и останется неподвижной.       После смерти Хисаны, тремя днями ранее, у брата начались депрессия и апатия. Рукия помнила, пускай и смутно, как он плакал в своём кабинете, закрывшись на замок. Она хотела разделить с ним горе, ведь это была и её потеря: потеря сестры, которая когда-то забрала её к себе и воспитывала, как могла. Но Бьякуя так и не отворил дверь.       Когда он вышел утром, Рукия испугалась его болезненной бледности и синяков под глазами и опрометчиво предложила ему пойти поспать, но ответа не последовало. Бьякуя заторможенно кивнул, и на этом всё.       Рукия опасалась, что у брата случится обморок, и старалась не отходить от него ни на шаг. За это время она смогла осознать, что у её брата хрупкая и душевная натура, которая скрыта под маской безразличия и холодности. Даже сейчас он пытался спрятать чувства, но маска постоянно давала трещину, и теперь каждый жалел главу клана Кучики, желая ему успокоения.       Рукия болезненно переживала смерть сестры. Однажды Хисана призналась, что хотела её оставить, но потом передумала и забрала с собой. Бьякуя не был против и принял малышку в семью. От осознания того, что от неё не отреклись, что брат принял её и заботился вместе с Хисаной, ей становилось легче, и она всю любовь отдавала Бьякуи. С Хисаной же, хоть она её тоже любила, Рукия держалась отстранённо и холодно, потому что сестра казалась ей чем-то необыкновенным и недосягаемым.       Хисана действительно была как жена аристократа: сдержанная, спокойная, и Рукия, которая не могла достичь такого уровня, вела себя с ней осторожно и почтительно. С братом всё оказалась по-другому. Увидев, что его терзает то же горе, что и её саму, девушка поняла: у них много общего, есть то, что связывает их вместе. С сестрой таких точек соприкосновений не было. Да, они росли вместе, да, они связаны кровно, но этого оказалось для неё недостаточно. И теперь, глядя на брата, потерявшегося и уставшего, Рукия испытывала тоскливую и ранимую нежность.       Девушка сидела, поджав ноги и обдумывая, что ей делать дальше. Действовать нужно было быстро и без промедления, но на ум ничего не приходило, она просто не понимала, как правильно поступить. Рукия не отходила ни на шаг от брата, но от этой поддержки Бьякуи было ни тепло ни холодно. Она была на грани отчаяния.       Но тут её внезапно прошибла мысль, стремительная и мгновенная, такая, от которой по телу пробежала тёплая дрожь.       — Ичиго… — казалось, что в это имя она вложила всё то, что испытывала когда-то с ним рядом. Ведь когда-то в его мире она была потеряшкой, и именно он помог ей обрести то солнечное и жизнерадостное спокойствие, что теперь не давало ей совсем упасть духом.       Идея, что пришла ей на ум, казалась глупой и странной, но других у неё не было. Она отправит брата в тот мир, к Ичиго, чтобы тот помог ему выйти из мучительного состояния сожаления и печали. Но как об этом сказать брату? Хотя сейчас он будет на всё согласен, лишь бы она оставила его в покое. А Ичиго? Помнится, он недолюбливал Бьякуи, и эта затея уж точно не покажется ему хорошей. Но была не была.

***

      Девушка вся сжалась. Она ожидала такой реакции, но оказалась к ней не готова. Обладатель ярких волос был готов лично придушить Рукию, и она заволновалась, что его руки действительно смогут дотянуться до её шеи. При этом Ичиго вовсю высказывал своё возмущение и полное негодование:       — Я на это не подписывался! Мало того, что ты у меня на шее сидела, так теперь ещё и своего брата притащить решила. Нет и ещё раз нет!       — Ну почему? Ичиго, ты должен мне помочь! — отчаянно сказала девушка, но от её тона парень только сильнее вспылил.       — Прекрати командовать! Я ничего и никому не должен, — с этими словами он круто развернулся и пошёл вперёд, ожидая, что уговоры продолжатся, но за спиной ничего не послышалось.       Ичиго обернулся: девушка стояла с опущенной головой и если не ревела, то была очень близка к этому. Парень не переносил чужих слёз, особенно девчачьих. Тацуки никогда не плакала при нём, с другими же девчонками он не водился. Хотя, общаясь с Орихиме, он старался быть осторожным в обращении с ней: девушка была чувствительной натурой, и Ичиго приходилось всячески изощряться, чтобы не задеть её. Поэтому, глядя сейчас на Рукию, парень почувствовал себя не в своей тарелке. Смущённо подойдя к девушке, он дружеским жестом потрепал её по голове и примирительно сказал:       — Хорошо, приводи своего брата. Только у меня условие: пускай слушается меня и не ведёт себя как скотина.       Рукия победно усмехнулась. Стоило проявить артистизм, как победа оказалась в руках. Оставалось дело за малым: приволочь сюда брата.       — А он-то хоть согласен? — спросил Ичиго, недоверчиво смотря на замявшуюся девушку.       — Понимаешь, Ичиго, ему сейчас не до этого, — уклончиво ответила Рукия, стараясь не вдаваться в подробности. Но Куросаки умел быть настойчивым, когда действительно этого хотел, в итоге она кратко рассказала о трагедии и состоянии брата, не зацикливаясь на собственных чувствах и переживаниях.       — Ясно всё. Трудная меня ждёт работёнка, — уныло произнёс Ичиго и уже хотел было отказаться, но так и не решился, видя беспокойство девушки. Чёрт с ними, уж что-нибудь придумает.

***

      Таким его Ичиго видел впервые. Бьякуя стоял перед ним, и было в его лице что-то такое кукольное и почти неодушевлённое, что парень внутренне содрогнулся. Он знал о трагедии, знал о том, как чувствует себя Бьякуя, но сердце непроизвольно сжалось и сделало кульбит.       — Привет, — поздоровался он, но Бьякуя не ответил. Казалось, что его нет сейчас рядом, мыслями он был далёко отсюда, и Ичиго не стал его больше тормошить, а просто пошёл вперёд, изредка оглядываясь, чтобы проверить, идёт тот за ним или нет. Бьякуя шёл.       До дома Куросаки они дошли молча. Ичиго молился, чтобы отцу сейчас в голову не пришла мысль помериться силами, а сёстрам начать о чём-то его расспрашивать, но, судя по оставленной на столе записке, оказалось, что отец и сестры отлучились в госпиталь. Это было только к лучшему.       — Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома, — приветливо сказал Ичиго и собрался уже пройти внутрь, как увидел, что Бьякуя не двигается с места и лишь потерянно оглядывается по сторонам.       Выдохнув, Ичиго подошёл к нему и взял за руку, волоча к себе в комнату. Рука Бьякуи умещалась в его ладони, и это казалось чем-то до дрожи правильным. Они дошли до комнаты, но Ичиго не торопился уходить. Доведя Бьякую до кровати, он посадил его, а сам сел на корточки, продолжая сжимать ему руку. Ичиго срочно нужно было найти какие-то слова, сказать хоть что-то, но он просто не знал, как выразить свои чувства. Бьякуя лишь отрешённо смотрел сквозь него, словно вместо Ичиго была чёрная дыра, пустота. Осознание этого обожгло, и юноша поддался внезапному злому порыву, резко дёрнулся, целуя Бьякую в губы. Поцелуй получился смазанным и мокрым, неприятно-слюнявым. Зато теперь Бьякуя смотрел на Ичиго, испуганно и ошарашенно: так на Ичиго даже Рукия не смотрела. В глазах аристократа промелькнул звериный страх, и он попытался отпрянуть, но Ичиго лишь сильнее сжал его руку.       — Зачем… зачем ты это сделал? — сипло спросил Бьякуя: долгое молчание давало о себе знать. — Зачем?       — Не всё ли равно? — пожал плечами Ичиго, а потом ответил то, что снова заставило Бьякую вздрогнуть: — Зато теперь ты смотришь на меня, а не мимо.       С этими словами Ичиго разжал руку и встал. Он пошёл к шкафу, и Бьякуя заметил, как у него дрожат пальцы. Тем не менее, он достал две пижамы, одну из которых протянул Бьякуи.       — Переоденешься, и давай ложиться. Ты спишь со мной, — утвердительно произнёс Ичиго и, увидев красноречивый взгляд Бьякуи, неподражаемо ответил: — Ну, если хочешь, можешь, как Рукия, спать у меня в шкафу…       Переодевшись, не глядя друг на друга, оба парня заняли кровать. Бьякуя укутался в одеяло плотнее, его трясло, но он украдкой бросал взгляды на оголённую спину Куросаки, чувствуя какое-то странное желание накрыть его пледом. Переборов эти мысли, Бьякуя забылся тревожным сном.       Ему снилась Хисана, и он плакал, дрожа как осиновый лист. Он чувствовал чьи-то тёплые руки, слышал слабый шёпот, что-то похожее на колыбельную, и снова засыпал, окутанный маревом чего-то родного.       Проснулся Бьякуя с мигренью.       Попытавшись дёрнуться, он понял, что его крепко прижимают к себе, не давая высвободиться, а затем услышал бурчание:       — И чего тебе не спится? Не в школу же… — непонимающе осмотревшись, Бьякуя не успел даже осознать происходящее, как его с воплем спихнули:       — Чё-ё-ёрт! Школа! — Ичиго бегал по комнате в поисках школьных вещей, чертыхался на чём свет стоит и, кажется, не заметил, как Бьякуя тихонько сжался под одеялом и попытался снова заснуть.       Кошмар всё ещё стоял перед глазами, и он всячески пытался от него отойти. Голова продолжала идти кругом, его подташнивало.       Бьякуя почувствовал, как кто-то стягивает с него одеяло, и зажмурился. Тёплая ладонь тронула его плечо, а ласковый голос коснулся уха:       — Тебе нужно вставать. Я не хочу оставлять тебя здесь одного, не сейчас, — Бьякуя слабо дёрнулся, потянулся лицом к источнику тепла и почувствовал, как чужие губы коснулись его лба.       — Я поищу тебе что-нибудь от головы, а ты попытайся встать, — ощущение тепла пропало, и Бьякуя недовольно открыл глаза. Заметив насмешливый взгляд Куросаки, юноша поспешно буркнул что-то вроде согласия и опустил ноги на приятно-прохладный пол.       Он встал и оглядел то, что приготовил ему на выход Ичиго. Обычная майка чёрного цвета, ничем не примечательные штаны и толстовка. Волосы растрепались, и Бьякуя начал искать, чем бы их заплести. Он порыскал по комнате, но ничего не нашёл. Тогда Бьякуя осторожно вышел, подмечая, что есть ещё комнаты, и зашёл в одну из них. Комната была оформлена в розовом стиле, повсюду валялись плюшевые игрушки и нитки для вязания. Бьякуя подошёл к ящику и нашёл то, что искал. Расчесав волосы, он собрал их в хвост розовой резинкой, высвобождая некоторые пряди, которые теперь свисали на лоб.       — Тебя не учили, что в чужих вещах лазить нельзя? — Бьякуя вздрогнул и отпрянул. Ичиго стоял в дверях и хмуро косился на него, скрещивая руки в замок. Аристократу показалось, что в нём сейчас прожгут дыру, и он поспешил ответить:       — Мне просто нужна была резинка, чтобы заплести волосы, — рыжеволосый недобро ухмыльнулся, подошёл вплотную, хватая Бьякую за руку, и, притянув к себе, резко сдёрнул резинку:       — Это не твоя вещь. Будь добр, не хватай всё, что попадается на глаза, — Бьякуя почувствовал, как стыд обжигает его лицо.       Он дёрнулся, чтобы отстраниться, но Ичиго не дал ему этого сделать. Напротив, притянул к себе ещё ближе и переместил свою руку на подбородок, заставляя посмотреть на себя. От волны стыда Бьякуи хотелось плакать. Наверное, всё было так красочно написано на его лице, что Ичиго с тихим вздохом обнял его, а затем осторожно погладил по волосам.       — Прости меня. Всё хорошо. Ты просто этого не знал. Мне не стоило срываться, — Ичиго сильнее прижал его к себе и продолжил, — зная, в каком ты состоянии… Мне не следовало тебя стыдить, ты не виноват, прости.       — Ичиго… — кажется, он всё-таки заплакал, обнимая Куросаки в ответ. Бьякуи не хотелось показаться смазливой и истеричной барышней, но по-другому, видимо, не выходило.       Ичиго сам не заметил, как стал целовать лицо Бьякуи, как тот стал отвечать ему, подставляясь под эти беспорядочные поцелуи. Он был похож на кота, который недовольно хмурится, но от ласк отстраняться не спешит. Ичиго поймал себя на мысли, что ему нравится целовать его, что это так легко и вдохновляюще, но задерживаться не стоило: мало ли, сёстры или отец зайдут проведать его. Ичиго отстранился от Бьякуи и выдохнул на его лицо. Тот, в свою очередь, блаженно улыбнулся. Улыбка шла ему, освещая его лицо и делая похожим на ребёнка.       — Нам пора идти, — сказал Ичиго и отстранился от Бьякуи. Тот кивнул.       Позвонила Карин и сообщила, что они уже в школе, отец на работе, и что Юзу оставила ему завтрак. Быстро перекусив и накормив Бьякую, Ичиго ринулся вместе с ним под руку из дома.       На пути к школе ему встретилась Орихиме. Девушка была одна, без Тацуки, и радостно махала ему рукой. Ичиго поспешил к ней, утягивая за собой юношу.       — Привет, — весёлым голосом пропела девушка и улыбнулась. Быстрым взглядом она оглядела Бьякую и поздоровалась с ним. — Твой друг? Очень приятно! Пойдёмте! Я вам такое расскажу… — Орихиме была очень болтливой и местами надоедливой, но если у Ичиго уже выработался иммунитет, то вот Бьякуя мог долго и не выдержать.       Ичиго повернулся, ожидая увидеть гримасу недовольства, но Бьякуя, кажется, внимательно слушал девушку и даже комментировал некоторые её слова. Орихиме не любила слушать, но любила, когда слушали её, поэтому ей было лестно видеть заинтересованность со стороны Бьякуи.       — Ой, а у меня пополнение! Ещё один котик, — Орихиме любила подбирать бездомных котят и выхаживать их, для неё это было занятием всей жизни, и Ичиго гордился этой чертой девушки.       — Котик? — недоумённо спросил Бьякуя, и Ичиго, не удержавшись, прыснул. Орихиме тоже улыбнулась и стала подробно рассказывать об этих пушистых существах. Кажется, Бьякуя втянулся в эту тему и, поймав за рукав Ичиго, шепнул ему:       — Я хочу кота, —рыжеволосый кивнул и пообещал ему, что они сходят к Иноуэ и обязательно возьмут к себе одного котёнка.       По окончании учебного дня Ичиго и Бьякуя решили не медлить и сразу пойти к Орихиме. Ичиго рассказал ей на перемене о намерениях Бьякуи, и она радостно согласилась, взяв с них обещание, что ей позволят навещать котёнка. И сейчас они шли к её дому, молча, но умиротворённо. Бьякуя улыбался и светился от счастья, Ичиго радовался вместе с ним, понимая, как на нём могут сказаться такие перемены и появление новых забот.       Они дошли до нужного этажа и постучали в дверь. Девушка радостно им открыла: в её руках был рыжий котёнок, которого она прижимала к груди. Впустив их внутрь, она поспешила к себе в комнату, откуда выглядывали ещё четыре котёнка. Ичиго и Бьякуя полчаса выслушивали о том, как ухаживать за питомцем. Ответных кивков девушке вполне хватило, и она отдала Бьякуи котёнка, тут же с мурчанием уткнувшегося своей мордой в ладонь юноши.       Орихиме проводила их так же солнечно и светло, как и встретила. Когда закрылась дверь, и Ичиго, и Бьякуя, и кот почувствовали приятную усталость и опустошение. Ичиго двинулся было с места, но Бьякуя так и продолжал стоять на месте, прижимая к себе котёнка.       — Спасибо, Ичиго, — в его голосе проскользнула нежность, и Ичиго подошёл к нему вплотную, беря его лицо в ладони и всматриваясь в чёрные глаза. Казалось, что они уже заплыли от слёз, но Бьякуя всё равно оставался самим собой и великим усилием воли не давал слезам скатиться по лицу. Но Ичиго и этого было достаточно. Он целомудренно поцеловал его в губы и трогательно прошептал:       — Ты удивительный, Бьякуя. Я счастлив, что Рукия дала мне этот шанс, шанс побыть с тобой. Но я тебя теперь ни за что не отпущу. У нас ещё кот есть, не так ли? Он уже к тебе привязался, — подметил Ичиго, видя, как котёнок лизнул Бьякуе палец.       — Ичиго, я не уйду, — мягко прошептал Бьякуя и, прижимая к себе рыжий комочек, уткнулся лицом в подставленное Ичиго плечо. Руки парня гладили его по волосам и прижимали к себе, а котёнок ласково мурлыкал в ответ.