Произнеси это громче

      Принцесса, по уши погруженная в документацию, не замечала госпожу Оми, что раз за разом заходила сообщить ей о запланированных на неделю делах. Оомори и так знала, что если что-то забудет, то её пунктуальный секретарь десять раз напомнит, а потом догонит и напомнит одиннадцатый. Третья чашка холодного кофе уже не бодрила, следы бессонницы не сходили с тёмных кругов под глазами. Она не могла спать. А сейчас, утопая в работе, мысли почти не уносили её в запутанные дебри клана Кучики. - Госпожа, к Вам капитан Хитсугая. - Пусть войдёт. Час разговоров с капитаном десятого отряда на счёт поведения отпущенного и перевоспитанного Ичимару Гина порадовал принцессу. Гин был под сильным гипнозом, который капитан Маюри смог развеять только через четыре месяца после возвращения Ичимару в Сейрейтей. Запрет на использование беглецом реяцу принцесса пока не снимает. Пусть поживёт в шкуре обычной души, за ним осуществляется должный присмотр в руках заботливой и жадной до этой заботы лейтенанта Мацумото. - Ваше Высочество, вы очень добры и я хотел бы сказать Вам спасибо за счастливую Рангику. Я и забыл, что она может быть такой. - Это моя работа, капитан. – устало улыбнувшись в глаза Хитсугае, она с ним попрощалась. День клонится к вечеру. Это, наверное, худший день за время её пребывания в Сейрейтей. «Хоть он и кажется неприступным, но ту, что он искренне любит, постарается как можно быстрее привязать к себе, из-за страха потерять.» - звучит в её ушах. Чувство унижения и подавленности подкатило к горлу, и Мока приложила большие усилия, чтоб не позволить слезам хоть на мгновение образоваться на её глазах. В дверь постучали. - Войдите. – принцесса обернулась к входу, она стояла у окна, глядя на последние лучи заходящего солнца. Домой не хотелось. - Госпожа Оомори, - высокая секретарь заботливо поинтересовалась – вам организовать повозку до поместья? - Нет, спасибо. У меня еще остались некоторые дела, доделав их, я сама вернусь домой. Вы можете быть свободны. - У вас всё хорошо? Вы сегодня рассеяны. - Просто волнуюсь из-за строительства школы благородных душ. - Всё будет хорошо, принцесса, вы делаете больше, чем возможно. - Доброй ночи, госпожа Оми. - Доброй ночи, принцесса. Оставшись наедине со своими мыслями, в голове стали мелькать счастливые воспоминания, связанные с мужчиной, которого Мока любит всем сердцем. Слезы всё же навернулись на глаза, и две предательские капли упали на какой-то документ, лежавший на столе. Прикусив губу, она встала, накинув на плечи королевское хаори, и вышла на улицу. Прохладно. Встречающие принцессу люди дарят ей низкие уважительные поклоны, а она, в ответ каждому из них свою теплую улыбку. Это не наигранная улыбка, которую она выработала для таких случаев. Она правда любит каждую душу, что живет в сообществе и искренне рада видеть их. За этот год Её Высочество приобрела сильное уважение и в пределах Сейрейтея и за его стенами. У нее не возникло проблем с непониманием нижестоящих органов мотивов её действий. Почти все были недовольны правлением совета Сорока Шести, и так много поддержки она почувствовала в свой адрес. Мока улыбнулась. Она счастлива здесь, на своём месте. Исключая одну черноволосую деталь. Очень-очень крупную деталь. - Ваше Высочество! Ваше Высочество! – навстречу принцессе выбежала работница её особняка, в панике. - Что случилось, Равиль? - Простите меня, я только сейчас узнала, что не нужно было впускать капитана Кучики в поместье. Но он там, и он… - Всё в порядке, я разберусь. Ступай в дом. Усталая улыбка снова наползла на лицо принцессы. Она очень хотела увидеть любимого и тут же хотела, чтоб он исчез и никогда больше не появлялся на пороге её дома и её жизни. Войдя во врата поместья, девушка удивилась увиденному: На лужайке накрыт небольшой стол, на котором стоят свечи, вино и суши. А рядом с ним стоит мужчина, высокий, статный… он смотрит на неё с каким-то отчаянием и тоской. Принцесса точно знает, что никто и никогда больше не увидит его таким. - Добрый вечер, капитан Кучики. Что вы здесь делаете? – она пытается звучать как можно более отчужденно и запрещает нежности, что просыпается всякий раз, как она видит Бьякую, вырваться наружу. - Мока, я здесь чтоб извиниться и… - Капитан Кучики, Ваши извинения приняты, вы можете быть свободны. Устраивать данное мероприятие, чтоб извиниться, было абсолютно лишним. - Это не для того, чтоб извиниться. - Даже так? – его снова режет её безразличный взгляд, но он решил её вернуть любыми способами, потому что жизнь без нее абсолютна пуста. – Тогда что Вы хотите? - Выходи за меня. – эти слова слетели с его губ на выдохе, торопясь долететь до её слуха. Глава клана Кучики, как подобает, в традициях аристократа, встал на колено, в одной руке держа букет из голубых цветов, а в другой маленькую коробочку с колечком. Мока закрыла глаза. Что он делает с ней? - Ты сошел с ума? – еле слышно произнесла она, но Бьякуя так сосредоточен на каждом её движении, что услышал её слова. - Мока, я действительно сойду с ума, если тебя не будет рядом. Если я тебя потеряю, моя жизнь вернётся в старое русло, где я ничего не хочу чувствовать и не чувствую. Я не могу потерять тебя и прошу, не бросай меня. Ты единственная женщина, которая нужна мне. Ты единственная женщина, без которой я просто не вижу смысла жить. Я люблю тебя, поэтому, пожалуйста, ответь мне, станешь ли ты леди Кучики? Станешь ли ты моей женой? – его обычно уверенный голос звучит тихо, но сосредоточенно, а в глазах все оттенки тоски и просьбы. Она сглотнула уже несдерживаемые слёзы. Ей абсолютно наплевать, кто и что скажет про них. Покажется ли этот союз кому-то странным или неправильным. Он пришёл, чтоб связать себя с ней, чтоб не потерять, не отпустить. Это то, что имел в виду господин Гинрей? Потому что сейчас она видит подтверждение его словам. - Стану. – совсем тихо ответила она. Мужчина, стоявший на колене перед ней, точно сошел с ума от этих слов, и, поднявшись с колена, едва замерев в сантиметре от ее губ, не веря в происходящее, попросил: - Мока, произнеси это громче. - Я стану твоей женой, Бьякуя. Громко, чётко и запредельно счастливо.